Дочь своих отцов

Наверное, в ней всё ещё оставался отголосок силы Ра'с аль Гуля, раз Барбаре удалось организовать собственные похороны ещё до того, как она умерла. Что ни говори, а Кин, при всех своих метаморфозах, всё ещё оставалась обычным человеком. Пару раз пережившим клиническую смерть, безумие, мистические ритуалы, но человеком, а не безумным ганстером, судмедекспертом с раздвоением личности или заражённым вирусом Алисы. А у людей ограничен запас живучести, им свойственно умирать. Роды и так проходили тяжело, даже не смотря на пришедших по их души убийц, и даже Ли, каким бы хорошим врачом не была, как бы ни старалась, помочь ей не смогла. Кин улыбнулась, беря свою малышку на руки, поцеловала её в лоб, передала дочь на руки Освальду (попросту не успевшему сбежать вслед за Нигмой), застрелила ещё одного убийцу и со спокойной совестью умерла. Всё это рассказывал Джиму Освальд, сидя в его кабинете, всё ещё чуточку ошалелый, баюкая малютку на своих руках. От предложения выпить он отказался, хотя ему точно нужно было, но о том, что он останется, и будет защищать город, говорит достаточно уверенно. Настолько, что Джим ему даже верит. Правда, когда они оба собираются на баррикады, Кобблпот требует, чтобы Гордон остался в тылу, и аргументы у него веские: - Твоя дочь потеряла мать, а ты хочешь её и без отца оставить? - Шипит Освальд ему в лицо, и сквозь умелый макияж и красные очки Джим отчетливо видит его бессонный взгляд. Он уже не знает, чего хочет, у него раздробленный изоляцией город в сердце, автомат в руках, бывшая невеста в морге и мертвый мальчишка во снах. Он любит свою дочь и готов жизнь за неё отдать, но вот жить для кого-то он не умеет, и эти дни о девочке заботился именно Пингвин, умудрившись даже где-то найти другую роженицу, устроив её кормилицей. Гордону просто не до того, и он уже даже без стыда думает о том, что из Кобблпота выйдет хороший отец, лучше него, а значит, и оставаться нужно ему. Впрочем, отвечать ему не приходится - Освальд закатывает глаза, падая, но даже теряя сознание не выпускает автомата из рук. Джим почти с благодарностью кивает стоявшему за его спиной Загадочнику, ударившего того по затылку прикладом, и они вместе переносят его на ближайший диван. После того, как Нигма отдаёт распоряжения людям Пингвина, он отвечает детективу: - Это не ради тебя, Гордон. Раз Освальд так привязался к малышке, я не могу позволить ему умереть. Он, в отличии от некоторых, ответственно относится к семье и воспитанию. Гордон кивает, принимая слова к сведению, но даже не злиться на правду. Он действительно благодарен поступку Нигме, настолько, что замечая летящую в его сторону гранату, отвлекается сам, выкидывая её за баррикаду. От взрыва чуть не вырубаются оба, зато остаются почти целыми.

***

Похороны Барбары проходят в день награждения героев города, в числе которых оказывается и она, посмертно. Гордый, но печальный Освальд с малюткой на руках получает медаль из рук временного мэра, прикалывая его к свёртку, произнося: - Тяжело это признавать, но твоя мать действительно была героической женщиной. Я уверен, ты будешь такой же. Джим не уверен, что это то, что действительно нужно ребёнку, но он думает, что та вряд ли это забудет, как и то, что о ней заботился Пингвин. Всё-таки, он постарается уберечь свою дочь от тлетворного влияния своей работы в целом и Кобблпота в частности. Однако, парой часов спустя, Джим едва не впадает в истерику, слушая слова нотариуса. Где Барбара смогла в Готэме найти живого адекватного нотариуса - непонятно, но завещание составить она успела. Как и назначить опекуном над своей дочерью Освальда Кобблпота. По-сути, малютка становится их общей, с Освальдом, дочерью и с этим приходится как-то свыкаться, потому что как-либо повлиять на это Джим не в силах. Отобрать у Кобблпота, героя Готэма, получившего полное помилование, права, переданные законной матерью - нереально, доказать собственные отцовские - трудно, но возможно, однако тогда они будут просто на равных и даже суд будет не на стороне Гордона. Пусть тот тоже герой, но он всё ещё одинокий мужчина, не находящийся в браке, а Освальда выбрала сама Кин, да и опыт опеки над детьми у него есть, не говоря уже о том, что заботится он умеет лучше детектива, да и средства для этого имеются. Тем более, что... Девочке он нравится. Освальд был с нею с самого рождения, и о ней заботится как никто другой. Это всё ещё приводит Джима в смятение, хотя, он, как-бы должен был быть к этому привычным, опыт с Мартином есть. Но Мартин - по-своему взрослый и умный мальчик, а тут - маленькая новорожденная, родная дочь. Ли, почти не отходящая от контуженного Эда, выслушивает его внимательно, но выхода тоже не находит. На предложение сыграть свадьбу, чтобы стать достойной ячейкой общества и отсудить дочь, она вздыхает, смотря строго и с тоской. - Джим, ты уверен, что это будет лучше для неё? Что сейчас тобою движет не инстинкт собственника? Ведь Барбара не зря выбрала Освальда, пожалуй, единственного человека, который не только понимает, насколько это трудно и важно воспитывать ребёнка, но и достаточно упрям, чтобы противостоять тебе. - То есть, ты хочешь сказать, что лучше оставить её Пингвину? - Я хочу сказать, что это не такой уж плохой выбор. Освальд, в отличии от тебя, всерьёз собиравшегося забрать ребёнка у Кин сразу после рождения, не станет мешать тебе общаться с дочерью. Я же не уверена, что из меня получится хорошая мать, особенно чужому ребёнку. Вспомни, тот единственный раз, когда мы пытались быть взрослыми для другого ребёнка, закончился в итоге тем, что он стал лучшим другом сразу для двух маньяков, один из которых уничтожил половину Готэма и загипнотизировал нас, собираясь убить. - Жёстко ухмыляется она, на секунду превращаясь в Королеву Нерроуз. Нигма что-то неразборчиво бормочет сквозь сон, и Томпкинс тут же смягчается, взгляд её светлеет, она берёт его за руку, переводя взгляд на его лицо, и Джим понимает, почему она на самом деле отказывается. Ей уже есть о ком заботится. - Да и человек, бывший в свое время главой преступности и лучшим мэром за двадцать лет, державший весь город в своей хватке, о психологии управления и воспитании людей точно знает больше, чем мы оба. Не говоря уже о том, что с ним девочка будет в полной безопасности. - Улыбается Лесли. - Освальд принесёт своей принцессе этот город на блюдечке с золотой каёмочкой, стоит ей этого только пожелать. Гордон сглатывает тяжело и резко, представляя это, и не может не признать, что готов сделать для своей дочери тоже самое.

***

Девочку, после долгих обсуждений, записывают в документах как Барбару Ли Гордон. Освальд благодарен Кин уже в том, что она умерла достойно, не доставив ему дополнительных проблем, да и доктор Томпкинс он всегда уважал. А вот что вдарило в голову Джима, когда он соглашался на предложение Освальда жить и воспитывать дочь вместе, Гордон объяснить не может. Видимо, контузия сказалась на нём даже хуже, чем на Нигме. Однако, всё образуется лучше, чем он ожидал.

***

С наследством Кин Освальд быстро снова добирается до власти. Только теперь он действует куда осторожнее - ему нельзя, ни в тюрьму, ни в Аркхем, у него маленькая дочка и Гордон некормленный. Он осторожен настолько, что даже Джим знает его как владельца нескольких приличных клубов, но судя по тому пиетету, что его окружает, и что большинство преступников попросту сдаются, едва услышав его фамилию, а чиновники в мэрии слушаются лучше, чем самого мэра, Кобблпот кто угодно, но не скромный предприниматель. Однако, всё это остаётся за порогом их дома, потому что Освальд, в отличии от Джима, работу на дом не несёт. А Гордону до сих пор непривычно возвращаться в ту самую квартиру, где они жили с Барбарой, кивать всё такой же невозмутимой Ольге, забирать с рук встречающего его улыбкой Освальда дочь, прижимая её к себе. Он никогда не признает этого вслух, но то, что пингвины - хорошие и заботливые родители, он убедился на практике. Одну молочную смесь Кобблпот подбирал тщательно, упорно, подключив Нигму для проведения химического анализа, пока не подобрал идеальную по всем параметрам, включая любовь самой Барби к ней. Один из шкафов в квартире полностью занят книгами по воспитанию детей, второй спешно заполняется детскими сказками. Когда Джим в первый раз захотел вымыть Барби, Освальд прочитал ему целую лекцию и отдал полную корзинку со средствами, безвредными для детского организма, даже если его вливать внутрь литрами. Джим ещё полчаса пытается разобраться, что из всего этого шампунь и гель, пока Барби играется в ванной с любимым резиновым пингвинёнком. В итоге, так ничего и не понял, по запаху нашёл то, чем обычно пахла макушка дочки, кое-как помыл Барби и вымылся сам, здраво рассудив, что зараза к заразе не липнет и все микробы возле Кобблпота попросту дохнут. На выходе из ванны переживающий Пингвин закутал их обоих в целую сотню, не меньше, огромных пушистых полотенец, наперебой вытирая волосы, чтобы не простыли. Малютка Барби смеётся, сама тянет к нему ручки, а вот Джим в полголоса чертыхается, и Освальд краснеет, отставая от него, наконец-то понимая, как это выглядит со стороны. Видеть, как Освальд расчёсывает его дочери пока ещё редкие рыжеватые волоски, играет утром в самолётики, приучая к прикорму, читает сказки, убаюкивая или шаркает мимо его спальни с радионяней наперевес, чтобы снова помочь ей заснуть посреди ночи, всё ещё дико, но Джим привыкает к этому, даже для себя удивительно быстро. Даже к тому, что в особо тяжёлые ночи, когда Барби просыпается по семь-восемь раз, Кобблпот иногда промахивается комнатами и будит его - то тыкая бутылочкой с молоком в губы, то просто устало валясь собственной тушкой (и удачно, если не на самого детектива, а на пустую часть постели). Наверно, именно в такие моменты, когда Джим забирает молоко и говорит "лежи, я сам", он действительно ощущает себя отцом этого странного семейства, героически спасающего его нечеловеческим усилием воли. Правда, когда он в первый раз проснулся с Освальдом, устало похрапывающим на его груди, Джим едва его не пристрелил. Чудом удержавшись от матерного вопля, Гордон попытался аккуратно того разбудить, и чуть не пострадал сам, едва увернувшись от ножа - не он один спит с оружием под подушкой. Без скандала всё-таки не обошлось, но тихого и быстрого, чтобы снова не разбудить Барби и не опоздать на работу. Конечно же, они скандалят. В начале - почти постоянно, больше стараясь выжить друг-друга из дома, чем в нём ужиться. Позднее - в собственное удовольствие, так и не научившись договариваться иначе. Освальду не нравится то, что Гордон продолжает быть трудоголиком и совсем не следит за своей речью. Джиму - что из половины городских афер торчат уши Кобблпота. Но стоит отдать должное - тот старается так, что это понимает только Гордон, хорошо изучивший его манеру ведения дел. Лавры криминального короля всё ещё его мечта, но Освальд привыкает действовать из тени, откуда не могут достать ни его, ни семью, довольствуясь званием серого кардинала всея Готэм. Джим вынужден это признать, но Освальд... не так уж и плох. Исключительно в роли второго родителя. Он заботиться о Барби как никто другой, знает наизусть её медицинскую карточку, за полгода записываясь на прием к лучшим врачам, носит её на руках, играется с ней, даже позволяет маленьким ловким пальчикам тягать себя за нос и размазывать по лицу макияж. В их квартире всегда чисто, тепло, и пахнет едой, особенно когда Освальд готовит сам (Джим не признаёт этого вслух, но он обожает его готовку и не готов от неё отказываться, даже когда обнаруживший контейнеры с домашними обедами Харви ещё месяц над этим подшучивает). Честно, не будь Освальд психом, убийцей и мужчиной (да кому ты врёшь, Джеймс Гордон, на самом деле - только третье!), Джим бы первым предложил ему выйти замуж. Нет, ну а что? Они и так живут как примерные супруги, воспитывают общую дочь, даже секс есть - в том смысле, что Освальд периодически выносит ему мозг.

***

Город только-только начинает восстанавливаться, и банды даже собираются снова начать передел территорий, но ожидаемого разгрома не выходит - у Барби режутся зубки, и Освальд едва не седеет от беспокойства за неё, ему просто некогда разбираться с идиотами, решившими, что они могут устраивать беспорядки в его городе. В ту ночь, когда Гордон получает рапорт о том, что все беспорядки ликвидированы, Джим впервые за долгое время различает сквозь одеколон Освальда запах пороха. Детектив укладывает дочь сам, пока содравший с себя влажные, едва не истекающие кровью, перчатки Пингвин сидит перед камином, уставившись в огонь тупым и сосредоточенным взглядом. Когда Барбара засыпает, Джим присоединяется к нему, передавая виски. Освальд не употреблял алкоголь с самого рождения дочери, он ответственный родитель и не может позволить себе такого, но Джим знает только два легальных способа вывести из такого состояния: выпивка и секс. Но Нигма и Ли поженились несколько месяцев назад, а сам Джим пока ещё слишком трезв для второго. Но достаточно пьян для того, чтобы это вообще пришло ему в голову. Это странно, сидеть рядом с тем, кого искренне считал своим врагом, кто назначил за твою голову награду, кто воспитывает твою дочь, и понимать, что он был прав. Полиция может многое, но не всё, и много раз, когда он должен был спасти город, рядом с ним был именно Освальд и его головорезы. Но как сказать ему об этом, Джим не знает, разве что... - Спасибо, Освальд. Освальд допивает виски, кивая, но ничего не произносит в ответ. Но в свете камина, Джим видит, как приподнимаются уголки его губ в довольной улыбке. Когда он недоволен, Освальд кричит. Но у него очень-очень тихое счастье.

***

Освальд физически не может управиться с коляской в одиночку, а те пару раз, что он уламывал Гордона ему помочь, едва снова их не рассорили - в парке они больше походили на кинднеперов-неудачников, чем на родителей, к ним даже полицейские подходили, спрашивая, есть ли у джентльменов проблемы. Учитывая то, что один джентльмен являлся главой мафии, а другой - комиссаром полиции, проблемы были, но не с ребёнком, а у копов с везением. Поэтому, сначала с Барби гуляет Ольга, и только пару месяцев спустя Освальд находит решение. Рюкзаком-переноской Пингвин хвалится целый час, важно расхаживая по гостиной, пересыпая непонятными Гордону терминами о материале и технологиях, используемых при изготовлении кенгурятника. Джим пытается не ржать слишком громко, не вовремя вспомнив о том, что пингвины тоже носят яйца в особой складке. Зато Барби полностью довольна, смеётся, и уже успела пару раз цапнуть их обоих за носы. На детской площадке Кобблпот тоже производит фурор: заботливых папочек всегда мало, а уж таких как Освальд... Но в компанию прочих родительниц он вписывается хорошо, даже сообщает вечером, что он на днях с другими собирается на маникюр к новому талантливому мастеру. Это настолько напоминает Джиму о временах, когда он встречался с Барбарой, что усталый мозг на рефлексах выдаёт "Да, дорогой, повеселись там". На несколько секунд немеют оба, а после Пингвин фыркает и начинает ржать. Не смеяться, а именно ржать, захлёбываясь смехом, и не прекращает даже когда красный как рак Гордон хлопает его свернутой в трубку газетой по лбу. Харви, которому он это рассказал, не ржёт. Только смотрит на Джима так, что ему снова становится неловко, словно напарник хочет послать его в Аркхем, подлечить голову. Только вот, оба знают, что это безнадёжно - их психушка заболевания только обостряет, а не лечит. Да и зараза под названием "Освальд Кобблпот" у Гордона давным-давно в клинической стадии с личной врачебной припиской птичьим почерком, как приговор: "Лечить нельзя помиловать"

***

На месяц Джим словно возвращается в Ад. Не в тот, что был в умирающем городе, а в собственный личный ад, с чистой, но пустой и тихой квартирой, со скулежом ищущим по углам Кобблпота Эдди, и невысказанным вопросом в глазах дочери. Освальда нет. И это до боли, до пустоты меж рёбер, неправильно ощущение. Когда Барби начала понемногу ходить, а после - бегать, перед ними возникла проблема - Освальд попросту за ней не успевал. И здоровый-то человек не всегда может углядеть за ребёнком, а уж с такой искалеченной ногой, как у Кобблпота, это выглядит просто издевательством. Пингвин думал об этом, и явно не в первый раз, но решился только обсудив всё с Гордоном. Тому раньше пару раз приходил в голову вопрос, почему тот не пытался исцелить свою ногу, но теперь наконец-то узнал причину. Проще говоря, травма Освальда была настолько неудачной и сложной, что большинство врачей считали, что легче будет ногу отрезать и привыкнуть жить с протезом, чем вернуть конечности подвижность. В Готэме ему точно помочь не могли, а уехать их города он просто не мог. Гордон задумался. Задумался ещё. Уточнил, сколько понадобится времени. Освальд сказал, что месяц - и то, если только на подготовку к операции и её проведение, без полного заживления и реабилитации, способной затянуться едва ли не на год. И это Кобблпот ещё никак не упомянул про стоимость, хотя, Джим подозревал, что сумма должна выйти минимум шестизначной. Джим подумал. Посчитал. Прикинул количество бандитов, выживших после последней устроенной Пингвином чистки и послал его к врачам - оформлять направление на операцию. Как-то же Готэм стоял двести лет без Освальда Кобблпота, значит, месяц продержаться они должны. В аэропорте Освальд рыдал, не скрываясь, висел на Джеймсе так, словно снова надышался газа Крейна, и и всё просил малышку Барбару "присматривать за папочкой, а то он снова во что-то вляпается". От чего комиссару было стыднее, определить было трудно, но Джим был рад, когда Кобблпот наконец-то улетел. А когда они приехали домой, Джиму стало неожиданно скучно и пусто. Барба хныкнула, обнимая его крепче, что-то невнятно лепеча, и он вздохнул. Но месяц - это не так уж много. Он скоро закончится. И Освальд обязательно вернётся.

***

Освальд действительно вернулся - на больничной каталке, с целой свитой врачей и грузчиков, подгибающихся от сувениров. Гора подарков для Барби уверенно скрывала её с головой, да и Джиму кучка доходила до колена. Операция прошла успешно, но сам процесс шёл дольше, чем планировали врачи. Гордон подозревал, что дело в том, что у Кобблпота не было стимула в виде убийц на хвосте или мести, иначе тот был бы на ногах через пару дней. Однако, ждать ещё несколько недель, Кобблпот не собирался, уж слишком сильно соскучился по своим. Барбара, едва увидев, тут же побежала к нему, и теперь они лепетали о чем-то своём вместе, лежа на одной каталке, точнее, Освальд на каталке, а Барби - на Освальде. В Готэме заживление действительно пошло быстрее, потому что постельный режим Освальд соблюдал не месяц, как говорили врачи, а всего две недели, после чего успешно перешёл на уже привычный ортез и трость, вместе с реабилитацией. На упражнения он брал с собою Барби, найдя для неё специальную детскую гимнастику в том же комплексе, чуть ли не в соседнем со своим спортзале, что сказалось быстро - теперь и Джиму было трудно её догнать.

***

Примерно за пару недель до окончания реабилитации, Освальд получил ещё одну награду за свои мучения. Джим всего несколько минут, как пришёл с работы, когда раздался звонок в дверь. Пингвин, бывший к ней ближе остальных, открыл её и замер. Джеймс вскинул голову, но визитёр был полностью закрыт Кобблпотом. Лишь только несколько секунд спустя, Освальд поражённо воскликнул. - М-Мартин? Джеймс аккуратно подошёл по дуге и действительно увидел перед собой Мартина. За прошедшее с их последней встречи время изменился он существенно - подрос почти на голову, волосы отрасли, но вид его оставлял желать лучшего - в одежде с чужого, взрослого плеча, изнемождённый, ссадиной на половину лица. Мартин слабо улыбнулся, кивая им обоим. - Как...как ты сюда попал? Ты же... Мальчик нахмурился, выставил вперёд ладонь, проводя над ней другой, словно пытаясь написать и этот жест привёл Освальда в чувство. Он выдохнул и притянул мальчика к себе, обнимая. - Ладно, не важно. Сначала приведём тебя в порядок. Есть хочешь? Вместо самого мальчика ответил его желудок, требовательно заурчав даже сквозь несколько слоёв одежды. Освальд с виноватой улыбкой и тихой просьбой "посмотришь за Барби?" увёл мальчика за собой, а Джим действительно отправился к дочери, про себя думая, как позднее узнать историю Мартина от Кобблпота. Джим как раз помогал Барби собирать пирамидку, когда раздался крик Освальда "ОНИ ЧТО?!" Пирамидка тут же была забыта, Джим вздохнул, а Барбара, оглянувшись на отца, на всякий случай заплакала. По жизни она была ребёнком тихим, но умным, и всё чаще Гордон замечал, что её плач был не реакцией на что-то или сигналом, а умело применяемым оружием. И он отлично знал, кто учил её этим оружием управлять. Вот и сейчас, пару секунд спустя, из кабинета на звук спешно заковылял Освальд. Барби на него руках успокоилась быстро, быстрее, чем сам Пингвин, с минуту бестолково пытающийся её убаюкать, поглаживая по голове и спине. Лишь когда он, всё ещё держа её на руках, сел в кресле, Кобблпот медленно выдохнул, прикрывая глаза. Парой секунд спустя он их открыл, мягко поцеловал дочь в лоб, улыбнулся в ответ на её лепет, словно подтверждая, что он теперь в порядке, послал схожий взгляд Джиму, и только потом вспомнил о присутствии Мартина, от чего смутился. Но нашёл в себе силы, встал, подошёл поближе, показывая ему Барби. - Мартин, познакомься, это твоя сестра: Барбара Ли Гордон. Гордон уже знал этот взгляд, восторг пополам с опаской, которым Мартин смотрел на девочку, и знал, что тот уже полюбил её так же сильно, как и они с Освальдом. Так и не решившись взять её на руки, он перевёл взгляд на детектива и его лицо озарила гордая и чуточку кособокая ухмылка. Мартин поднял оба больших пальца вверх, кивая на Барби, смотря на них со снисходительным почтением, словно он доволен тем, что они сделали, от которого Освальд польщённо захлопал ресницами, а Джим почему-то почувствовал, что краснеет.

***

Легкое прихрамывание осталось с Освальдом даже после полного курса реабилитации, зато теперь он мог бегать и сама нога боли не причиняла. На первую полноценную прогулку в составе себя самого, Эдди, Барби и Мартина, Кобблпот собирался тщательнее, чем на убийство Галавана, но это было не зря - на детской площадке он снова произвёл фурор. Правда, перед этим у него с Джимом был серьёзный разговор по поводу Мартина - что с ним произошло после взрыва, Освальд описал только в общих чертах, и даже словом не обмолвился о причине того, почему Мартин вернулся в Готэм, да ещё и в таком виде. Хотя, после появления в газетах пару недель спустя нескольких газет, сообщающих о целой волне убийств преступников в Европе, промышлявших весьма специфическим делом, Гордон покосился на удивительно мирного Пингвина, и решил вопросов не задавать. Он жил в Готэме, и этот город, после всего с ним произошедшего, можно было смело считать отдельным государством, далёким не только от Европы, но и США. По крайней мере, обычных преступников в нём хватит на три Африки, а всяких хитромудрых отравителей - на пару Ватиканов. Вечером же произошло ещё одно событие - Мартин, игравший с Барби, зашёл к ним в кабинет, жестом зовя за собой. Освальд и Джим пусть и не сразу, но спешно закончили обсуждение мер против новой банды - Кобблпот слово держал и работу на дом не носил, но периодически комиссар сам его об этом упрашивая, отлично понимая, что о всём происходящем в Готэме Пингвин знает больше чем кто либо другой. Пройдя за мальчиком, они оказались в гостиной, где сосредоточенная Барби тут же посмотрела на них, маша руками и лепеча. Освальд подошёл ближе и взял её на руки, спрашивая: - Да, золотко? Ты что-то хотела нам сказать? - Девочка закивала и тут же сосредоточенно сморщила лобик, старательно произнося: - ф...ф... - Ф? Папа? - Попытался угадать Освальд, но с загадками у него в отличии от Нигмы всегда было туго. Впрочем, такого ответа никто не ожидал. - Ф... ф... Факюсвальд! - Пингвин от изумления чуть её не выронил, а Джим и вовсе сел там где стоял - хорошо хоть, стоял он у дивана, падать было не больно. - Ч-что? - Растерянно переспросил Кобблпот, на что малышка радостно повторила для непонявшего её папочки: - Факюсвальд! - Увидев, что мужчина снова моргнул, Барби сосредоточилась, проговорив по слогам: - Е-бать-те-бя-Ос-вальд! Джим краем глаза заметил, как содрагается в беззвучном смехе Мартин, однако, мальчик тут же прекратил, поймав взгляд Кобблпота. Тот, повернувшись к Барби, улыбнулся, не разжимая губ, поцеловал её в лоб, произнося: - Ты молодец, Барби. Такая маленькая, а уже говорить начала! Ты просто умница, и скоро выучишь ещё много-много слов. Однако, сейчас нужно разобраться с этим... Мартин, возьми сестру и унеси её в детскую, время достаточно позднее, ей пора готовиться ко сну. Уложишь её, зайди на кухню и принеси мне стопку тарелок. - На секунду его ласковый взгляд сменился настолько многообещающим, что Джим почувствовал, как его душит собственный галстук. - Мне с папой-Джимом нужно кое о чём поговорить... Понятливый мальчик тут же забрал сестру и смылся, а Гордон смотрел ему в след с тоской, пока не услышал вкрадчиво-бархатное, как гаррота. - Джеймс Уорнингтон Гордон! Сколько раз я говорил тебе не ругаться при детях?! Ну всё... кажется, сейчас "факюсвальдовать" будут самого Джеймса...

***

Всего за один вечер Кобблпот отучил Джима материться. А вот Барби пришлось переучивать ещё целый год, и то, позднее, в пору особо сильного гнева или раздражения, девочка норовила произнести свой коронный "Факюсвальд". Появление Мартина ещё сильнее сплотило их странную семью - он стал для Барбары настоящим братом, а для взрослых - послушным сыном. На себе испытав, что из себя представляют готэмские школы, Освальд решил в этот раз не рисковать и оставил его на домашнем обучении, наняв лучших учителей, которых только смог достать. Это окупилось сторицей, сообразительный Мартин даже не думал о том, чтобы подвести своего любимого отца, и быстро осваивал программу, опережая сверстников уже на год. И если Джеймс был согласен с таким подходом к приемному сыну, то по поводу дочки держался твёрдо: Барбара будет учиться в обычной готэмской школе, а до этого - в садике, и точка! Он собирался воспитать свою дочь нормальной девочкой, что было очень трудно достичь, учитывая двух несомненно умных, но испытывающих трудности с социализацией, чудиков в семье. Удивительно, но Освальд был только за. Более того, он уже подыскал подходящий садик и пару кружков для малышей "для общего развития", как он выразился, куда он собирался записать Барби. Джим изучил брошюры, пробил здания и владельцев по базам, но ничего криминального не заметил и дал добро. В садик в первый раз Барбару собирался отвести Джим, даже отгул для этого взял, а то уже и сам начал сомневаться - его ли она дочь, или всё-таки их с Освальдом общая. Кобблпот целую неделю потратил на то, чтобы подготовить Барби к этому дню и подготовиться самому. В последнее время у них с девочкой были небольшие трения по поводу того, какую одежду ей носить - почему-то Барбаре не нравились все те платья и юбочки с кофтами, что Освальд тщательно подбирал для неё, дабы его доченька была самой-самой красивой девочкой в Готэме. Однако, накануне они целый день потратили на покупки, и, судя по всему, пришли к компромиссу, хотя какому, Гордон не знал - дочка, едва его заметив, тут же спрятала обновки, сказав, что хочет сделать сюрприз. Когда Кобблпот уже в пятый раз повторил ему все правила, напомнил о том, что находится во всученной ему сумке и как добраться до садика, Барби наконец-то вышла к ним. Настолько яркого костюма себе не позволял даже Джером. Коротенький ярко-лиловый пиджак с неоновыми розовыми вставками, такие же брючки, под пиджаком - ядерно-голубая футболка с Олафом из "Холодного Сердца", на ножках - крохотные, но кислотные, до рези, салатовые кроссовки с оранжевыми шнурками. Апофеозом этой радуги были ярко-красные очки, вогруженные на крошечный носик дочери - точная копия тех, что были у Кобблпота. - Эм... Освальд? - Растерянно протянул Гордон, поворачиваясь к нему. Поверить в то, что так Барби обрядил Пингвин, причём, добровольно, он не мог при всём желании. Однако, тот лишь устало махнул рукой. - Упрямство она унаследовала от всех троих. Я просто решил, что больше не хочу с ней ссорится, вот и позволил выбрать ей одежду самой. - И ты всерьёз позволишь ей пойти... в этом? - Ей это нравится. Правда, Барби? - Обратился Кобблпот к дочери. Та кивнула и с улыбкой подошла к ним ближе, взяв отцов за руки. - И это главное. Быть может, эта одежда наоборот, подтолкнёт её к тому, что она начнёт искать собственный стиль. Гордон кивнул, принимая к сведению и решил больше ничего не спрашивать. Освальд в своей любви баловал Барбару безбожно, и Джим просто боялся услышать что-нибудь страшнее, чем то, что он увидел. Например то, как Освальд разрешает Барби взорвать садик, если ей там что-то не понравится. С него... точнее, с них, станется.

***

В год, когда Барби пошла в школу, Мартин поступил в университет. Специальность он выбирал долго, но в итоге ей оказались довольны все - юриспруденция. Джима подспудно грела мысль, что мальчик станет адвокатом и будет защищать людей, которым просто не повезло в жизни, а Освальд просто молча улыбался, помня о том, что незнание закона от ответственности не освобождает, а вот знание - наоборот. За эти несколько лет Джим почти привык к их странному семейству. Почти. К некоторым вещам при всём желании привыкнуть не удавалось. Например к тому, что в полиции снова служит Нигма. Только уже не криминалистом, а детективом. После того, как ему за заслуги перед городом отпустили все грехи, а Лесли помогла ему справиться с психозом, он решил, что снова хочет служить на благо общества. Только, побыв преступником, он понял, что просто так сидеть в лаборатории ему скучно и поступил в полицейскую академию. С отличием её закончив, вернулся в родное отделение, напугав всех. Гордон буквально видел, как у старожилов перед глазами возникают флешбеки его появления в роли посланца мэра-Кобблпота. Буллок даже пальнул в Нигму, но тот уклонился отточенным учёбой перекатом, встал, и как ни в чём не бывало, поприветствовал коллег. Полицейская форма ему шла, но Джим ещё два года видел её в кошмарах. При смене должности эффективности Эд не потерял. Этот волк в полицейской шкуре чуял родственную преступную душу за милю, за что его и ценили, давая сложные и закавыристые дела. Однако, при этом раскрываемость у него была чуть выше средней. И дело было отнюдь не в том, что Нигме не удавалось поймать преступника, о нет - Джим как раз подозревал, что он поймал всех, кого ему поручили отыскать. И по сытому взгляду Загадочника знал, что просто далеко не всю свою добычу Эд отдавал правосудию. Потому-то Гордон и поручал ему самых отвратительных, опасных и скрытных преступников. То ли зная, что после знакомства с Нигмой они уже никому не причинят вреда, то ли подсознательно пытаясь угробить самого Эдварда. То, что его дочь будет учиться в одном классе с его сыном спокойствия не добавляло, но с этим Джим смирялся тем фактом, что он сын не только Эда, но и Лесли. Впрочем, и этот аргумент перестал работать, когда его впервые вызвали к директору.

***

Тщательно заплетённые Освальдом в венок вокруг головы косы были растрёпаны, одна косичка наполовину расплелась, но это было единственным признаком того, что его дочь во что-то вляпалась, и Джим ей даже гордился - её товарищ щеголял шикарной ссадиной на скуле и синим от "сливки" носом. Лесли мягко улыбнулась ему, кивнула, приветствуя, подсаживаясь к собственному сыну - тот пошёл в отца, и был настолько тощим, что они с удобством разместились в одном кресле. Джим так рисковать не стал, поэтому Барби сидела на отдельном стуле, и Гордон нашёл уже пять признаков того, что лучше к ней не подходить. Сквозь вопли ещё одной мамаши и плач её ребёнка, Джим кое-как разобрал суть дела: Барби с её другом зачем-то влезла в драку с ещё одним мальчиком. По словам его матери - "бесстыдно напали на её сыночка". "Сыночек" был на три года старше Барби и на полторы головы выше Нигмы-младшего, не говоря о том, что весил один как двое других детей вместе. А учитывая то, что болезненно-острое чувство справедливости малышка явно унаследовала от него, а не от более мягких и увертливых в плане борьбы с собственной совестью Освальда и Барбары, дело было не таким уж и простым. Однако, все их тактичные попытки с Ли выяснить, как всё было на самом деле, разбивались о стену воплей третьей стороны в лице мамаши и директора. Только полчаса спустя, больше по брезгливой гримасе дочери, чем по чужим крикам и жадным взглядам, Гордон понял, что от них попросту пытаются выцыганить как можно больше денег и оторопел - так себя с ним вести никто не пытался уже очень и очень давно, да и те, кто пытался, так же давно были мертвы, и Джим понял, что попросту отвык от людской наглости. - Да вы хоть знаете, кто его отец? Джим знал - эта женщина упомянула своего супруга уже в седьмой раз, сообщая, что он какая-то очередная шишка, недалёкая от мэра. Наверняка, их семейство только-только переехало в Готэм, раз дама не знала, что родители обвиняемых ею детей - убийцы и психопаты, бывшие в Аркхеме, причём, только Ли - в качестве врача. Лесли всё ещё продолжала улыбаться, успокаивая сына, но любой, кто был с ней знаком, уже видел не миссис Нигму, а Королеву Нерроуз. Чуть склонившись вбок, не теряя улыбки, она спросила: - Что собираешься делать? - А что, у меня много вариантов? Натравлю на них Освальда, пусть разбирается. - Вздохнул Джим, жалея, что не последовал его предложению определить Барбару в какую-то суперэлитную школу, посчитав, что девочке будет лучше в обычной. Комиссар вытащил телефон, нажал на нужную кнопку быстрого набора, и, дождавшись, когда ему ответят, сказал: - Алло, Освальд? Ты хоть знаешь, что нас к директору вызвали?

***

Не прошло и десяти минут, как прибыл Кобблпот, как всегда эффектно: сердечно поприветствовал Ли, аккуратно расцеловавшись с ней в щёчки, чтобы не повредить помаду, отсалютовал побледневшему директору, обнял Барби, и уставился на самого Джима взглядом безмерно любящей супруги, заставляя его краснеть. Да, сколько лет прошло, а Джим всё ещё ловился на этот трюк. Когда "мамочка" снова начала орать, наседая уже на Освальда, приняв его за самого слабого из их троицы, Гордон тихонько взял дочь на руки, выходя из кабинета. Той хотелось посмотреть, что любимый папочка сделает с оставшимися, но Джеймс знал, что это зрелище не для детей. Ли уже была за дверью, успев вывести не только своего сына, но и чужого, и сейчас давала инструктаж секретарше, о том, чтобы никто не мешал разговору с мистером Кобблпотом. Судя по священному ужасу пополам со злорадным пофигизмом, написанному на лице у той, она была уроженкой Готэма и знала, кем он был, поэтому за неё комиссар был спокоен. А вот по поводу женщины, которая назвала Освальда "пингвиноподобным гомиком" так громко, что это было слышно даже за стеной, Джим не обольщался. И только молился про себя, чтобы дело обошлось без трупов.

***

Отцовство самым лучшим образом сказалось на Освальде. Джим окончательно это понял, когда дело с вызовом на ковёр директору действительно закончилось без трупов. Так, парочкой нервных срывов, назначением нового директора, кадровой перестановкой среди высших чинов мэрии и отправкой в Аркхэм. Следующий директор Джиму понравился больше - бывший военный, пусть и не готэмец, но с хорошей чуйкой, да и не разбазариватель бюджета. Он даже Освальду понравился, но Джим подозревал, что это только потому, что внешне директор был очень похож на самого Гордона. Они с Кобблпотом всё больше и больше походили на старых супругов. Даже в том, что секса у обоих не было уже несколько лет. Освальд, как не без оснований подозревал Гордон, был девственником и попросту сублимировал всю энергию в своё дело. Впрочем, у него с личной жизнью всегда было всё сложно, но ведь Джим был другим! Просто... Не сказать, что он не пытался. Помниться, в само начале совместной жизни, Джим сорвался и отправился в бар. Там ему легко удалось разговорить одну из девушке и пригласить к себе. Правда, Гордон забыл о том, что не живёт один,и когда он увидел Освальда с маленькой Барби на руках, вся эта возня показалась ему такой постыдной, а сам он - испорченным донельзя. Кобблпот проявил небывалый такт, сначала исчезнув так, что девушка его не заметила, забрав с собою дочь, чтобы не мешать. Но Джим уже сам понял. что у него ничего не получится и по-быстрому распрощавшись с девушкой, детектив засел на кухне в компании очередной бутылки. Освальд пришёл к нему, когда успокоил и уложил дочь. Непривычно тихий, даже смиренный, он отказался от выпивки, и откашлявшись, начал говорить, очень тихо и мягко. О том, что он понимает его состояние и то, почему он так поступил, о том, что это нормально и естественно, и что у него есть только одна просьба к детективу - чтобы Барби этого не видела. Он не хочет, чтобы у девочки сложились неправильные представления об отношениях мужчин и женщин. Кобблпот был готов предоставить ему место для утех и находить тех, кто мог бы понравится детективу по первому зову, а Джим сидел и ощущал себя мальчишкой, пошедшему наперекор отцу, которого пытается успокоить после их ссоры мать. Джим поднял голову, но снова опустил, поймав взгляд Освальда. Все годы с момента их знакомства, какие бы отношения их не связывали, по какую сторону баррикад они не оказывались, как бы не был зол на него сам Освальд, в его глазах Гордон видел благоговейную нежность и восторженную страсть. Было множество и других чувств, но только эти два оставались неизменными, поэтому видеть их сейчас было невыносимо. Освальд был безумен уже потому, что ему удавалось сохранять любовь к людям не зависимо от того, сколько боли они ему причинили. Он любил мать и отца, хоть оба умерли у него на руках. Он любил Фиш, не смотря на то, что именно она сделала его Пингвином. Он считал Эдварда своим другом, хоть тот столько раз его предавал и пытался убить. И он всё ещё продолжал любить Джима, хоть ничего от этой любви не ждал. И просто в очередной раз хотел быть полезным Джиму, пусть и таким странным образом. Гордон тогда ничего ему не сказал, лишь кивнул, забирая бутылку и отправлясь в спальню. Он ни разу не использовал предложение Освальда, но помнил о его словах. Почему он снова о них вспомнил? Джим помотал головой, тихонько смеясь себе под нос. Мда, видимо, спермотоксикоз его доконал, раз всякая чушь в голову лезет. - Джим? Что ты тут делаешь? - Постучав в дверь, заглянул в комнату Кобблпот. Поднос с лакомством вызвал очередную певчую трель у обитателей помещения, где скрывался комиссар. Их очередное семейное помешательство, как и прочие, началось с Барби, точнее, с поиска подарка на её пятилетие. Когда они вместе бродили по торговому центру, то случайно забрели в зоомагазин, прикупить корма для Эдди. Мартину понравилось наблюдать за рыбками, Джим предался ностальгии о собаке, которая была у него в детстве. Кобблпот явно чувствовал себя неудобно среди клеток, испытывая большее родство с животными, чем с людьми. А вот Барби намертво прикипела к вольеру с птицами, и упрямо отказалась выходить из магазина без нового друга. И ладно бы она выбрала попугайчика или канарейку, но... Когда Харви увидел первое фото с их новым питомцем, он даже не заржал, просто спросил: - Джимбо, ты совсем свихнулся? Мало тебе было одного Пингвина, ты ещё одного завёл? Нет, Гордон не настолько чокнулся, чтобы действительно купить пингвина. Впрочем, черно-лиловый пальмовый какаду Ози почти в метр высотой, по капризности и сварливости характера не уступал Кобблпоту. Им пришлось срочно делать ремонт в квартире, переделывая одну из комнат в огромный вольер, пожалуй, даже слишком огромный для одного попугая. Впрочем, одним он пробыл недолго... Кожу сквозь ткань нежно царапнули когти, и вспорхнувший на его плечо Ози ласково потёрся головой о его щёку, тут же цапнув клювом мочку уха. Какаду не иначе как был Кобблпотом среди птиц, правда, Освальда обожал даже больше, чем Джима и Барби, вот и сейчас попугай перелетел поближе к Пингвину, выпрашивая угощение. Не иначе как прозвище сказалось, но с птицами Освальд находил общий язык быстрее, чем с людьми. К нынешнему моменту, кроме Ози, у них была пара амадин, чижи, щеглы, тройка зябликов, канарейка, обожающая летать вокруг головы Мартина, подозрительно умный скворец, вечно ревниво (Джим готов был в этом поклясться!) косящийся на него при песни соловей и даже стервозно-капризные овсянки, которые только Кобблпота и слушались. Освальда вообще все птицы слушались, как в плане послушания, сохранения чистоты и тишины по ночам, так и того что когда Кобблпот появлялся в комнате, они сначала восторженно верещали, но замолкали, стоило ему сказать хоть слово. Видимо, Стрендж всё-таки и ему привил суперспособность, не обойдясь одной промывкой мозгов. Оставалось только радоваться тому, что она оказалась такой мирной. Ну, относительно - у Джима не хватало фантазии на то, чтобы придумать, как можно использовать птиц в криминальных делах. Ну не посылать же колибри грабить банк или тех же пингвинов - пугать должников? Пополнив кормушки и перекинувшись парой фраз с особо говорливыми птахами, Освальд вернулся к комиссару, спрашивая: - Ты редко когда заходишь сюда в одиночку. Всё в порядке? Если ты о гардеробе Барбары, то я вообще-то оказался прав! Джим снова беззвучно хохотнул, но кивнул, соглашаясь. Барби взрослела и из своих пестрых костюмчиков вырастала. Теперь она выбирала цвета спокойнее, но всё ещё насыщенные, правда, Освальду наконец-то удалось уговорить её попробовать носить платья и юбки. Например, последним её любимым нарядом была тёмно-лиловая двойка из пиджака и юбки до колен. И Джим подозревал, что дочь так его любила, потому что он очень и очень походил на некоторые Кобблпотовы костюмы, а когда они стояли в них вместе, то действительно были похожи на отца и дочь. Но самым странным было то, что Джим уже как несколько лет перестал ревновать Барби к Освальду. Кобблпот прищурился, и проницательно спросил: - Или ты волнуешься, что... - Да. - Просто ответил Гордон. В совпадения он уже не верил. Особенно в такие, когда Освальду придётся на пару недель улететь из Готэма, а Брюсу Уэйну в него вернуться. Операция, перенесённая Освальдом, была частью экспериментального лечения, поэтому периодически ему нужно было проходить осмотры. Плановые могли сделать и в Готэме, но раз в несколько лет нужно было возвращаться в больницу, где его оперировали. - Всё будет в порядке, своих я предупредил, да и ты с полицией проследишь за городом. На всякий случай, я ещё Эда попросил не терять бдительности - ещё раз попадать под взрыв он не собирается, как и позволять кому-то рушить наш город. У него самого сын здесь растёт. Но по тому, с какой силой он "успокаивающе" сжал его руку, было ясно, что Освальд тоже волнуется. Он в совпадения никогда не верил. Только в судьбу.

***

Смыться из дома, учитывая ажиотаж в городе, оказалось проще, чем он думал. Правда, пришлось наврать с три короба матери, что устал, и вместо собственных вариантов побега использовать отцовский тайный ход, зато он был уверен, что хватятся его не скоро. Добравшись до дома подруги, мальчик не доехал один этаж, через пожарную лестницу забрался на крышу, отлично зная, что в комнате Барби не найдёт. И верно - рыжая сидела на одном из шезлонгов, обняв колени и закутавшись в теплый плед, смотря на скрытое тучами небо с трафаретом летучей мыши. - Эй, Рыжая, ты как? Сильно испугалась? - Барби перевела взгляд на товарища и фыркнула: - Испугалась? Я?! Не ту, ой не ту девочку Джеремайя выбрал для похищения! Несомненно, чтобы отомстить Джеймсу Гордону, использовать его дочь было отличным решением, но... В той же мере, что Барбара была дочерью комиссара полиции, она была и дочкой Освальда Кобблпота. Так что, вернее будет сказать, что это не Валеска её похитил, а Барби позволила ему себя похитить. Однако, когда она поняла, что он - полный псих, по-быстрому освободила себя с помощью маленького ножика в потайном кармане и вырубила похитителя - к тому моменту он уже был один, пристрелив собственную подручную. Папочкины уроки, точнее, почти семь лет занятий самообороной и джиу-джитсу ей уже не раз были полезны, хотя скрывать от отца свои навыки ей было немного неприятно. Впрочем, пока Барби думала над тем, не скинуть ли Джеремайю по-тихому в один из чанов с химическими отходами (может, хоть на этот раз не выживет?), прибыла спасательная кавалерия в виде странного мужчины в костюме летучей мыши и её любимых папочек. И тогда уже пришлось спасать Джеремайю от папы-Освальда. Кобблпот рвался в бой, точнее, цитируя его же, "засунуть этому безумному паяцу зонт в... в глотку по самые... гланды!", и папе-Джиму, чтобы его остановить, пришлось попросту поднять его на руки. Пару секунд Освальд ещё продолжал орать и вырываться, но быстро смутился и присмирел, краснея до ушей. Джеймс тоже покраснел, но до самой машины из рук его не выпустил, боялся, что второй раз не удержит. Заскрипел, открываясь, люк на крышу, и дети насторожились, готовые в любой момент броситься в рассыпную, чтобы не быть пойманными родителями. Однако, это оказался Мартин - любимый старший брат Барби. Понимающим взглядом оглядев младших, он хмыкнул и ненадолго снова скрылся внизу, вернувшись с тремя кружками горячего шоколада, за что ему был жалован отдельный шезлонг и плед. Нигма-младший сделал ещё один глоток и вернулся к разговору, пытаясь разобраться: - Если ты не испугалась, то зачем устроила тот спектакль после? Барби переглянулась с братом, и у них на лицах возникли пакостливые фирменные Кобблпотские ухмылки. - А сам-то как думаешь?! Сын Загадочника не только унаследовал ум отца, но и мудрость матери, а потому догадался быстро, пусть и не сразу. Позднее, когда уже собрались вместе, Барби быстро сообразила, что сейчас начнётся разбор полётов. Помня о том, что папа-Освальд о её навыках знает, и попросту не поверит в то, что её так легко похитили, Барбара Ли Гордон сработала на опережение и расплакалась. Хоть Кобблпот лично её обучал актёрской игре, сам противиться слезам дочери не мог и начал вместе с Джимом её успокаивать. Однако, закончилось это тем, что успокаивать пришлось уже Гордона, когда переставшая плакать Барби призналась им в любви, и сказала, что когда вырастет хочет выйти замуж за Освальда. Мартин, первый сообразивший, к чему это ведёт, под ревнивым взглядом Нигмы потрепал сестру по голове, пока та поясняла: - Сил моих смотреть на них нет! Упрямые бараны, который год вокруг друг-друга вьются! Ну а если отец решит, что я говорю всерьёз, то... он сделает всё, чтобы мне помешать. Учитывая моё упрямство, у него всего один выход: соблазнить папу самому, до того, как это сделаю я. - С удивительно жёсткой для десятилетней девочки усмешкой завершила Барбара Ли. Итан передёрнул плечами, изгоняя пробежавшие по спине мурашки восторженного испуга, откашлялся, поправил выбеленные последним экспериментом волосы и вежливо заметил: - Надеюсь, твой план сработает быстро. Как твоему парню мне несколько оскорбительно наблюдать, как ты оказываешь знаки внимания другому, пусть это и твой отец. - Из уст десятилетнего, пусть даже такого умного, как Итан Нигма, звучало это слишком напыщенно, и Барби расхохоталась, тут же обнимая надувшегося на неё бойфренда. Что и говорить, любовь к умным дамам он полностью унаследовал от отца, поэтому не влюбится в эту ведьму он не мог. Мартин, дописавший в своём блокноте мысль, повернул его к остальным, давая прочесть: "Если ты сделаешь вид, что влюбился в Гордона, заставив папу-Освальда ревновать, это ускорит исполнение плана." У Мартина была своя причина помогать другим добиться личного счастья: чем быстрее отцы примут друг-друга, тем легче им будет принять его собственную избранницу. Юноша поправил ворот рубашки, плотнее скрывая отпечаток зелёной помады, и посмотрел в небо. Силуэт летучей мыши продолжал парить над городом, словно знак того, что всё у них получится.