One cute little girl and her dads

— Детка, вы где? — спрашивает Юнги, пытаясь расслышать ответ Чимина сквозь шум аэропорта. — Мы почти подъехали. Намджун сказал, что заберёт нас. Он здесь? — Да, найдёте его машину на стоянке? Я выйду к вам. — Нам не идти внутрь? — Там будет только больше внимания. Встретимся у его машины. — Уже через пару минут, — Юнги слышит улыбку мужа даже через звонок. «Через пару минут», — повторяет про себя Мин и сбрасывает вызов. С семьей он не виделся уже больше полугода из-за мирового тура, который, наконец, подошёл к концу. Трудно быть всемирно известным артистом (Юнги ненавидит называть себя «айдолом»), когда тебя дома ждут муж и маленький ребёнок. И Юнги серьёзно говорил Чимину, что готов бросить сцену ради своих малышей. Но ему, конечно, не разрешили. Однако теперь контракт подходит к концу, и Юнги действительно думает над тем, чтобы оставить «звёздный» мир. Он хочет больше времени уделять Чимину и маленькой принцессе Сунан; он хочет второго ребёнка. И третьего. Биологическим отцом этой малышки является Юнги. Теперь он хочет получить маленькую копию Чимина. Может, даже не одну. Юнги искренне любит детей, так же сильно, как видеть своего любимого мужчину с маленьким свёртком на руках. Из них получились хорошие родители, и ещё многое им предстоит впереди. Объективный выбор? Семья. Несмотря на то, что Юнги активно гастролирует и выпускает музыку, это второе место. Чимина и Сунан Юнги любит больше жизни. — Намджун, — он пожимает руку своему другу и по совместительству менеджеру, встречая его в здании аэропорта. — Как ты? Как Джин? Всё в порядке? — Да. Операция закончилась часа полтора назад. Сейчас он восстанавливается. Не успел застать его после наркоза. — Прости, что пришлось дергать, — Юнги поправляет маску на лице и хмурится. Летом в ней особенно жарко. — Всё в порядке. Кому-то же нужно закрывать тебя от назойливых фотографов, — дразнит Намджун. — Приехал только ты? — Нет, ещё пара наших ребят. На телефон падает сообщение. «Мы нашли машину хёна, ждём вас». Юнги улыбается и кивает Намджуну. В этот раз журналистов не слишком много. Вспышки привычно слепят лицо, но Юнги благодарен за то, что эти люди хотя бы не нарушают личное пространство больше, чем сейчас. Фанаты что-то кричат за их спинами, Юнги улыбается и приветливо машет рукой. Наконец-то он дома. Буквально пара шагов отделяет его от полного ощущения счастья. Вот и стоянка. Намджун ведёт вперёд к машине, ещё трое парней из стаффа страхуют позади. И вдруг... — Папа! Юнги поднимает взгляд и видит своё маленькое сокровище. Волосы заплетены в две маленькие косички, что смешно летят вслед за Сунан. Голубые летние штанишки, белая футболка с суровым лицом Юнги (они сделали её на заказ, малышка настояла) и яркая улыбка, так похожая на улыбку второго папы. Юнги наклоняется вперёд и расставляет руки в стороны, готовясь поймать свою принцессу. Две секунды, и она с восторженным писком залетает в его объятия и тут же хватается за плечи. Юнги выпрямляется с ней на руках, опускает дурацкую маску с лица и принимается целовать принцессу в щёчки. Её смех — самая лучшая музыка на этом свете. — Здравствуй, прекрасная. Папа по тебе очень соскучился, — шепчет Юнги, когда малышка замолкает и укладывает голову на его плечо. Должно быть устала после занятий. Танцы, хоть и нравятся Сунан, выматывают её очень сильно. Но малышка не сдаётся и хочет научиться танцевать «так же классно, как папа Чи». Ведь папа Чимин самый лучший танцор. Нет, он не известен на всю страну, мир или нечто подобное. Он обычный учитель танцев в одной сеульской студии. Но для Юнги и Сунан самый-самый. — Я тоже, — шепчет малышка и крепче обнимает отца за шею. — Ты ведь домой? Надолго? — Надолго, малышка. Устала? — Угу. Папа Чи сказал, что мы можем поехать домой, но я хотела встретить тебя. Ты рад? — Я всегда рад тебе, дорогая. Спасибо. Юнги находит взглядом Чимина, и мир во второй раз взрывается красками. Стоит такой сногсшибательный у машины, сложив руки на груди, и улыбается своей красивой яркой улыбкой. Юнги не нужно солнце на небе, когда под боком его личное. Ослепительное. Вместе с Сунан он делает несколько шагов, приближается к своей второй половинке. Боже, кто бы знал, как он скучает по этому парню каждый день, каждую секунду. Чимин осторожно тянет уже надетую обратно чёрную маску вниз, а затем оставляет сухой поцелуй на слегка колючей щеке мужа. Потому что они здесь не одни. Настоящее приветствие будет дома, в тишине. — Привет, — негромко говорит Чимин, не в силах перестать улыбаться. Юнги так сильно любит эту улыбку. — Привет, детка. Я так счастлив видеть вас, ты не представляешь. — Поверь, представляю. Домой? — Домой. Нет слова теплее, чем «дом». Юнги лично усаживает дочку в детское кресло, благодарит парней за помощь и отпускает. Намджун закидывает его вещи в багажник и занимает место за рулём. — Хён, ты потом поедешь к Джин-хёну? Не заглянешь к нам на ужин? — Извини, Чимин-а, не сегодня. Давай договоримся через пару дней. Как раз Джина выпишут из больницы. — Хорошо. Передавай ему привет от нас и скорейшего выздоровления, — говорит Чимин, а затем салон наполняется негромкой музыкой. Юнги переговаривается с малышкой, расспрашивает её о танцах и том мальчике, Тэмине, что оказывает девочке знаки внимания. Пять лет, а уже вон цветочки, шоколадки, игрушки. Чимин с удовольствием слушает их разговор. На душе теперь так спокойно и тепло. Никаких больше видеозвонков на ближайшие месяцы. Только уютные завтраки по утрам, свидания вживую и игры дома втроём. Нелепые танцы под живой рэп Юнги, жаркие ночи в спальне с Чимином и истории Сунан из детского садика. Семейная рутина, которой Юнги очень не хватает. Семья Мин прощается с Намджуном и направляется к себе домой. Юнги неаккуратно бросает вещи прямо в коридоре и вдыхает полной грудью. У каждого дома, у каждой квартиры есть свой запах. И у них тоже. Юнги его знает. Это что-то сладкое, потому что Чимин увлекается выпечкой, готовит часто, запах кондиционера для белья и совсем немного парфюма Чимина. Последнее гораздо чётче ощущается всегда в их спальне. — Малышка, беги в ванную мыть ручки. Потом будем кушать, — Сунан кивает и мчится в ванную комнату, где её ждёт нежное персиковое мыло и розовый стульчик-подставка. Чимин поворачивается к Юнги, на губах уже улыбка более спокойная, но не менее счастливая. — Голоден, Ди-бой? — Ты даже не представляешь, — шепчет Юнги, притягивая Чимина к себе вплотную. — Я ужасно голоден. — Почти тридцать лет, а ведёшь себя, как подросток, у которого играют гормоны, — шутит Чимин, но из объятий не вырывается. — С тобой рядом чувствую себя на шестнадцать. — Что ж, тогда оправдано, — со смешком отвечает Чимин, снимая, наконец, с мужа эту дурацкую маску. Такой уставший, но все ещё красивый, с хитрыми глазами и едва заметной щетиной. Привычные уже, к сожалению, мешки под глазами, но Чимин обязательно это исправит. Юнги, не дождавшись инициативы от Чимина, тянется вперёд и целует сам. Неспешно переплетает их языки, кусает чужие губы, пока в ванной всё ещё льётся вода, пока не появилась Су и не начала задавать свои особенные детские вопросы. Юнги шепчет тихое «детка» в поцелуй и опускает руки многим ниже поясницы мужа. Чимин хмыкает и разрывает поцелуй, оставаясь в паре сантиметров от губ Юнги. — Не знаю, как смогу дождаться ночи, — тихо говорит старший Мин, улыбаясь. — Мне так мало этих глупых видеозвонков, где я не могу тебя коснуться. Чимин покрывается румянцем и несильно ударяет хёна в плечо. Несмотря на их продолжительные отношения, говорить о некоторых вещах вслух всё ещё смущает. — Утолишь свой голод ночью, не переживай, — Чимин отстраняется, когда слышит топот маленьких ножек. — Теперь твоя очередь мыть руки, папа! — заявляет Сунан, обнимая Юнги за ноги. Тот ласково гладит ей по макушке и соглашается. После обеда они устраиваются в гостиной. Су за маленьким столиком делает домашнее задание («зачем вообще в детском саду задают домашку?», «её не так много, как в школе, поверь, всё в порядке»), Юнги с Чимином устроились на диване, наблюдая за дочерью. На фоне негромко работает телевизор с музыкальным каналом, Сунан забавно качает головой в такт. — Недавно она заявила мне, что хочет читать рэп, — негромко говорит Чимин, чтобы дочь их не услышала. Юнги хмыкает, выводя пальцами невидимые узоры на плече мужа. — Я удивлён, что она сделала это сейчас, а не раньше. И как? Уже пробовала? — Это было ужасно, — откровенно говорит Чимин. — Ей ведь нравится музыка. Может, отдадим её на вокал? Или, не знаю, на классы фортепиано? Гитары? У неё есть слух. Чимин долго молчит, кусая нижнюю губу. Эта повисшая между ними тишина немного Юнги напрягает. Вопросительное «детка?» вырывается у него минут через пять. — Что-то не так? — Нет, всё в порядке. Нужно спросить у неё. Запишем осенью, если она согласится. — Минни, что не так? — серьёзно спрашивает Юнги. — Не пытайся уйти от темы, пожалуйста. — Это ерунда. Не бери в голову, правда. — После таких слов моя голова наполнена запутанными мыслями, так что ты не помог. — Юнги. — Чимин. Я рад, что мы помним имена друг друга. — Я... Не хочу, чтобы она увлекалась музыкой. Прости. Юнги секунд тридцать пытается понять, о чём вообще речь, пока его резко не осеняет. Ох. — Нет, ты не должен извиняться. Но, Чимин... это её жизнь. Наша задача — это показать ей все возможные пути. Попытаться направить на правильный. Мы не сможем запрещать то, что ей нравится. Я очень сомневаюсь, что она захочет покорять корейскую сцену. И точно не мировую. Детка, ей всего пять. Сегодня она хочет быть космонавтом, а завтра визажистом. И сейчас мы не можем быть уверены ни в чем. Может, ей даже и не понравится музыка в этом плане. Не думай об этом раньше времени. — Я же говорю, что это бред. Прости, если я задел тебя- Юнги осторожно повернул лицо Чимина к себе и заставил его замолчать самым нежным способом, который был известен. Только лишний раз накручивает себя, глупый малыш Чимин. Возможно, Юнги немного задевает мысль о том, что его муж так тяжело относится к его профессии и не хочет, чтобы дочь пошла тем же путём, но понять его можно. Правда можно. Юнги расстраивается, но не злится. — Всё хорошо, Чимин-а. Правда. А теперь не думай ни о чем. Просто расслабляйся, ладно? У тебя есть сегодня вечерние занятия? — Да. С семи до девяти. — Буду скучать по тебе безумно сильно, — шепчет Юнги, касаясь чиминова носа своим в эскимосском поцелуе. — Тебя забрать? — Не нужно. Су в девять нужно уложить спать. — Хорошо. Справимся. На часах было уже где-то часов восемь. Юнги лениво развалился на диване, листая соц. сети. Под боком лежала Су, разглядывая книжку с яркими картинками. С чтением у неё пока получалось не очень хорошо, да и рановато ещё, поэтому малышка любила придумывать свои истории, ссылаясь на картинки. — Принц уколол принцессу мечом! Он сделал ей больно, но она по-прежнему любит его! — эмоционально заявляет Су. Юнги удивлённо переводит взгляд на картинки. — Малышка, я не думаю, что принц хотел сделать принцессе больно. Кажется, он защищал её от плохих людей. За это она его и полюбила. — Да? А я считаю, что было по-другому, — упрямо говорит Су, перелистывая страничку. — Пап? А ты не хочешь перекусить? — Мы же с тобой ужинали пару часов назад. — Я знаю. Но там... Лежат такие вкусные печеньки. Папа Чи вчера готовил. С шоколадом, — девочка смотрит на Юнги такими преданными большими глазами... Провокация. — Нет. Малышка, нет, даже не пытайся. Нельзя есть сладкое на ночь. — Пожалуйста? Папа Чи запрещает... — И я тоже. Завтра проснёшься и съешь парочку. И я вместе с тобой, хорошо? А сейчас нам пора уже спать. После процедур в ванной Юнги удалось уложить неугомонную дочку в кровать. Су попросила всё-таки прочитать ту самую сказку, где принц якобы делает принцессе больно. И, конечно же, это оказалось не так. Малышка уснула где-то на середине книги, а Юнги всё никак не мог налюбоваться ей. Такая красивая. Они не виделись так долго. Месяц назад к нему приезжал лишь один Чимин, оставив дочку на пару дней у своих родителей. Последний раз во время тура они виделись месяца три назад, может чуть меньше. И Юнги успел безумно соскучиться по своей принцессе, видеозвонки уменьшали тоску, но не достаточно. И, наконец-то, он дома. Всё ещё не верилось. Юнги, кажется, слишком долго засиделся в комнате дочери, вывели его из своих мыслей прикосновения к плечам. — Привет, детка. Ты уже вернулся? — А ты уже потерял счёт времени? — дразнит Чимин. — Пойдём, а то разбудим её. В коридоре он поворачивается лицом к Юнги и, наклонившись вперёд, шепчет возле его уха: — Не хочешь принять со мной душ? Стон образуется уже где-то в горле, но Юнги успешно давит его, лишь кивает и мокро целует. Чимин не сдерживается и тихо-тихо стонет в родные губы, проезжаясь ширинкой по бедру Юнги. — Идём, иначе я возьму тебя прямо здесь, — тихо говорит старший, на что Чимин улыбается и тянет того в сторону ванной. Они не из тех парочек, у которых секс заканчивается на пятой или десятой минуте. Один только Юнги любит уделять много времени прелюдии, чтобы возбудить Чимина до нетерпения. Наблюдать за ним, таким возбужденным и готовым практически на всё после долгих минут терзаний — это целый мир для любящего Юнги. Также и Чимин. Он любит дразниться; любит ублажать старшего, ласкать его и дарить свою любовь. У них вышел потрясающий дуэт в сексе, оба всегда довольны и вместе изучают что-то для них новое. Сейчас Юнги убивает колени о пол душевой кабины, стараясь заставить Чимина потерять рассудок. Маленькие пухлые пальчики в осветлённых волосах крепко держатся и дергают, пытаясь совладать с возбуждением. И Юнги не против. Он наслаждается тихими высокими стонами любимого. — Юн- Боже, остановись... Иди сюда, иначе ты закончишь это очень быстро, — шепчет Чимин, осторожно оттягивая волосы Юнги наверх. Но тот не останавливается, разве что замедляется, заставляя Чимина буквально задрожать и усилить хватку в волосах старшего. — Юнги... Пожалуйста, я хочу тебя. — Разве меня здесь нет? — дразнится Юнги, а затем проводит языком вдоль длины всего члена, медленно обводит головку и уделяет внимание уздечке, слизывая естественную смазку. — Ох... Ты же знаешь, что я имею ввиду, — стонет Чимин. — Если ты не будешь растягивать меня, этим займусь я. — Правда? Я бы на это посмотрел, — с улыбкой говорит Юнги, на что Чимин фыркает и тянется за смазкой, что всегда лежит на одной из полочек кабинки. — Детка, ты решил меня порадовать? — Скорее себя. — Хорошо, каждый займётся своим делом. Юнги возвращается к своему профессиональному глубокому минету, а затем слышит громкий, совершенно не приглушённый стон и видит, как сразу два пальчика Чимина ловко проникают в него самого. Но Юнги-то знает, что самого себя Чимин удовлетворить достаточно не сможет, длины пальцев недостаточно. Но он не отчаивается и пытается растянуть себя, пока ноги подрагивают от возбуждения. Некоторое время они не разговаривают, оба занятые своим делом. Юнги видит, как пытается сдерживаться Чимин, чтобы не кончить раньше времени. Однако вскоре он резко хватает Юнги за плечи и крепко держит, шёпотом умоляя остановиться. Значит, совсем близко. Юнги послушно останавливается, поднимается с колен и прижимает Чимина своим телом к стенке душевой кабины. Тот тяжело дышит, смотрит в глаза, затянутые такой же дымкой возбуждения, как у него самого, и пошло улыбается. Они так скучали друг по другу. Юнги убавляет напор воды и садится прямо на пол, призывая Чимина последовать за ним. — Боюсь, твои ноги не выдержат, и ты точно упадёшь, — смеётся Юнги, — как в прошлый раз. Больше травм во время секса нам не нужно. Чимин легонько бьёт Юнги по плечу, а затем опускает на него же голову и приподнимает бёдра, молча призывая заняться нужным делом. И Юнги действительно слушается. Проникает двумя пальцами в Чимина, удивляясь тому, насколько он уже растянут. — Минни? Ты давно приобрёл навык быстрой подготовки? — интересуется Юнги, пока Чимин отчаянно впивается пальцами в плечи старшего. Следует странное молчание, которое удивляет Юнги. — Чимин? — Я вроде... Хён... — Что? — Я... Растягивал себя утром. — Вот оно что. Думал обо мне? — Ты знаешь, что всегда, — тихо отвечает Чимин, его голос сходит на громкий стон, когда Юнги находит чувствительный комочек нервов внутри. — Ещё... Боже... Юнги не тратит много времени на подготовку, три пальца вскоре он заменяет на собственный член. Чимин стонет в его плечо, пока член медленно заполняет его. — Ты в порядке? — спрашивает Юнги, нежно гладя мужа по спине. — Да, просто дай мне минутку. Боже, с тобой так хорошо. — Ждал меня только ради секса, да? — шутит Юнги, на что Чимин только хмыкает. — И как ты меня раскрыл? — Я всё о тебе знаю, детка. Абсолютно всё. Даже то, как с утра ты любишь долгие прелюдии и растягиваешь себя очень тщательно, когда меня нет дома. — Засранец, — Чимин крепко держится за плечи Юнги и принимается двигаться. Сначала медленно, кусая нижнюю губу, чтобы сдержать особенно громкие стоны, а затем быстро, войдя во вкус. Вода продолжает лить сверху, заставляя волосы липнуть к лицу. И, казалось бы, это звучит совсем не сексуально, но Юнги не может оторвать взгляд от Чимина. С его мокрыми тёмными волосами, закушенной губой и прикрытыми глазами. На лице читается полное удовольствие, и это Юнги тот, благодаря которому Чимин такой. Сексуальный, горячий, возбуждённый. Минута привыкания давно закончилась, Чимин быстро объезжает бёдра своего мужа, не останавливаясь. И Юнги чувствует, будто не было этого месяца разлуки. Конечно, это больше, чем месяц, тур длился около пяти, если не больше, но они умудрялись находить время и видеться друг с другом. Однако сейчас — их полное воссоединение. И оба счастливы. — Юнги... — шёпот Чимина теряется в звуке воды, но старший всё равно его слышит. — Да, детка? Но вместо ответа Юнги получает страстный поцелуй. Движения бёдер Чимина становятся медленнее, они разделяют долгий поцелуй. Языки сплетаются, зубы оттягивают чужие губы, оба, Юнги и Чимин, чувствуют себя наилучшим образом. Время теряет свой счёт, и только когда стоны учащаются, становятся громче и чаще, наступает финал. Чимин красиво дрожит в руках Юнги, изливается в его руку и прижимается своим лбом ко лбу напротив. Улыбается довольно, за ним следует и Юнги, кончает внутрь с хриплым стоном и крепко впивается пальцами в накаченные бёдра Чимина. — Добро пожаловать домой, — тихо приветствует младший и посмеивается, когда Юнги фыркает от летящих в лицо капель воды. Счастье выглядит вот так просто. *** Сегодня Юнги будит не противная мелодия будильника, а лучи солнца. Тёплые, они щекочут кожу лица и веки, заставляя жмуриться на автомате. Постепенно Юнги просыпается и переворачивается на другой бок, прячась от солнышка. В голове уже начинают просыпаться мысли: в каком городе? какое сегодня число? когда домой? Однако тут же Юнги осознаёт, что он уже дома. Открывает глаза и видит перед собой макушку Чимина, вокруг витает запах его любимого цитрусового шампуня, и Юнги чувствует себя таким счастливым. Они не просыпаются в обнимку, голова Чимина не лежит на груди Юнги или наоборот. Первый любит спать на боку, а второй вовсе на животе, из-за чего мучается частыми болями в спине. Из-за этого они часто отворачиваются друг от друга, но от этого утра не становятся хуже или менее романтичными. Юнги не хочет будить Чимина, но ему так сильно нужно увидеть эту сонную мордашку. Сначала он смотрит на время (семь часов утра, ничего хорошего), воскресенье. Можно понежиться в кровати гораздо дольше. Юнги честно скучал по этому. У него получается заснуть ещё на некоторое время, и когда Юнги просыпается во второй раз, на него оказывается устремлён сонный взгляд Чимина. Вот и милая мордашка с утра. — Привет, детка, — хрипит Юнги и притягивает парня к себе, теперь уже не боясь разбудить. — Доброе утро. Выспался? — интересуется Чимин с улыбкой. — О, да. Я счастлив, — заявляет Юнги. — Скоро тур официально закончится. И будешь высыпаться на месяцы вперёд, я проконтролирую. — Клянусь, — Юнги смеётся и целует Чимина в щёку. — Осталось два концерта. И я надеюсь тебя увидеть на каждом из них. Ты ведь придёшь? — Конечно. Как же иначе? Я знаю, как много это значит. Я буду там. — Жаль, Сунан ещё не доросла до моих песен, — шутит Юнги, за что Чимин бьёт его кулачком в грудь. — До них ей ещё лет четырнадцать. Ну, это по-хорошему. А так лет девять-десять осталось. — Именно. Так что ей придётся потерпеть, чтобы... услышать все твои песни, а не пять процентов из ста. — Ей понравилась «First Love». — Я и говорю, пять процентов из ста. Может, даже три- Ай, Юнги! Не надо, пожалуйста! Чимин принимается извиваться, пытаясь уйти от щекотки, которую внезапно начал Юнги. Извините, но здесь издеваются над его песнями, это никак нельзя обойти стороной. — Юн... Ги... Ты же знаешь, что не я переношу-у-у щекотку! Пожалуйста, ну пожалуйста! — Мои песни содержат не так уж и много мата и грязных словечек, спешу напомнить. Не то чтобы в каждой песне я говорю о том, как мой язык доставит тебя до Гонконга. — Хорошо, хорошо, я понял, только переста-ань! Юнги резко останавливается и прижимает Чимина к себе вплотную, чтобы тот не смог увернуться от крепких объятий или зарядить своим маленьким кулачком куда-нибудь. — Вы обнимаетесь? Я тоже хочу! — на пороге комнаты появляется Сунан, её ручки недовольно сложены на груди, а глаза бегают от одного папы к другому. — Иди сюда, принцесса, — зовёт Юнги, позволяя Чимину отползти немного назад, чтобы освободить место для дочери. С помощью папы Чи она забирается на кровать и тут же укладывается между двумя отцами. — Я сначала проснулась и загрустила, подумала, что мне приснилось, а ты на самом деле приехал! — поделившись своими мыслями, Сунан поворачивается лицом к Юнги и утыкается лицом ему в грудь, параллельно удерживая своей ручкой два пальца Чимина. Вряд ли это очень удобное положение, но её устраивает. Слышать нечто подобное от собственной дочери очень больно. Несмотря на загруженный график, Юнги всегда находил время для семьи. Между концертами он прилетал домой бывало даже меньше, чем на сутки. И всё ради того, чтобы поцеловать несколько раз Чимина и провести время с малышкой. Это было очень тяжело, Чимин пытался отговаривать его, чтобы тот не жертвовал собственным отдыхом и сном, но Юнги лишь отмахивался. Поспать можно потом. А ребёнка и любимого вживую увидеть не всегда получается. Первое время Юнги очень боялся, что Су его даже не запомнит. Когда она начала называть Чимина папой, Юнги был «Ун» (потому что букву «ю» она произносить ещё не умела), и только ближе к четырём годам он стал папой наравне с мужем. От этого было очень больно и больно до сих пор. Юнги уже несколько лет переживает о том, что его слишком мало в жизни своей семьи. Когда срок договора подойдёт к концу, карьере Агуста Ди тоже будет суждено закончиться. У Юнги есть запасной план, конечно же, и именно благодаря нему он сможет засесть дома и проводить всё свободное время с семьей. — Юнги? Не надо, — Чимин читает его, как открытую книгу. Он всё знает. И понимает. Однако помочь ничем не может, Юнги не даёт. — Папа Юн, а ты пойдёшь сегодня с нами в трогательный зоопарк? Дядя Тэхён нас позвал! Мы будем с ним. Он тоже по тебе соскучился. Пожалуйста, пойдём? Конечно, в мире знают, что у Юнги есть семья и достаточно непривычная в понимании многих людей. Но однажды, ещё как только Чимин и Юнги начали встречаться, Пак сразу сказал, что не хочет становиться популярным и получать ярлык «парень известного рэпера». Юнги принял это и всегда пытался скрывать Чимина от фанатов. Ему это не нравилось. Им обоим. Но чувства были сильнее, никто не хотел сдаваться. Потом появилась Сунан, и здесь даже говорить не нужно, Юнги знал, что это новый уровень безопасности. •Пять лет назад• — Вы знаете... — Юнги улыбнулся и покрепче вцепился в микрофон, боясь взорваться от счастья глупыми розовыми блёстками прямо на сцене. — Вы — моя вторая семья. И я очень вас люблю, поэтому хочу поделиться радостной новостью. Фанаты ещё больше зашумели, призывая кумира открыться им. — Я ведь могу доверять вам, правда? В любом случае, я не хотел делать из этого секрет, так что... Сегодня утром я стал отцом. Зал взрывается в умилении и аплодисментах. Юнги чувствует слёзы на глазах и отворачивается, пытаясь собраться с силами. Крики поддержки становятся громче. Через пару секунд Юнги поворачивается обратно к стадиону и чувствует, будто даже свет софитов стал мягче. — Сегодня утром в нашей семье появилась девочка. И я так счастлив. Она такая красавица. Я просто... Хочу поблагодарить эту жизнь ещё раз. За вас, которые любят и верят в меня, поддерживают и идут за мной, ломают стереотипы во всем мире, не только здесь. Вы помогли мне осуществить мою мечту, найти счастье, и я призываю вас к тому же. Никогда не сдавайтесь. В этой жизни придётся пройти через дерьмо, прежде чем получить корону. Но её получат только сильные. А вы — самые прекрасные и сильные. Я ведь никогда не думал, что буду стоять на главной сцене Сеула, открывать мировой тур и... Видеть вас всех в таком огромном количестве. Ещё раз огромное спасибо за моё счастье. Я люблю вас. Так, возвращаюсь обратно в образ сурового рэпера. Если что, вы ничего не видели и не слышали. •the end of the flashback• Чимин не любит пристальное внимание к своей семье. Он любит внимание Юнги, но не тысяч людей. Конечно, его знают в лицо. Потому что нельзя было отказать Юнги, когда на одном концерте: «— оператор, пожалуйста, покажите Чимина. Привет, детка. Я не буду смущать тебя и выводить на сцену, но... Извини, тебя и так уже все видят. Знакомьтесь, это Чимин. Он потрясающий, правда? Посмотрите на его улыбку. Думали, получите слишком много сахара от меня сегодня, да? Думали, сейчас будут нежные признания любви? Я всё ещё в образе. Детка? Ты услышишь всё после. Я просто хочу показать вам человека, который уже очень давно делает меня счастливым. На сто процентов, знаете? Я делюсь с вами всем, потому что вы, агусты, моя семья тоже. Я прошу вас уважать наше личное пространство и не переходить границ дозволенного. Пожалуйста, любите и уважайте меня и мою семью.» Конечно, его фанаты люди очень умные, они не бросаются, если видят на улице или нечто подобное. Но случается всякое. К сожалению, это знают и Юнги, и Чимин. Поэтому лишнего внимания семья Мин старается к себе не привлекать. — Папа? — в этот мир его возвращает голос Сунан. Точно. Зоопарк. Юнги очень хочет пойти, правда. Да и Тэхена, лучшего друга Чимина, а теперь и их семьи, он давно не видел. Но выходить в люди Юнги... не то, чтобы не хочет, скорее боится. Конечно, у него есть охрана, с помощью которой он иногда передвигается, даже у Чимина есть несколько человек. — Ау-у-у, приём, вызываю папу Юна! Но Чимин бывает против. Он не хочет привлекать внимание к своей дочери, и Юнги это правда понимает. — Я очень хочу, принцесса, правда. Но... у папы сегодня есть дела. Давай ты сходишь с папой Чи в зоопарк, а потом расскажешь мне, кого ты там увидела, да? И покажешь фотографии, я уверен, вы с папой сделаете их очень много. И Юнги тут же хочется ударить себя по лицу, потому что он видит слёзы в глазах Су напротив. Что он сказал не так? Что могло случиться за несколько секунд? — Что- — Ты снова уезжаешь, да? Ты соврал? Ты же сказал, что надолго приехал домой! — Сунан начинает плакать, разбивая сердце Юнги на миллионы осколков. Он тут же берёт её маленькое личико в свои огромные ладони и отрицательно качает головой. — Малышка, нет, вовсе нет. Ты приедешь из зоопарка, а я буду дома. Я тебе обещаю. И завтра я буду дома. И послезавтра. Позже у меня будет совсем немного работы, но я каждый день буду целовать тебя в щёчку и желать сладких снов. Я обещаю тебе. Клятва на мизинчиках? — Клятва на мизинчиках, — шмыгая носом, отвечает Сунан и обвивает свой маленький пальчик вокруг отцовского. — Но я так хочу с тобой погулять... — Я думаю, папа Юн сможет отложить свои дела и пойти гулять с нами, — негромко говорит Чимин, не в силах выдержать боль, что плескается в двух одинаковых парах глаз. Юнги с сомнением смотрит на Чимина, пытаясь убедиться, что тот действительно уверен в том, что говорит. Но тот лишь улыбается и тепло кивает. — Правда? — с восторгом уточняет Су, завозившись в объятиях родителей. — Правда, — вместо Юнги говорит Чимин. — Ура! Мы все вместе идём гулять! Чуть позже, после завтрака, Сунан убежала смотреть мультики, пока отцы за столом только проступали к еде. Юнги разглядывал поверхность кофе в кружке, задумавшись. Чимин, заметив это, лишь вздохнул и нагло опустился на его колени, привлекая к себе внимание. — Позволь мне сказать, — начинает он, прикрыв ладошкой рот Юнги, — я помню, что говорил тебе раньше. И я не отказываюсь от своих слов. Но... Сунан нужен второй папа. Она скучает по тебе. И я не могу запрещать тебе гулять с нами, это ужасно несправедливо по отношению к тебе. И к ней тоже. Я сам по тебе скучаю, скучаю по нам как по семье. Просто... Я думаю, нам не стоит отказываться от охраны. Потому что я хочу больше гулять с тобой. Просто проводить время вне дома. Ты согласен? Вместо ответа Юнги, убрав руку со своих губ, нежно целует Чимина в благодарность. О лучшем муже он просто не мог и мечтать. Никогда. — Я люблю тебя, — тихо признаётся Юнги, отстранившись. — Люблю тебя и Сунан больше жизни. — Я знаю. Мы тоже любим тебя, Юнги. А теперь мы должны позавтракать. — Для этого тебе придётся слезть с моих колен, да? — Да. — А если не отпущу? — руки Юнги ложатся на талию Чимина крепкой хваткой. — Мне придётся есть на твоих коленях. — Ты будешь есть на моих коленях. — А почему я не могу кушать на ваших коленях? — печально спрашивает Сунан, появляясь на пороге кухни. — Разве что иногда. В порядке исключения. Воспитанные леди кушают на стульчике, — важно заявляет Юнги. — А я, значит, невоспитанный? — Чимин скептично поднимает брови. — А ты, детка, — Юнги наклоняется вплотную к уху Чимина, чтобы малышка его не услышала, — ты очень, очень невоспитанный мальчик. — Больше двух говорят вслух, папа! Чимин только краснеет и слабо бьёт Юнги по плечу. Вот она, настоящая семейная жизнь. Как и у всех, у этой парочки бывают свои и плохие, и хорошие моменты. Они ссорятся, кричат, видят слёзы друг друга, иногда теряются и не могут прийти к общему решению. Но так всегда. Семья, отношения — это всегда работа. И Юнги вместе с Чимином стараются, не покладая рук.