На дне реки между одиночеством и непониманием

Войти в свой дом было всё равно, что войти в одну из тихих комнат, и это давило на Шона так, словно он тащил мешки с мукой на своих плечах. На глазах выступали слёзы, а в горле чувствовалось жжение, оглушительная тишина разъедала его до тех пор, пока ему не надоело это терпеть, и он, добравшись до своего офиса и компьютера чуть ли не бегом, запустил его и включил плейлист с тяжёлым металлом на полную громкость в попытке прогнать тишину. Оперевшсь трясущимися руками о стол, он некоторое время стоял так, низко опустив голову, что аж слёзы капали на его кроссовки. — Дерьмо... — прошипел он дрожащим голосом. Выпрямившись, Джек быстро и несколько яростно вытер слезы. Он повернулся и вышел из кабинета, направляясь к входной двери — там он оставил свой багаж, надо забрать свои сумки в спальню, чтобы распаковать их. Обычно это занимало у него месяц, но прямо сейчас... Прямо сейчас ему нужно было отвлечься. Уйти от своих... Мыслей. Улыбающееся лицо Марка Фишбаха немедленно всплыло в его сознании, заставив Шона сломаться. Он всё испортил. Судьба дала ему величайшую возможность в мире, и он всё упустил. Сожаление нависло над его головой, как мультяшная дождевая тучка — Джек почти чувствовал холодные, похожие на иглы капли воды на своей голове и плечах. Джек хотел сделать с Марком гораздо больше. Ему хотелось обнять его, завязать с ним глубокий, многозначительный разговор, сказать, как он для него важен... Покраснев, Шон понял, о чём только что подумал, и нервно хихикнул, комично дергая себя за воротник толстовки. — Да, это совсем не похоже на гея, Шон, — сказал он вслух самому себе. Мужчина вздохнул, когда закончил убирать свою грязную одежду в корзину, стоя посреди комнаты, и чувствуя себя полным дерьмом. Он слишком устал для этой херни, поэтому скинул ботинки, стянул джинсы, а затем упал на часть кровати, не занятую чемоданами, и заснул.

***

Прошло несколько часов, прежде чем он проснулся, свернувшись калачиком, с опухшими и покрасневшими глазами. Ирландец плакал во сне, хотя и не мог вспомнить, почему именно. Он надеялся, что сон поможет почувствовать себя лучше, но из-за него лишь сильнее ощущалась неподвижная пустота. В его кабинете компьютер уже перешёл в спящий режим, так что отсутствие каких-либо звуков только усугубляло одиночество, притягивающее его тело к земле, как магнит. Это было ужасно. Он просто хотел лежать в постели и, может быть, никогда не просыпаться. Да, это звучало как хорошая идея. Поэтому он сделал именно это, достав свой телефон и зайдя Тамблер, быстро прокрутив его ленту, прежде чем искать тот тег. Много всякой ерунды с PAX East, конечно, некоторые посты с благодарностями фанатов, которые заставили его немного улыбнуться, некоторые фан-арты… «Оу!» Темный румянец разлился по его лицу при виде фан-артов по заветному septiplier. Обычно это его не слишком беспокоило, но сегодня... это было немного чересчур. Он выключил и отбросил телефон, прежде чем прикрыть лицо. Ещё больше слёз полилось из его синих, как море, глаз, прежде чем покрывало спрятало его от света. Эта настоящая проблема... Всё происходящее прямо сейчас было просто... Точнее, слишком. Он никогда не чувствовал себя так раньше. Что же всё-таки происходит? — Ну, давай, Шон, — прохрипел тот. — Ты уже должен был привыкнуть к одиночеству. Но это было не одиночество, по крайней мере, не совсем то, которое он думал. Это было так далеко от него. Шон не хотел признаваться в этом самому себе, но в глубине души он знал, что это правда. Марк был единственным, о ком он мог думать; он уже так сильно скучал по нему, что это отзывалось обжигающим холодом в его груди, который только сильнее ранил, когда он вспоминал, как ужасно они попрощались. Шон зажмурил глаза и потёр их ладонью так сильно, что увидел звезды. — Перестань плакать, перестань плакать, тупица! — сделал себе выговор парень. Где-то на кровати завибрировал телефон, уведомляя о пришедшем сообщении. Он застонал и чувствовал себя бестолочью, пока его пальцы, наконец, не нащупали устройство и не схватили его, поднося к лицу, разблокировал и начал читать сообщение. Он замер как вкопанный. Это был Марк. Markimoo: Эй! Хочешь поговорить по Скайпу? :P Шон вытер глаза и быстро ответил:

Я:

Конечно!

Выбравшись из постели, он быстро подбежал к компьютеру и включил его, нажав на голубой значок Скайпа в ожидании Марка... брррр! Очевидно, он тоже ждал этого момента. Шон ответил на видеозвонок и попытался выплеснуть наружу как можно больше счастья, чтобы удержать Марка от расспросов. Но когда на экране появилось лицо его друга, улыбающееся и яркое, он не смог этого сделать; слёзы потекли по его щекам, и его улыбка дрогнула, губы задрожали, густые брови сдвинулись. — Привет, — почти прошептал он. Он опустил взгляд на свои колени и закрыл глаза. — Шон, ты в порядке? Что случилось? — прозвучав обеспокоенно, Марк подвергся сомнению. Шон закрыл лицо руками и покачал головой. — Я… Всё в порядке, ничего страшного. Просто… — Нет, это не так. Ну же, приятель, ты можешь поговорить со мной. — Нет, я действительно не могу, — Шон мельком взглянул на экран и шмыгнул носом. — Я хочу поговрить о чём угодно... только не об этом. Лицо Марка на экране перекосило: брови опущены, рот слегка приоткрыт, в его карих глазах виделась печаль. — ...Что случилось? Шон... Пожалуйста. Я здесь ради тебя. Ирландец громко всхлипнул, его руки дрожали, когда он убрал те от лица, чтобы приоткрыть рот. — Я... я... я ... — попытался он заговорить. — Я... Мне так одиноко, чувак. Я ... Я думал, что смогу, справлюсь, но... На мгновение воцарилось молчание, а потом Шон продолжил: — Я скучаю... Ты... Снова наступила тишина. Шон съёжился, его нога нервно дёргалась, руки были крепко сжаты на коленях. Сквозь слезящиеся глаза он видел, как Марк протирает свои собственные глаза, держа в другой руке очки. — Кхм», — он прочистил горло. — Если честно, то да... Мне тоже очень одиноко. Я знаю, я не могу жаловаться, потому что у меня есть близкие друзья, но... Он вздохнул, закрыв глаза. Шон заметил, что его лицо покраснело. — Жаль, что мы не могли поговорить раньше. Мы раньше больше бывали вместе, понимаешь? Шон медленно кивнул. — Да. Мне так много хотелось тебе сказать. — Ну ... — Марк подпёр рукой подбородок. — Скажи это мне сейчас. По щекам Шона пополз румянец. — Правда можно? — Да, а почему бы и нет? — Марк улыбнулся, и Шон почувствовал, как в его сердце засияло солнце. — Хорошо, я попробую. Пауза продолжалась некоторое время, пока Шон пытался придумать, как выразить свои чувства. Это было нелегко, но он нашёл способ. — Значит, так оно и есть... Я уже давно наблюдаю за тобой... Ты вдохновил меня на создание моего канала, и ты действительно это сделал... Сделал меня счастливым. Это правда, я чувствую себя так чудесно внутри, просто глядя на тебя. Ты такой замечательный человек, Марк, что я не могу выразить словами, что я чувствую к тебе, кроме этого... — Шон прикусил нижнюю губу. — Я люблю тебя. От этого, бесконечного для ирландца мгновения тишины, у Шона скрутило живот и заныло в груди. Он хотел спрятаться в угол, отказываясь смотреть на монитор. Через некоторое время Марк наконец заговорил: — А я и не знал... — ирландец мог заметить, как кадык Марка поднялся. — Шон, я не знаю, что сказать. — Что ты не ненавидишь меня? — Шон попытался пошутить. Марк издал легкий смешок: — Я никогда не смогу возненавидеть тебя. Внутри у Шона все сжалось, но то, что Марк сказал дальше, заставило его сердце разбиться. — Но я не думаю о тебе в этом смысле. Я люблю тебя, но как друга. Хорошо? Слёзы хлынули из глаз Шона, всё его тело задрожало, а горло сдавило. «Это была ошибка, грёбанная ошибка!» — вертелось в его голове, пока он не смог больше терпеть и не закричал: — Прости! Последнее, что он услышал перед тем, как выключить компьютер, был крик Марка, но он не стал ждать. Выбежав из кабинета, он споткнулся на полпути к своей спальне, прежде чем удариться о двери и завыть.

***

Прошла уже неделя с тех пор, как Шон признался Марку в любви, и с тех пор полукореец не слышал от него ни слова. Ни одного уведомления в социальных сетях, ни одного видео, ни одного сообщения, ни одного электронного письма, ничего. Марк уже всерьез начал беспокоиться. У него не было другого способа связаться с Шоном, кроме как через электронику, а поскольку ирландец не отвечал ни на один из вариантов, у него не было другого выбора, кроме как лететь в Англию, чтобы проверить своего друга. Марк действительно не хотел причинять ему боль, но он должен был быть честен с ним в своих чувствах. Он не хотел вставать между Шоном и его девушкой, понимаете? От этой мысли ему стало только хуже, особенно в свете сложившихся обстоятельств. Вздохнув, он остановился перед домом Шона, подошёл к его двери и легонько постучал. Он подождал, прежде чем постучать снова, но после третьего раза попробовал открыть дверь. Она оказалась не заперта. Внизу живота возникло неприятное чувство, почти болезненное. Марк собрался с духом и открыл дверь, позволив ей медленно распахнуться, открывая проход в темноту, в мрачный коридор — Хэй? — проверяя обстановку, спросил Марк. — Шон? Ответа не последовало, поэтому он осторожно вошёл, ступая так легко, как только мог, через пустую гостиную, кухню и кабинет, пока не услышал хлюпающий звук под своей ногой перед последней комнатой в коридоре. Он включил свет и обнаружил тёмное пятно на ковре, ведущем в спальню, вдалеке он услышал шум льющейся воды. — Шон? Это же я... Марк!» — крикнул он громче, толкнул дверь спальни и вошёл внутрь. Крадущись, он направился в ванную и остановился за дверью. — Шон? Я сейчас войду, хорошо? Не получив никакого ответа, он вошел внутрь и... В переполненной ванне лежал Шон, голова его была погружена в воду, и он просто плавал, как труп, не выныривая. Марк подбежал к нему, вытащил из ванны, закрыл кран и начал приводить ирландца в чувства. — Проснись же! Просыпайся! Шон!!! — закричал Марк, пытаясь сделать искусственное дыхание. — Шон!!! Он продолжал нажимать на грудь, вдыхать ему воздух через рот, Марк делал, казалось, целую тысячу лет, но Шон не просыпался. — Ну, пожалуйста! — завопил Марк. — Ну пожалуйста! Шон! Просыпайся!. Он ударил кулаками по неподвижной груди Шона, а после чуть обессиленно не рухнул на лежащее под ним тело. Слезы капали из его глаз на мертвого Шона, но было уже слишком поздно. Он опоздал, и теперь ирландец ушёл. — Мне очень жаль... Я... Я так... — пробормотал Марк. — У меня ничего не получилось... Я ещё не всё успел, Шон, пожалуйста... Не надо... Не оставляй меня... Я... Я люблю тебя... И вот уже во второй раз в жизни Марка, кто-то умер у него на руках. I thought to slip through the door, I could've entered the room, I felt the burden of murder, it shook the earth to the core. (Я думал проскользнуть в дверь, я мог бы войти в комнату, я чувствовал бремя убийства, оно потрясло землю до глубины души.) Felt like the world was collapsing. Then we heard him speak, (Казалось, что мир рушится. А потом мы услышали его голос,) "Can I still get into heaven if I kill myself? (Могу ли я все еще попасть в рай, если убью себя?) Can I still get into heaven if I kill myself?" (Могу ли я все еще попасть в рай, если убью себя?) - King Park by La Dispute