Марана Костромила: Фамильяр

Лондон. Магический Союз. Зал Света. - Это возмутительно! – громыхнул на весь зал лорд Вернер. Боевому магу было уже далеко за шестьдесят, но он оставался все таким же крепким мужчиной, каким был в молодости. Лишь седые волосы выдавали его почтенный возраст. - Альберт, не ломай мебель. – ровным голосом произнесла Глава Совета, когда тот уже готов был стукнуть по столу своим огромным кулаком. Вернер мгновенно переменился в лице и заметно поостыл. Как бы его не распирало от злости, а спорить с Главой не смел. Трудно ответить: что служило тому причиной. Поговаривали, будто почтенный маг боится молодую Неме Ноктюрн, другие же утверждали, что просто глубоко уважает силу и мудрость магианны, третьи допускали и то, и другое. В зале Совета воцарилась тишина. Все активно принялись изучать поверхность дубового стола, покрытого рунами древнего заклинания правды, и никто не решался поднять взгляд на ту, что прямо сейчас стояла у окна и с каким-то странным выражением на лице рассматривала городскую площадь. Высокая фигура женщины больше напоминала мраморную скульптуру. Казалось, что бледность кожи ничем не отличается от белого цвета ее мантии. Золотые волосы собраны в высокий хвост, и ни одна прядь не смела упасть на лоб, шею или плечи. Брови напоминали стрелки часов, такие же острые и прямые, но, как и пышные густые ресницы, почти незаметны из-за светлого оттенка. Только глаза были непривычно-темного цвета. Изумрудный блеск граничил с чернотой, что совершенно несвойственно белым магам. Неме еще какое-то время молчала, пытаясь решить: как будет правильнее и честнее всего поступить с провинившимся. Вскоре она глубоко вздохнула, будто оттягивая момент приговора, но все же отдала приказ: - Казнить. Эти слова прозвенели в ушах собравшихся, кажется некоторые даже вздрогнули, но никто не посмел возразить, да и вообще сказать хоть что-то в ответ. Все ждали неизвестно чего. Возможно каких-то объяснений. Но смеет ли кто потребовать от Главы отчета о ее действиях? Впрочем, Ноктюрн не требовалось чьих-либо напоминаний или вопросов. Она и сама понимала, что стоит объясниться. Женщина резко развернулась и твердой походкой прошагала к своему месту во главе стола. Стук ее каблуков соответствовал ударам сердца каждого из присутствующих. Магианна не стала садиться, нависла над магами, точно коршун. Она встретилась с глазами каздого, а после сказала: - Мы слишком долго добивались союза с ведьмами. Я не собираюсь рисковать всем ради одного зарвавшегося мальчишки, посчитавшим себя самым умным. – Неме говорила уверенно и без эмоций, растягивая слова, чтобы смысл дошел до каждого. – Я делаю ему услугу. Если ведьмы узнают, что виновник еще жив, они потребуют его выдать им. И тогда я не завидую этому магу. У русских богатая фантазия. Особенно для тех, кто осмелился посягнуть на их семью. Ноктюрн еще какое-то время наблюдала за присутствующими, будто пыталась понять: доходчиво ли она объяснила? Сумела ли донести до них всю серьезность произошедшего? И, удовлетворившись произведенным эффектом, кивнула: - Все свободны. Маги выходили молча. Только мантии шуршали, да каблуки постукивали по белоснежной плитке зала. Глава проводила взглядом последнего, а когда со скрипом закрылись тяжелые двери, устало рухнула в кресло. Это все было слишком сложно для молодой магианны. Трудно управлять целым Союзом магов, держать авторитет. Когда-то давно, Неме мечтала о вечном мире, о рае на земле. Теперь она вынуждена отдавать приказы казнить одних, ради счастья других. Насколько правильно убивать во имя Света? На сколько правильно убивать во имя чего бы то ни было. Имеет ли она на это право? Тряхнув головой, женщина попыталась отогнать от себя глупые мысли. Ее родители, светлые маги, всегда говорили ей о ценности чужой жизни. И где они теперь? В могиле. Их убили те, кого они спасли от смертной казни. Справедливость слепа. А милосердие имеет странное чувство юмора. Ноктюрн не допустит подобной слабости. Она изменит этот мир, изменит саму суть вещей. И тогда, только тогда можно будет рассуждать о рае и грехах. А пока, этот мир погряз в своих пороках. Он вынуждает чистоту смешиваться с грязью и выдает это за единственно верную истину. Нет. Нельзя расслабляться. Еще слишком много работы. Магианна резко поднялась и уверенным шагом пересекла зал. Еще несколько мгновений и комната осталась совершенно пустой. Лишь странная смесь ароматов, в которой четко различался запах лавандового масла, говорила о том, что совсем недавно здесь кто-то был, и создавала иллюзию надежды, будто этот «кто-то» придет сюда опять.