Сандал

      Вопросы, вопросы, вопросы… О детстве, о том, как он попал в бордель, какие мужчины ему нравятся, кто его родители, как они познакомились с Лань Чжанем… На половину этих вопросов Вэй Ин не знал ответов, а те, что знал, старательно умалчивал. Каждая прогулка, каждая секунда, проведенная с Си Ченем, напрягала У Сяня. Это были самые настоящие допросы: Вэй Ин чувствовал, что его если не ненавидят, то что-то около того.              Си Чень улыбался — это факт, — но улыбка была натянутой, фальшивой. Он постоянно носил какую-то маску, сдерживался и вел себя так, словно ему это очень тяжело давалось. Иногда руки Си Ченя дрожали, но он усиленно это скрывал, словно подобное могло выдать его истинные намерения. Вэй Ин явственно видел, что брат Лань Чжаня, который показался ему в начале вполне себе хорошим и милым омегой, оказался тем еще фруктом.              Что ж, Вэй Ин теперь понимал, что значит «первое впечатление обманчиво».              Мо Сюань Юй понравился ему с первого взгляда, но что этот ублюдок сделал с его жизнью?              Вэй Ин грустно взглянул на запястье, где красовался цветок сандала. Татуировка без листьев означала, что он принадлежит клану как вещь, а не работает на него. У Си Ченя на руке была расписана татуировка с веточками сандала, цветками и листьями, означавшая, что он является представителем главной ветви Лань; он — элита триады, неприкосновенная личность.              Лань Чжань не понравился Вэй Ину, потому что отстраненность и безэмоциональность в самом начале (вкупе с идиотским заявлением о женитьбе) напугали У Сяня. Но что Вэй Ин чувствует к Ван Цзи сейчас? Пожалуй, этот альфа — единственный, кому Вэй Ин мог хоть сколько-нибудь довериться. Да, он нарушал свое слово, но еще никогда Ван Цзи не действовал в ущерб Вэй Ину. Наоборот, только и делал, что защищал. Давал надежду на хорошее будущее, помогал забыть ужасное прошлое.              А Си Чень? Он показался Вэй Ину прекрасным человеком, добрым и пушистым. А сейчас этот омега только и делает, что вьется вокруг него, явно копая яму. Си Чень не показывал свои зубы открыто, скорее наоборот — пытался не выдать своего отвращения. Но Вэй Ин все равно это чувствовал. И ему хотелось защититься.              Си Чень и Вэй Ин лежали на шезлонгах. Вэй Ин остался в тени, а вот Си Чень загорал. Очередной вопрос о прошлом У Сяня слишком сильно взбесил его. Он не выдержал, поэтому высказался:              — Лань Си Чень, я понимаю, что не нравлюсь тебе и что ты в чем-то меня подозреваешь. Но это все совсем не так. Я сам не понимаю причины поведения Лань Чжаня. Я уверяю тебя, что в моем появлении нет никакого подвоха! Я никогда не думал, что вообще тут окажусь, в главном доме семьи Лань.              Си Чень приподнялся с шезлонга. Выгнув бровь, он нервно сглотнул, а потом отвел взгляд в сторону.              — Прости, Вэй Ин. Я искренне извиняюсь, если мои бестактные вопросы показались тебе неудобными, но я действительно ничего плохого о тебе не думаю. Понимаешь, я просто очень любопытный, это с детства такое.              Си Чень поднял взгляд и невинно улыбнулся. Вэй Ин усмехнулся.              — Си Чень, прекрати, пожалуйста. Я же не идиот.              Улыбка с лица Лань Хуаня сползла. Щека омеги нервно дернулась, словно он был перенапряжен с ног до головы.              — Или ты прекращаешь свои допросы… — начал Вэй Ин, но не смог договорить, потому что его перебили:              — Или что? — голос Си Ченя изменился: стал резким, низким, неприятным.              Вэй Ин вздохнул. Возможно, полгода назад подобная перемена в человеке его бы напугала, но не сейчас. У Сянь слишком много всего пережил, чтобы бояться какого-то психованного омеги из богатой и знатной семьи.              К тому же Вэй Ин знал, что по какой-то причине очень важен для Лань Ван Цзи. Вообще, у него пару раз проскакивала мысль пожаловаться Лань Чжаню на Си Ченя, но У Сянь понимал, что это слишком по-детски и вообще как-то мелочно, поэтому решил разбираться со всем самостоятельно.              — Или я расскажу про твои тесные отношения с Не Мин Цзюэ.              Лицо Лань Хуаня стало мрачнее тучи. Он сжал пальцами подлокотник шезлонга, в отчаянии глядя на У Сяня, что начал собираться, чтобы уйти в дом.              — Ты… — прошептал Си Чень, нервно вдыхая и выдыхая воздух.              — Я, — с усмешкой произнес У Сянь, последний раз взглянув на омегу, что смотрел на него с неприкрытой ненавистью. — Извини, но у меня еще куча дел перед приходом Лань Чжаня.       

***

      Прошло около двух недель с того разговора. Старший омега не подходил к нему вообще, виделись они только на ужинах. Вэй Ин вполне мог бы пожаловаться на отсутствие компании, но как бы не так! Вэнь Цин! Он прилип к ней во время прогулки в лесу и с того момента больше не отлипал. Домочадцы часто могли видеть как за строгим и собранным доктором ходит очень уж болтливый хвостик.              Вэнь Цин быстро прикипела к Вэй Ину. Он стал ей словно младшим братом, о котором ей хотелось заботиться. Им всегда было о чем поговорить, но молчание тоже было приятным, а не гнетущим. Вэй Ину было настолько легко с этой девушкой, что однажды он совершенно случайно обратился к ней «цзе-цзе»*. Конечно же, он сразу же начал оправдываться, ведь какое право он имел называть ее так? Однако Вэнь Цин совсем не разозлилась — наоборот, она искренне рассмеялась, а потом обняла его и, погладив по голове, сказала:              — Диди* такой глупый.              После этих объятий и слов У Сянь словно почувствовал, что к нему вернулся кусочек души. Он понял, что есть еще люди помимо Лань Чжаня, готовые поддержать его, готовые подарить частичку своего тепла. Вэй Ин летел к этому спасительному свету словно мотылек, настолько он нуждался в любви и ласке.              Доверие к цзе-цзе стало настолько сильным, что У Сянь рассказал Вэнь Цин о времени, проведенном в борделе, и о Мо Сюань Юе. Она слушала его, уточняла что-то, соглашаясь или не соглашалась с поступками Вэй Ина и всячески успокаивала его, помогая принять прошлое, которое, как Вэй Ин думал, уничтожило его. Однако все было не так. Да, возможно, тогда он и правда морально умер, но сейчас он возрождался из пепла, словно феникс. И понимание этого делало его счастливее.              К тому же, его здоровье практически полностью пришло в норму. За три недели он набрал вес, прошел все лечение витаминами и практически успешно справился с последствиями пребывания в борделе. Все было хорошо. Вэй Ин чувствовал, что он д-о-м-а.              Но в любой бочке меда всегда была ложка дегтя. Жучки. Вэй Ин нашел в своей комнате жучки. Это произошло случайно: У Сянь уронил телефон и ему пришлось поползать по полу, чтобы достать его из-под кровати. Именно там и располагался первый жучок, прикрепленный к внутренней деревянной стенке кровати.              По спине Вэй Ина побежали мурашки. Ему резко поплохело, потому что мысль, что за ним постоянно следили, вызывала тошноту. Он с грустной усмешкой вспомнил, как глупо радовался отдельной комнате. Это ведь был его уголочек, где он мог спрятаться ото всех, или наоборот пригласить к себе, как часто это случалось с Лань Чжанем.              Что же это получается? Ему никогда не доверяли? У него никогда не было личного пространства? Лань Чжань вновь обманул его?              Весь оставшийся день прошел для Вэй Ина словно в тумане. После ужина У Сянь пришел в комнату к Вэнь Цин вместе с пледом. Ему было настолько некомфортно в собственной комнате, что он не мог этого выносить: стены словно бы давили на него.              Вэнь Цин не отказала своему диди, но выяснить, что же всё-таки случилось, у нее не вышло.       

***

      — Что он у тебя делает? — резко, но тихо произнес Ван Цзи, нахмурившись.              Лань Чжань стоял перед комнатой Вэнь Цин, а сама она преграждала ему путь, опираясь о закрытую дверь спиной.              — Спит, — спокойно ответила девушка, видя, как Ван Цзи злится. В начале она не понимала поведения такого влиятельного человека, но сейчас, изучив У Сяня, она знала, что сама бы вела себя точно также, если бы была на его месте. Вэй Ин стоит того, чтобы его защищать.              — Почему он спит у тебя? — Лань Чжань чувствовал, как гнев внутри него постепенно закипает. Да, он слышал о близких отношениях Вэнь Цин и Вэй Ина, но совместные ночевки — это уж слишком!              — Потому что он чего-то испугался и, как только пришел ко мне, успокоился и быстро уснул. Он очень нервничал, был сам не свой, но выяснить, что такого случилось, у меня не вышло.              Лицо Ван Цзи переменилось. Он потер переносицу, вспоминая, каким отстраненным был Вэй Ин на ужине. Он даже нормально не поел: так, поклевал салат ради приличия.              — С ним все в порядке сейчас?              Гнев с Вэнь Цин был перенаправлен на себя самого: Ван Цзи корил себя за то, что не смог разглядеть беспокойство своего омеги, а также за то, что не мог уделять ему достаточное количество времени.              — Вроде бы. Не волнуйся, я прослежу, чтобы он выспался. Если что, дам успокоительное.              — Хорошо, тогда оставлю его на тебя. Присмотри за ним.              — Конечно. Ты мог и не говорить этого.              — Мгм.