Собственник

В жизни любого человека может случиться чудо: первая любовь, новые отношения, покупка своей квартиры (у кого-то соды, смотря по состоянию денег) или автомобиля, но чудо может случиться не только у живого человека, но и у души без тела. Такое произошло и в жизни Олежи тоже. Прежде он был одиноким духом, привязанным к одному месту, следовательно, не имея возможности даже скитаться по местам, а теперь у него появился друг, унылая комната общаги не кажется такой уж мрачной, а жизнь помаленьку налаживается. Димон всегда брал тетрадку с собой, поэтому призрак ботаника почти каждый день видел, как за период его пребывания в своеобразной тюрьме изменился окружающий мир: одежда людей, лица, природа и его родной университет. Конечно, из Побрацкого такой себе собеседник, чаще он с музыкой в ушах занимается чем-нибудь своим, но всё равно он мог скрасить время приятными разговорами на разные темы: преподаватели – сволочи, жизнь не ладится, не сдал что-то или о смысле жизни в час ночи. Сегодня Шашлык предпочел не брать тетрадку, оставив её в безопасном тайнике на случай вторжения незваных гостей, решивших присвоить себе "золотой" конспект, поэтому призрак лениво потягивался на кровати и дремал под вой ветра и шум дождя. Что может быть лучше, чем спать в дождь, слушая симфонию капель по карнизу? Неожиданно входная дверь открылась и в комнату ввалились двое – знакомый духу Димон вместе с какой-то шаболдой, будто вышедшей из 90-х. Продолжая свой путь, они целовались в засос, пока не оторвались друг от друга. Она опорожнила до дна бутылку вина, которая, кажется, была наполовину полна, а Шашлык кинул в урну докуренную сигарету, оба поменялись друг с другом спиртным и пачкой, теперь она курила, а он пил. Продолжалось это на протяжении нескольких минут, по окончанию этой картины бутылки были отброшены в сторону, а парочка продолжила сосаться. Побрацкий кинул ее в пылу страсти прямо на то место, где лежал призрак, тот отлетел, громко сказав: – Простите!? – но парень не услышал его, только двинул бровями злобно, видимо, чтобы дух не мешал. Девка оседлала бедного пацана, прыгала на нем, но пока еще в одежде, слава Богу. Такого к себе отношения Олег терпеть не хотел, поэтому стал творить то, чем занимаются аморальные полтергейсты: сначала скинул со стола тетради, потом со стула рюкзак. Его действия не возымели результата. Тогда ботаник решился на отчаянный шаг – скинул с полки, висящей прямо над этой шлюхандрой, книгу прямо ей на белобрысую бошку. Она вскрикнула и схватилась за голову, теперь она стала замечать, что вокруг происходит дичь и с криками бросилась к двери, однако та была закрыта. Девушка не растерялась и выбила дверь ударом ноги, больше ее никто не видел. – Ты что творишь?! – заорал парень на духа. – А вот не будешь сюда всяких прошмандовок водить! – ответил громко Олежа. – Хочу и буду водить! – Надо уважать пространство друг друга! Я же не вожу баб сюда! – Ты призрак, дебил! – крикнул яростно Шашлык. – А вот сейчас обидно было, – отвернулся призрак. – Но я знаю, как заставить тебя ответить за всё, – улыбка появилась на лице Побрацкого. Он подошел к столу, нагнулся, открыл потайной отдел, вытащил конспект и помахал им перед охреневшей моськой призрака. Ситуация переросла в нечто большее, чем маленькая ругань друзей. Ботаник, увидев тетрадь в руках парня, громко спросил: – Зачем она тебе?! Положи на место! Гнев и раздражение сменились на страх, а Побрацкий явно ощущал свои возможности. Он открыл страницу и облизнул ее. Бедного Олега, беззащитного перед ударами судьбы, будто иглой пронзило, всё тело изгибалось в многочисленных судорогах, спокойное дыхание улетучилось, уступая тяжелому и шумному. Температура тела по ощущениям явно поднялась, а румянец то и дело становился больше – уже почти всё лицо было красным от стыда и возбуждения, а этому властолюбивому придурку всё мало! Олежа где-то слышал, что если пойти абсолютно другим путем, то недоброжелатель отступит, поэтому сразу же стал просить о большем: – О, сразу с козырей пошёл! Давай, продолжай! Я люблю, когда отрывают кончики листов! – нет, он не любил этого, потому что это приносило больше всего удовольствия и унижения одновременно. Шашлык широко и злобно улыбнулся, а рука, держащая тетрадь, затреслась. Он плюхнулся на кровать, стал трогать себя "там", массируя выступающий бугор: – Я всё равно доведу дело до конца, хочешь ли ты того или нет! – заверил Димон. Парень расстегнул ширинку брюк, высвободив то, что отличало его от духа, однако у духа была своя чувствительная зона – конспект. Ловким движением рук Побрацкий согнул тетрадку в трубочку и надел на свой член, двигая им вдоль всей длинны своего хозяйства. Призрак от такого пришел в еще большее удивление, но и то не могло сравниться с горячей волной возбуждения, захлестнувшей его в тот миг, как листы и кожа соприкоснулись. Общая тема для ссоры были быстро забыты, как и девушка, убежавшая только что, выкинуты куда подальше, а в эту минуту обоих волновало только собственно состояние, которое зависило от партнера: Димино от конспекта, Олега от действий Димы. Возбуждение нарастало и проникало в каждую клеточку тела Шашлыка, отупляя все чувства, кроме желания продолжения. Парень, крепко сжимая конспект в руке, продолжал им неистово водить по члену, задерживаясь особенно на покрасневшей головке. Это место больше всего требовало внимания и в момент, когда тетрадь касалась ее, Димон представлял, как натягивает призрака в материальном теле на свое "мужество", а тот пыхтит, не имея сил и возможностей с большим ртом, чтобы отсосать качественно, как шлюшка. – Д-Дима! Ради всего святого... Продолжай! – крикнул Олежа. Эти слова сломали невидимый "потолок", который сдерживал адреналин, желание и возбуждение. Побрацкий потерял контроль над собой, поэтому больше не мог двигать рукой и конспектом, соответственно, но этого уже и не требовалось – ярчайший оргазм в его жизни уже не остановить. Несколько минут самого жаркого оргазма стоили половины жизни, только бы почувствовать их! Димон изгибался на засранной временем кровати, пока из члена вылетали брызги спермы. Это он запомнит надолго. Рядом Олежа, судя по его виду, тоже ощущал то, что происходило сейчас с парнем физически. Пиковая точка была невозвратимо пройдена и достаточно быстро пришло осознание случившегося, а за ним, будто назло, опустошение, желание повторения, тишина... Дима, стесняясь своего же вида, быстро застегнул ширинку, спрятав перед этим гениталии. Призрак же лежал на полу, головой облокотившись на кровать. Оба бездействовали, переваривая туманное десятиминутное прошлое. Когда ясность ума наступила у обоих, Олежа и Шашлык разошлись по разным углам, занимая себя различными делами, чтобы отвлечься от пугающего события, которое не так давно случилось, своих желаний и устремлений, однако оба всё лучше понимали, что хотели ещё, строили планы на будущее, думая лишь друг о друге.