Втайне

      — Осаму, нас увидят!       — Не неси чепухи, тут никого нет.       — А если есть?       — Да не бойся ты, всё же в порядке будет.       Дазай, как всегда бесцеремонно, зажал Накахару в коридоре здания Портовой мафии. Прижал к стене и без тени робости запустил руки под пиджак, зубами оттягивая полоску чокера на шее. Глаза шатена горели, и в них плясали дьявольские огоньки, говорившие о том, что если Накахара сейчас же не прекратит отпираться, то он завалит его в ближайшей уборной. Поэтому парню только и оставалось, что положить руки Дазаю на плечи и тяжело дышать, стараясь сдержать накатывающие стоны и довольно мычание.       — Дазай, там кто-то идёт! — зашипел на него Накахара, отталкивая от себя. Осаму послушно отошёл, вглядываясь в глубь коридора.       — Сестрица! Какая встреча, — шатен хищнически прищурился.       — Действительно, не ожидала тебя здесь увидеть, — спокойно, но с нотками подозрения произнесла Озаки. — И что ты здесь делаешь, один?       Что? Один?       Ах да, Чуя всегда сбегает, когда видит кого-то поблизости. Осаму быстро взял себя в руки и, как ни в чём не бывало, как можно милее улыбнулся.       — Да так, ничего. Просто шёл, направлялся к очередному заключённому.       — И остановился, — недоверчиво и с насмешкой прервала его Коё. — Потерялся что ли?       — Задумался, — ответил Осаму с явным раздражением. — Теперь, с твоего позволения, сестрица, я направлюсь дальше.       Осаму и Коё разминулись, но девушка ещё пару раз оглядывалась шатену вслед. Но он и вправду пошёл в направлении подвала.       Ну, Чуя, ты у меня ещё попляшешь…       Накахара и Осаму тщательно скрывали свои отношения. Это была инициатива именно Чуи, потому что он всегда с трепетом относился к чему-то подобному, хотя, Дазаю он об этом, конечно не скажет. Поэтому шатену известно только то, что рыжий не любит выставлять всё на показ.       На работе они почти не находились рядом, а когда приходилось, они всячески показывали своё отвращение и презрение друг к другу.       Осаму ненавидел это, ведь хоть из него и получался неплохой актёр, говорить о том, что любимый человек ему ненавистен, мягко говоря, неприятно.       А тот факт, что на работе им лучше не пересекаться, бесил Осаму ещё больше.       — Мы же вроде как встречаемся… Так зачем нам тогда, как пятилеткам, по углам шарахаться? Кто нам что скажет? Я не понимаю, Чу…       — Ну не понимай, просто прими это, как должное.       — А я не хочу! Скажи, у тебя что, какие-то секреты от меня есть, или что?       — Да нет же, просто… Не хочу, чтобы кто-то об этом знал, и… Я не знаю, как тебе объяснить!       — Я понимаю. Тебе неприятно говорить кому-то о том, что мы Встречаемся. Ты меня стесняешься, да?       — Что? Нет, это бред, Осаму, — Чуя обнял его за талию и уткнулся носом в ключицы — маленький паршивец, знает, что шатен это любит. — Ты же знаешь, я тебя люблю. Но почему же нельзя просто… Для себя, без показухи…       И Осаму обнимал в ответ своё маленькое рыжее чудо и не хотел отпускать. Ведь стоит ему выйти за порог, как он снова станет для рыжего «бинтованый мудаком».       На работе, когда они проходили друг мимо друга, Осаму старался слегка задевать руку рыжего своей. Тот поначалу вздрагивал, но старался не подавать виду, что произошло что-то смущающее. Потом, после нескольких таких раз, Накахара привык и даже немного улыбался, когда чувствовал прикосновение холодной руки Осаму к своей.       В конце концов, Осаму смирился с той мыслью, что рыжий просто напросто не хочет выставлять отношения на показ. Шатен не знал, почему это было именно так, может, он не хотел рушить авторитет злого и несокрушимого Арахабаки, может, просто не был готов к публичному или не совсем публичному признанию, а может ещё даже самого себя не мог поставить перед тем фактом, что они встречаются.       — Чуя, ты сегодня опять сбежал, — Осаму обвил шею рыжего руками, пока тот, нахмурившись, сидел и заполнял отчёты.       — И чего ты конючишь, я уже извинился, — Накахара покосился на кудрявую макушку Дазая и хмыкнул. — Хотя, тебе бы и словестного извинения хватило.       — Я не конючу, просто… — Осаму замолчал, не зная, как бы помягче выразиться.       — О чём вы говорили с сестрицей? — будто бы сразу всё прочухал Накахара.       — Мне кажется, она начинает догадываться… О нас.       — Почему это тебе так кажется?       — Ты не видел её подозрительный взгляд, а я — да. Ты же знаешь, она итак меня ненавидит, а тут…       — Вот тебе ещё одна причина, чтобы не раскрывать наших отношений.       — Хах, всегда найдёшь отговорки, Чу, — Осаму стянул с шеи парня чокер и легонько укусил, отчего тот зашипел, но даже не дёрнулся. — Но, если сестрица и вправду начнёт что-то подозревать, то она обязательно обо всём догадается. Она не так глупа.       — Я знаю.       Чуя всегда так обеспокоен состоянием Осаму, всегда пытается сделать всё, что в его силах, лишь бы шатену было хорошо. И Дазай, в свою очередь, старается всегда следить за настроением возлюбленного, пытается не упустить даже малейшей детали, малейшей перемены настроения… И сейчас, когда Накахара нахмурился ещё больше, Осаму поцеловал его в висок.       — Всё хорошо, Чу? — того будто подменили. Он оглянулся на шатена и лучезарно улыбнулся.       — Да, не переживай. Всё хорошо.

***

      Чуя почти нёсся по коридорам многоэтажного здания, сшиб пару человек, но извинился тут же. Его лицо выражало крайнюю обеспокоенность. Подчинённые, которых он чуть было не с бил с ног, непонимающе смотрели на вечно спокойного исполнителя. Лишь самому Чуе было известно, что случилось на самом деле.       — Да, босс, — Накахара неохотно поднял трубку телефона, не понимая, почему его разбудили в собственный выходной. — Что-то случилось?       — Чуя, срочно приезжай, — голос брюнета звучал монотонно, но даже через телефон рыжий услышал в нём нотки обеспокоенности. — Дазай, он…       — Что с ним?       — Он… Его серьёзно ранили и…       — Где он?       — В лазарете.       — Уже еду.       Чуя мигом собрался и примчался сюда. На всё это потребовалось ему не больше часа, и вот, он уже у порога в кабинет врача Портовой мафии… Постучать Накахаре не хватает смелости, он просто открывает дверь и буквально влетает в помещение, но… Людей в нём нет, не считая забинтованого парня, лежащего на кушетке под капельницей.       — Дазай! — юноша поднимает на парня голову и улыбается. — Придурок, что с тобой?       — Я тоже рад тебя видеть, Чу, — Накахара уже подошёл к его кровати и сел на рядом стоящий стул.       — Как ты вообще умудрился? — Чуя улыбнулся через силу. — Дурак, я переживал за тебя.       — Я знаю, — шатен вздрогнул. Накахара обнял его, прижимаясь к нему и ложась на грудь. Дазай почему-то неуверенно положил руку ему на голову и начал гладить его по голове.       — Ты же знаешь, как я тебя люблю, — Чуя мычал ему в шею, вот-вот готовясь расплакаться.       — Да-да, я тебя тоже. Не плачь.       Тогда Чуя чуть не уснул прямо на нём, убаюканный размеренными поглаживаниями шатена по макушке, но опомнился и всё-таки сел прямо. Они ещё недолго поболтали и Накахара ушёл, сказав, что Осаму нужно отдыхать.       Он никогда не расскажет ему, как в лазарет заходил Мори, и Осаму медленным покачиванием головы показал ему, что сейчас не время. И он, конечно же, не скажет ему, что Чуя всё-таки уснул, и к ним приходила Коё, в поисках Накахары. Тогда он одним прожигающим взглядом показал ей, что лучше отсюда уйти. И молчать.       Чуе совсем не обязательно об этом знать. Но Даже Дазаю не было известно о том, что босс давно в курсе их отношений. А вот для Коё это был шок, и она обязательно прочитает Осаму лекцию о том, что в случае чего отстрижёт продемонстрированными ножницами ему всё что можно, если он причинит Чуе боль.       Но пока Дазай лежит в лазарете, ему можно ничего не бояться и ждать Чую, ведь завтра он обязательно снова приедет, чтобы навестить любимого.