Сандал

      Ужасно, отвратительно и противно. Эти чувства оплетали Вэй Ина с ног до головы, поглощая, уничтожая, забирая. Надежда, которая теплилась в сердце первые несколько недель, медленно угасала. На ее место пришло отчаяние: с каждым новым днем он все больше убеждался в том, что не сможет. Не вывезет.              Ужасно, отвратительно, противно. Эти чувства Вэй Ин испытывал по отношению к своему телу. К телу, которое возненавидел всем сердцем (точнее тем, что от него осталось). Если бы ему предложили обменять это тело на любое (вообще любое!) другое, он бы, не раздумывая, согласился.              Вэй Ин с ужасом прокручивал в своей голове одну фразу, брошенную одним из старших омег.               

—Не важно, что они делают с нашими телами — это всего лишь оболочка. Важно, чтобы они не трогали нашу душу. Это все, что у нас осталось.

             Он был прав. И он же повесился спустя месяц.              Пребывание в таком месте убивало его, но ничего с этим нельзя было сделать: он пробовал сбежать. Полный провал. После этого он не пытался сделать это снова — Вэй Ин понял, что это невозможно. Дело в том, что каждый, видевший татуировку сандала на запястье, знал, кому этот омега принадлежит и куда следует обратиться, чтобы получить награду и не нажить проблем. Ведь если кто-то решится по доброте душевной приютить омегу, принадлежащую триаде, он потом очень сильно пожалеет.              К слову, наказание после побега было по-настоящему ужасающим: его пустили по кругу, отдав четырем клиентам-друзьям. После произошедшего Вэй Ину казалось, что он не может отмыться — запахи альф будто въелись в его кожу. Поэтому ему приходилось тереть ее до покраснения, лишь бы отделаться от ощущения, словно на него вылили ведро помоев.              Больше всего Вэй Ина добивало то, что омега внутри него будто заснул. Или вообще сломался без возможности восстановления. Впрочем, а зачем этот омега вообще нужен после всего того, через что Вэй Ин прошел?              В самом начале он просто не мог поверить, что отдается незнакомому мужчине. Он не знал о нем ровным счетом ничего, зато навсегда запомнил, что у него странный запах сырых куриных яиц и идиотская привычка постоянно поправлять сальные волосы. Сейчас он даже не мог вспомнить, какого они были цвета или какие у него были черты лица.              Со временем начал привыкать. Нужно было просто раздеться, раздвинуть ноги и думать о чем-нибудь. О прочитанной книге, о Мо Сюань Юе, о желании умереть…              Вэй Ин не знал, что с его парнем. Он вообще старался не думать о том, почему он заснул в машине с возлюбленным, а проснулся в борделе с татуировкой на запястье, означающей, что он стал вещью. Вэй Ин хотел верить в лучшее.              Эмоции, чувства, реакции… Все притупилось. Еще у него сбился гормональный фон: течек не было, хотя он совершенно точно не был беременным. Вэй Ин в какой-то момент понял, что стал хуже различать запахи — на удивление это было довольно полезно в его работе. Цвета меркли. Жизнь становилась все более бессмысленной.              Появились мысли о самоубийстве. А еще он хотел подсесть на наркотики, потому что так легче. Нет времени и желания о чем-то думать, если ты под кайфом. Если ты обдолбанный, у тебя нет мыслей о суициде, потому что их в принципе нет от слова совсем. Ты просто летаешь в каких-то иных мирах и не думаешь, как это, блять, ужасно, когда тебя ебут два мужика, одновременно фактически насилуя твой рот и зад.              Апатия ко всему. Ненависть к себе. Полнейшая отстраненность. Это длилось три месяца. Он пребывал в аду и в нем же сгорал каждый день. Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и он точно сорвется. Вэй Ин не знал, что сделает, но что-нибудь он точно сделает. С собой или с другими, не важно…              Он вынашивал план мести. Омега хотел самолично уничтожить этот блядский цветок сандала. Испепелить целый клан. И первый в его списке смерти находился Вэнь Чжао.              Вэй Ин перестал огрызаться и рыпаться. Стал послушным, словно преданный пес. Он выяснил, что чем лучше работаешь, тем меньше клиентов — а те, кого приходится обслуживать, как правило, самодостаточные и богатые люди.              У него появилась цель, и ради нее он готов был горы свернуть. Он выживет, проберется наверх и покончит с каждым, кто привнес в его жизнь эту боль. Он узнает, что случилось на самом деле. И всех разъебет — всех, кто по его мнению виновен.       

***

      То, что происходило — чистой воды бред. Жених? Он-то? Вэй Ин? За четыре месяца пребывания в борделе он впервые вообще видит настолько красивого человека. А еще от него доносился приятный запах, только вот, кажется, это был аромат сандалового дерева.              Абсурд какой-то. Наверное, этот альфа в белом строгом костюме хочет купить его для личного пользования. Может, у этих богатеев именно так назывались «женихи»? Кто их знает…              — В… В каком с-смысле жених? — легонько заикаясь, решил уточнить Ци Жень, позабывший, с какой целью он приехал к Ван Цзи. На самом деле мужчина готов был уже сесть на пол пятой точкой: настолько ноги перестали держать его бренное тело. Он держался только потому, что надеялся, что Лань Чжань просто неудачно пошутил. Только вот одна проблема: он никогда не шутил.              — Вэй Ин — мой будущий супруг. Здесь нет другого смысла, — отчеканил глава «Сандала», глядя на дядю, что покачнулся, однако его придержал Сы Чжуй, лицо которого выражало недоумение.              Вэнь Чжао несколько нахмурился, переставая понимать, что вообще происходит.              Вэй Ин прикрыл глаза. Посчитал до десяти, вслушиваясь в тишину. Все молчали, переглядываясь. Ван Цзи взглянул на Вэй Ина как раз в тот момент, когда он решил открыть глаза.              «Так, это точно не сон… Этот придурочный реально собрался жениться на мне!» — завопил У Сянь в своих мыслях, судорожно сглатывая.              — Лань Чжань, пожалуйста, скажи, что это неправда… — чуть ли не испуская дух, произнес Ци Жень, по-прежнему придерживаемый Сы Чжуем.              — Это правда. Он станет моим мужем. Сы Чжуй, сделай все, чтобы поскорее это организовать.              Парень нервно кивнул.              — Да, господин, как прикажете!              Вэй Ин вдруг рассмеялся.              — Отлично! Я сошел с ума — глюки уже есть. Можно вешаться.              Вэй Ин вздрогнул, когда Лань Чжань приблизился к нему, сильно сжав талию руками и заглядывая прямо в глаза. Вэй Ин испугался.              — Запрещено, — спокойный бархатный голос на мгновение заворожил У Сяня. Боже, его внутренний омега ликовал! Сердце забилось в грудной клетке как сумасшедшее; он даже подумал, что оно вот-вот может остановиться от такой нагрузки.              — Что запрещено: с ума сходить или вешаться? — приподняв подбородок, спокойно спросил У Сянь, а потом выгнул бровь. Откуда в нем взялась эта дерзость? Еще полчаса назад он ходил, словно живой труп — без эмоций, без желаний, а тут резко будто бы серые краски мира преобразились во всевозможные цвета радуги.              Нет, этот альфа творит с ним черт-те что. И Вэй Ину это, мать твою, нравится.              Лань Чжань молчал, с упоением рассматривая лицо У Сяня — надо признать, красивое, — но наверное именно из-за своей красоты он и оказался здесь. Вэй Ин после своих слов тоже не предпринимал попыток раздраконить его.              Ван Цзи убрал одну руку, и Вэй Ин уже подумал, что его собираются отпустить, как вдруг он оказался в руках Лань Чжаня — этот сумасшедший взял его на руки именно в свадебном стиле. Вэй Ин ударил по твердой груди Ван Цзи, задыхаясь от этого запаха — почему-то он слишком нравился ему. Его внутренний омега радовался, виляя хвостиком на протяжении всей донельзя абсурдной ситуации.              — Эй! Отпусти, отпусти! Кому сказал! Я вообще-то…              Лань Чжань резко остановился у самого выхода из стриптиз-клуба.              — У тебя есть вещи, которые нужно забрать? — буднично спросил он, будто не замечая, что Вэй Ин вырывается и бьет его по плечам и груди, что есть мочи.              — Что? Ты совсем поехавший что ли?              — Есть или нет? — спокойно повторил Ван Цзи, переведя взгляд на губы Вэй Ина.              У Сянь поежился и прекратил болтыхаться, словно рыба, выброшенная на берег.              — Нет.              — Мгм, — тихо произнес мужчина и с ноги открыл дверь, идя к машине.              — Да что, блять, за херня! — послышалось уже на улице, а остальную вереницу матов Ци Жень, Сы Чжуй и Вэнь Чжао не услышали: они слишком отдалились. Но крики Вэй Ина все слышали явственно до тех пор, когда Лань Чжань не усадил женишка в салон авто.              Все пять минут после их ухода они стояли и молчали, видимо, обдумывая случившееся.              — Сы Чжуй, что произошло? — как можно спокойнее спросил Ци Жень.              — Не знаю, но походу реально будет свадьба…              — Какая к черту свадьба! Он и этот… Они… — Ци Жень не мог и двух слов связать, готовый убивать.              Вэнь Чжао потер лоб и тихо шепнул:              — Пиздец… Что происходит?..              — Если б мы знали… Если б мы знали… — произнес Сы Чжуй, надеясь, что на предстоящей свадьбе никто не умрет.