Безымянный музыкант

Как часто ты задумываешься о смысле, ценности своего существования? Как часто бросал то, к чему стремился на протяжении нескольких лет, лишь бы оправдать чьи-то ожидания? Как часто начинал жить заново, вырывая исписанную страницу и начиная рассказ с новой строчки?       Тонкие пальцы ловко зажимают струны, порождая на свет очередной аккорд, что отдаленным эхом разносится по небольшому помещению. Нескончаемый гул со стороны столиков сопровождается лязгом соприкасающихся граненных стаканов и практически заглушает низкий, слегка прокуренный, но объемный голос на фоне. Отдельные пряди черных волос закрывают глаза парня, сидящего в центре самодельной сцены, что самозабвенно покачивает головой, напевая одну из тысячи заученных песен.       Он тянет последнее слово, прикрыв глаза, чуть наклоняет голову в бок и не спешит убирать пальцы с зажатых ими струн.       Совсем отдаленно слышны единичные хлопки, адресованные безымянному музыканту. Он не спеша поднимается и, держа в руках инструмент, уходит так же незаметно, как и появляется.       Музыкант проходит по узкому коридору к черному входу и останавливается, опираясь о деревянную стену плечом и наблюдая за орущим неподалеку мужчиной. — Заткни рот, тварь. Я видел, как ты сосалась вчера с Брендом, — изо рта буквально брызжет слюна, пока мужчина тащит за волосы белокурую женщину.       Шаткая дверь, что держится на добром слове, чуть не слетает с петель после удара ногой по ее неровной поверхности, и женщину буквально вышвыривают под палящее солнце. Аккуратные колени проезжаются по песчаной земле, ударяются о камни и оставляют после себя ярко-красные пятна. Худощавая рука тянется к зареванным глазам, утирают слезы и только больше размазывают тушь по осунувшемуся лицу.       Гарри не впервые становится свидетелем подобного за прожитые годы в США. Он скучающим взглядом наблюдает за развернувшейся драмой, пока мужчина не захлопывает с характерным звуком всю ту же дверь, оборачиваясь к нему с расплывающейся на лице улыбкой. Будто не он только что рвал связки, выгоняя некогда любимую женщину. — Эванс, может, все же останешься на сегодня? Выпивка за мой счет.       Он непринужденно, с толикой азарта в небольших глазах, в уголках которых видны немногочисленные морщины, обращается к парню, вкладывая в руку того сверток денег, перевязанный тонкой резинкой. — Стэн, ты же знаешь, что не могу.       Каждый раз его просят остаться, и каждый раз он отказывает, забирая деньги и уходя. Исчезая словно призрак, которого никогда прежде и не было.       Дверца небольшого фургона захлопывается со скрипом, а мотор заводится со второго раза, когда Гарри откладывает гитару на сидение рядом. Бесконечная дорога, что скрывает в себе столько всего и одновременно ничего. Окно медленно опускается, впуская горячий воздух в салон, пропитанный запахом дешевых сигарет, а языки ветра треплют волосы, частично закрывая обзор.       Это чувство свободы, которое так страшно упустить, стало вечным спутником Эванса. Хотя, точнее сказать — Поттера. Эванс — всего лишь его псевдоним, девичья фамилия его умершей матери. За лобовым стеклом бесконечность, уходящая в горизонт, в глазах пустота, а в груди желанная, столь неуловимая свобода. Очередной штат, очередной концерт ради мелочи, чтобы выжить. Гарри скитается, кажется, всю жизнь, так и не найдя своего пристанища, того смысла, ради которого люди продолжают жить, к чему-то стремятся.      Белый фургон сворачивает в сторону небольшого города и останавливается у обочины после нескольких часов бесконечного пути. Солнце все ближе к горизонту, а на улице становится заметно прохладнее. Асфальт под ногами больше не плавиться, а кожу начинает пробирать холодный, отрезвляющий ветер.       С небольшой кровати, находящейся в задней части фургона, сползает гора одежды, рассыпающаяся в беспорядке. Гарри перебирает оставшееся и вытаскивает за конец горчичного цвета ветровку. Лизнув пересохшие губы, он накидывает вещь на плечи и выходит наружу, лязгнув небольшой связкой ключей.       В округе удивительно тихо и лишь вдалеке виднеются огни и слышны отголоски пьянствующих людей. Гарри достает из кармана пачку сигарет и железную зажигалку, чиркая ей, а в зубах зажимая фильтр сигареты. Он глубоко затягивается, выпуская дым вверх и подвисает буквально на секунду, засмотревшись на звездное небо. Под подошвой изношенных кроссовок хрустят мелкие камни, и это единственное, что нарушает тишину, пока парень приближается к источнику света.       На небольшом участке, где расположены самодельные столы, слишком много людей. По всей видимости, такие же отшельники, что и сам Гарри. Окурок летит под ноги, а носок левой ноги его тушит.       Никому нет дела до того, откуда в их компании взялся незнакомец с чёрными как смоль волосами и яркими зелёными глазами, красноватыми от усталости и слезящимися от сигаретного дыма. Наоборот, ему даже протягивают бутылку светлого, утягивая за руку в сторону танцпола.       Парень, что потянул Гарри за рукав ветровки, взял инициативу на себя, вовлекая в незамысловатый танец, навыков, для исполнения которого, не требуется. — Эванс, — выкрикивает тот, ловко переступая с ноги на ноги и поднимая руки вверх. — Риддл, — чуть наклонившись в сторону парня, говорит Гарри.       Он делает несколько больших глотков из бутылки и отбрасывает в сторону. Так странно, а в груди не понятно волнующе. Его никогда не замечали на подобных сборищах, оставляя место тени именно для него. Но не в этот раз, когда напротив столь искрящиеся глаза, заражающие своим желанием, возможно даже лёгким безумством?       Гарри не замечает того момента, когда берет за руку парня с вьющимися каштановыми волосами. Упускает тот момент, когда начинает искренне улыбаться, отдавшись музыке, а в руках появляется третья по счету бутылка. — Давай сбежим отсюда? — в его глазах буря эмоций, что так завораживает и пленит, невольно заставляет чувствовать себя живым.       Гарри лишь на секунду округляет глаза от предложения, крепче держась за чужую руку и рассматривая длинные пальцы, пока его тащат в сторону от толпы. Они уходят слишком далеко, а музыка становится едва слышной.       Они переступают через выступающие корни деревьев, вслушиваясь в шелест листвы, и выходят к небольшому искусственному озеру, останавливаясь у берега, пока сердце заходится в бешеном ритме, грозит своим стуком пробить вздымающуюся грудную клетку.       Гарри ловит взгляд больших синих глаз, в которых отражается бескрайнее небо, стягивая с себя черную майку, и улыбается в ответ его клыкастой улыбке на пухлых губах.       Словно в тумане. Они быстро стягивают с себя остатки одежды, и Гарри самозабвенно наблюдает за тем, как Том прыгает в воду, плывя ближе к центру. Улыбка не сходит, а перед глазами легкая пелена от выпитого алкоголя. Он прыгает в воду следом и практически сразу всплывает, убирая мокрые волосы назад. Плывет ближе к парню и брызгает в его сторону водой, резко проведя по ее поверхности ладонью.       Соревнование, что приносит наслаждение каждому. С каждым брызгом они поочередно подплывают ближе друг к другу, пока не оказываются лицом к лицу. Глаза в глаза. Секунда и их губы соприкасаются в голодном поцелуе. Гарри подхватывает Тома за ягодицы, пока тот обвивает его торс ногами, и оттягивает его нижнюю губу, испивая их сладость, подпитываясь словно от источника жизни.       В легких заканчивается воздух, и они отрываются лишь на мгновение. Риддл ведет языком по губам, поблескивающим в свете луны от слюны, и Гарри залипает на них. Чистое безумие. Он остервенело вгрызается в пухлые губы, ведя руками по талии парня, и ловит приглушенный стон. Не церемонясь, насаживает Тома на себя, сминая упругие ягодицы, и рычит в губы напротив, сходя с ума от горячего дыхания на собственных.       Тонкие пальцы сжимают чёрные волосы на затылке, чуть оттягивают, а Гарри теряет самообладание, растворяясь в моменте. Они теряют счет времени, наслаждаясь друг другом, сливаясь воедино и рождаясь заново. Гарри выносит его на руках, не отпуская ни на секунду, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Опускает спиной на свою ветровку, впитавшую влагу мокрого тела, и нависает сверху, не отрывая взгляд от глаз напротив.       Огонь, что бушевал на дне темных зрачков поутих, на смену которого пришел штиль, успокаивающий, завлекающий, будораживший неизвестностью. Поттер поддается искушению, тонет безвозвратно. Его щеки невесомо касаются холодные костяшки, что очерчивают скулы, ведут вниз, и Гарри перехватывает его руку собственной. Подносит ее к губам и целует каждую выпирающую костяшку, не отрывая взгляда.       Еще секунда и его притягивают ближе, утягивая в неторопливый поцелуй. Они наслаждаются им, растягивают, в очередной раз пробуют чужие губы словно изысканный сладкий десерт. Том сам убирает спавшие на лицо Гарри пряди волос за ухо, льнет ближе, прижимается всем телом и пускает своими действиями по телу парня разряд мурашек.       Парень отстраняется, рассматривает тело под ним и ведет указательным пальцем от ключиц вниз. Собирает пальцами единичные капли воды, стекающие с мокрых волос Гарри и разбивающиеся о нежную кожу, освещаемую светом луны, украшенную созвездиями родинок. Он не сдерживается, наклоняется и ведет носом по тому же пути, выцеловывая каждый участок. Поднимается выше и оставляет короткий поцелуй на плече, снова заполняя желанное тело собой.       Ночь, что принадлежит двум разгоряченным телам, слившимся воедино.       Гарри просыпается от легкого дуновения ветра и щекочущего ощущения на кончике носа. Глаза приоткрываются поочередно, и он переворачивается на спину, прикрывая глаза предплечьем от палящего солнца.       Умиротворенная тишина, которую нарушает тихое журчание воды и щебетание птиц. Парень приподнимается на локтях и опускает голову вниз, рассматривая зеркальную поверхность воды. От вчерашнего вечера остались лишь воспоминания, что теперь кажутся нереальными, игрой воображения.       Один из тех вечеров, что навсегда останутся в памяти. Гарри наконец смог почувствовать себя живым, по-настоящему свободным от всего. Но и это не может длиться вечно.       Он медленно натягивает изношенные джоггеры, накидывает на плечи помятую ветровку и поднимается с прогретой земли. Хлопает пару раз по карману в поисках полупустой пачки и вытягивает из нее одну сигарету. Зажимает ее между зубов и прикуривает, захлопнув крышку зажигалки.       Сигаретный дым медленно заползает в легкие, и Поттер так же медленно его выпускает, направляясь в сторону фургона. Тонкие пальцы зарываются в растрепанные волосы и проводят по ним пару раз в попытке распутать.       На главной улице не привычная тишина, и Гарри наслаждается ей, нехотя выпуская вместе с сигаретным дымом воспоминания о вчерашнем парне. Дверца фургона открывается с родным скрипом, впуская парня внутрь. Ветровка летит в сторону, а Гарри садится на край кровати, по новой завязывая шнурки. Сигарета постепенно дотлевает, а после оказывается в небольшой самодельной пепельнице из-под банки кофе. Где-то вдалеке, почти не слышно, разносится звук сирены, а Гарри не спешно перебирается на водительское кресло, прихватив из бардачка небольшую карту и огрызок карандаша. Ведя тупым концом грифеля, Гарри выбирает следующий штат и обводит в кружок. «Пора сваливать отсюда.»       Каждый штат отличается от предыдущего, и в штате Аризона, покорившем своим спокойствием и уходящими в бесконечность дорогами, Поттер задержался надолго.       Мотор заводится практически сразу, и Гарри чуть ли не теряет дар речи, когда дверь с пассажирской стороны резко распахивается и в салоне показывается растрепанная ветром копна каштановых волос.       Словно свежий глоток воздуха. Одетый в широкие штаны горчичного цвета и белую рубашку, расстегнутую на верхние три пуговицы, в салон залазит Том, по-хозяйски захлопывая дверь и пристегиваясь.       Возможно, этот парень — тот, кто изменит жизнь безымянного музыканта. Возможно, он именно тот, кто покажет Гарри незримый смысл, поможет обрести нечто большее. И он улыбается, ловя смеющийся взгляд Тома и запечатляя на его ухмыляющихся губах целомудреный поцелуй.