Любви не миновать

Так много произошло за 2 года. Жилин получил повышение от начальства, раскрыл дело Зинаиды Кашиной (найдя ее в Чехословакии и вернув в Зеленоград), и в придачу завел себе лабрадора по кличке Муся. За то, что милиционер так хорошо работал, он мог выйти в заслуженный отпуск, длиною в месяц. Только вот Катамаранова - его хорошего друга, он давно не видал, с тех пор как Зинку выпулили из трубы. От местных он слышал, что живут они счастливо, вроде как он даже жениться на ней вздумал. Это вызывало в служителе закона столько противоречивых эмоций, что и грустно и хорошо на душе: хотелось пожелать счастья им с Игорем - так то парень он хороший, умный, хоть и дурной; а вот печаль вызывал факт того, что Жилин давно и без памяти любил этого пьяного дурака Катамаранова, и в спецприёмнике ждал его с распростёртыми объятиями. Это вызывало лишь боль в груди и лежало у Жилина на сердце мертвым грузом - что делать было с этими чувствами он не знал. Забыть и отпустить - трудно, ждать и плакать - невыносимо больно. Надеждой на спокойствие стал отпуск. Хоть где-то он сможет сбежать от этих мыслей про бедолагу Катамаранова, что снова раздавил очередной велосипед. Только он давно не появлялся в милиции - он сделал вывод, что Натальевич всё-таки остепенился. Очередной удар по хрупкому сердцу Жилина. Отвлекала его собака, которую он любил больше жизни - если бы не она, он бы давно удавился с такой жизнью. Она спасала его от рутины и помогала переживать эту пустоту в душе. Она ждала его с работы каждый раз, виляла хвостом и напрыгивала на него, с желанием облизать. Они неплохо проводили время вместе - по субботам он водил её гулять в парк, а в воскресенье они уезжали на дачу и смотрели телевизор весь день. Муся оказалась до жути игривой, а с такой собакой же не соскучишься - вот уже видна разорванная штора, исцарапанный румынский шкаф, и откусанная свиная рулька на кухне. Подобная рутина отвлекала его от разбитого сердца. И тогда он убедился, что собака - друг человека, а друзья всегда спасают друг друга от душевных страданий. На месяц, Жилин хотел сбежать в Туапсе,и уже планировал купить билеты на Aviasales.ru, но понял что это явно ему не по карману. От того он решил, что хочет податься в поход. На дачу он не хотел ехать: там нужно много работать, а трудиться это последнее, что хотел бы Жилин сейчас. Обычно он отдыхал по вечерам у телевизора (который иногда барахлил, но это было не критично вовсе). Его любимой передачей была "Сдохни или умри", которая начиналась в шесть вечера - как раз к приходу Полковника домой. Это значило, что Жилин ни разу не пропустил передачу, и только за счёт просмотра телевизора он уже мог покорить природу. Главное сейчас - не оставаться в городе, в особенности с проклятым Катамарановым, что снился ему во снах, и от чего он его только сильнее ненавидел и любил одновременно. Лишь бы не видеть его пьяной рожи и рук, что измазаны сажей, которые хотелось никогда не отпускать. Он достаточно наревелся за год. Если судьба ему умереть в одиночку - так тому бывать. Наверное, ему стоило задуматься о детях, и жене, что могла вкусно готовить и заботиться о нем - таком ранимом и нежном. Но в голове только Игорь. И мысли лишь о нем. Будто околдовали. Лишь его лицо, лишь манящие руки, с прекрасными длинными пальцами, хоть и все выпачканы. Он готов был ждать его вечность, а если вечность закончилась, он б и вторую подождал. Любым бы дождался: больным, хромым, косым, пьяным, ободранным. Только б он пришел к нему, обнял и тогда бы Жилин забыл обо всем на свете. Но сейчас он устал страдать по этому. Пора жить дальше, ведь так? Последний рабочий день длился, кажется, до болезненного долго - он даже не успевал подписывать все бумаги, как их с каждым разом становилось лишь больше. Но вот, уже почти 5:30. Это значило лишь одно - скоро конец рабочего дня, и уже завтра он пойдет созерцать природу на целую неделю. Хоть и дикарем - коллеги не могут пойти, а друзей у Жилина как таковых и нет, кроме собаки. Но с ней он идти в поход не хотел - потеряется ещё, и тогда точно Жилин с ума сойдет. А возможно это к лучшему - поразмышляет над жизнью, поймет что одиночество, иногда, - это прекрасно. Но размышления его были прерваны - с улицы послышался громкий гул и слова "ЗАВОДИ ЭТУ ПЬЯНЬ В ИЗОЛЯТОР". Кажется Жилин пораньше уйти не сможет. В комнату завели знакомое лицо - вымазанное в саже. Съехавшая оранжевая каска, серая футболка и грязный ватник, взгляд потеряннее чем обычно, весь в ссадинах, лицо исцарапано, но всё такое же грязное как и всегда - он узнал в нем Катамаранова, которого хотелось выгнать и расцеловать одновременно. Но тот решил держаться особняком - доблестный милиционер беспристрастен. Оформляя новую кипу документов на завсегдатая местной дежурной части, Жилин лишь слышал скулящего Игоря, что был встревожен. Никогда не он не видел Катамаранова таким грустным и потерянным. Желание прижать к своей груди старого друга с каждой секундой росло, но он подавлял в себе это раболепство перед ним - тот пропал почти на год, и ещё его жалеть нужно? -На… Начальник! Я просто… я клянусьсь… я свалился… Я не давил… *ик* машину мэра - он явно выпил больше чем обычно, и сам от этого был не в восторге. -Какой я тебе начальник, - грубо и нервно ответил милиционер пьяному дебоширу - Я тебе Полковник Жилин! -Ну-к… Ну… Ну как попрст… попст… попптост… пожелаете, Пол… Поклонник… Подловник… Помойник… -Хватит дурачиться, Катамаранов! Ещё одна такая выходка - тридцаточку впаяю. Зинка твоя тебя не отыщет. -Ха… ну и пусть… пусть хоть разыщ… *ик* разсвищеться меня искать. Я … к ней … на полпушечного выстрела не подойду. Она меня… меня… меня она вздумала отлучить… -Что ты сказал? -Сказала… змея эта… чтоб я с друзьями старыми не дружил. Мол меня портят. Я от того и год от тебя бегал. Чтоб… она не узнала. -А что ж ты тогда мне и знака не подал? -А… а так вот вышло. Ты меня… ну… эээ… прости. Я просто не мог… ну иначе - с печалью произнес строитель. Было видно - он сожалеет как никогда прежде -Ладно, Катамаранов. Забудем. Рад что ты хоть сказал. А то сидел я, и думал - пропал ты или умер… Повисла неловкая пауза. которая была прервана извинениями Игоря: -Ты за каток… ну прости в общем. Тут как бы я, но не я виноват… Это всё Зинка… Я ей сказал что больше не хочу с ней жить. Ну она мне надоела. Любовь прошла. А она истерику закатила и… и в общем мой каток угнала. Не думал я, что она машину переедет, а потом свернет в кювет… ой как стыдно... Меня ж уволят! -А ты чего весь в царапинах - то? - с недоверием спросил полковник. -Эта мегера на меня набросилась. Кричала что не отпустит. Еле отбился... Сердце Жилина затрепетало. Но боль так и не проходила. Он смог лишь расплыться в улыбке и постараться не расплакаться от радости. Говорить так конечно плохо - тут человеческая судьба распалась на до и после, развал ячейки. Но то, что дурак Катамаранов думал о нем весь год, не забыл своего друга, грело его сердце. Но все равно он не мог простить его за то, что все таки он любил Зинку. Хоть и не долго. -Ну ладно… Рад что свиделись. А свою пятнашку ты отсидел - можешь выходить. А мне нужно к походу готовиться, так что давай-ка побыстрее, я домой хочу. Мне это не-нуж-но -Поход? О-о… А знаешь… Я люблю походы. В лесу лучше чем в городе - проговорил Катамаранов почти не заплетающимся языком. Наверное, от того Катамаранов так много пил скипидара - хватало явно ненадолго - А можно с тобой… а то теперь, я кажется и одинокий… и безработный. -Ага, тебя-то? Тебя в очередной раз ондатра покусает - мне ящика зелёнки не хватит обработать тебя. А ещё тебя на неделю такого путешествия не хватит - в лесу скипидара нет. Лучше дома отлежись. -Я говорю вам, Товарищ милиционер - завтра встану как огурчик. Я могу на паре бутылок прожить. Говорю тебе. В тот момент Катамаранов так жалостливо взглянул в глаза Жилина, что сердце второго растаяло, и тот был уже готов прыгнуть в объятия, возможно уже, бывшего строителя и повезти его на своём "жигуле" к себе. Но сразу отбросил эти мысли из своей головы - все же должны быть хоть какие-то рамки приличия. -Так и быть. Уговорил. Завтра встречаемся в 9, у статуи Ленина. Возьми консервы, воды и палатку. По возможности - найди хоть какую-то аптечку. Хотя я не уверен что тебя спасут медикаменты. Я даже не уверен, что ты человек. На том и распрощались. Несмотря на весь холод разговора, внутри него трепетало сердце как у первокурсницы. Не мог поверить, что он идет с этим пьяницей в поход на неделю: кому расскажешь - не поверят, а если поверят - то пожелают выбраться живым, намекая на минимальные шансы, либо уже начнут хоронить тебя и обращаться в бюро похоронных услуг. Но ему было плевать - он готов был хоть год прожить с ним в глуши, в шалаше, без удобств и на голом энтузиазме. Безумно он его любил. Куда бы угодно за ним пошел: и в болото прыгнет, и в подвал пойдет, и в озеро нырнет за осетриной. Лишь бы он был рядом. Выдался теплый субботний день. И, на удивление для Жилина, Игорь пришел вовремя, и на ещё большее удивление - относительно трезвым (и это ещё мы говорим о стакане скипидара с утра, но милиционер уже смирился, и стал считать что скипидар бегает по его венам вместо крови), только вот без своей рыжей каски, да и лицо не было так сильно вымазано, а за спиной красовался рюкзак, камуфляжной расцветки и акустическая гитара. Только вот в руках он держал гитарный усилитель. Оставалось решить две проблемы: где в лесу подключить гитарный усилитель, а если все же эту проблему удалось решить, то как подключить его к акустике. Но Жилин не хотел сейчас решать ребусов. Сейчас он просто хотел пойти в лес, и забыться там, пропасть где-то в глуши от тревожащегося от Катамаранова сердца. Ну что за жизнь: и с ним никак, и без него тоже. Они затолкали вещи в немного потрепанный временем "жигуль" и уехали за город, всё дальше от цивилизации. Спустя четыре часа и спустя около 30 историй со стройки от Игоря, Жилин и Катамаранов доехали до лесного массива у подножья сопки. Спустя ещё 15 минут нашли уютную опушку, окруженную величественными дубами, и где протекал ручей, впадающий в небольшое озеро. Как только решили ставить лагерь, Игорь ударил себя по лицу, разочарованно приговаривая "Ой дурак!". Оказалось, Натальевич, в предвкушении похода, забыл положить палатку. Зато в сумке было место для 5 бутылок со скипидаром. Но это еще мало. Пришлось им спать в одной палатке. Это ещё больше терзало сердце бедного милиционера. Он лишь думал - а может правда судьба, от судьбы же не убежишь, вот она и бегает за мной, в лице пьяного Катамаранова. Но сразу выкидывал это из головы. Какая к черту любовь - он доблестный советский милиционер, еще чего ему бегать за алкашом? Но сердце не обманешь. Пока ставили лагерь, а Катамаранов нырял в близлежащее озеро за рыбой и десертом (который тот в итоге потерял в камышах), уже наступил вечер. Разведя костер, пара мужчин стала делиться едой - банка с фасолью Катамаранова, от него же и сосиски, тушенка и горячий чай от Жилина, и уже вышел неплохой ужин. Все таки природа тем и хороша, что когда ты в ней, есть хочется сильнее, от того еда и кажется вкуснее. И вот, уже через 5 минут, от банки фасоли и тушеной свинины и следа не осталось. В лесу звезды кажутся ярче, чем в городе. И когда смотришь на это, кажется в мире остались только Полковник Жилин и его непутёвый друг Игорь Натальевич Катамаранов, успевший вымазаться в какой-то трясине. Как Адам и… Адам второй, они остались наедине, окруженные кронами столетних деревьев, успевшие повидать многое - власть царя, революцию, две мировые войны, правление Хрущева. Сейчас, в голове Игоря, есть лишь мысли о человеческой сущности бытия, вселенной, и что же с его работой делать. От того он и выпалил вслух полупьяным голоском: -Знаешь… Войны, все конфликты - такая чушь и мелочи… Наш век недолог. А все лишь пытаются нажиться на своем веку. А умрем мы - и что? Унесём деньги с собой в гробы? Нет конечно же. -А память? -спросил завороженно Жилин, вслушиваясь в каждое слово. -А это… Все равно историю перепишут наши потомки. Забудется вскоре. А любовь вечна. Любить нужно. Эти слова Катамаранова разожгли в Жилине странный огонь, и тот совсем забылся в этот момент. Ему хватило наглости облокотиться на него и посмотреть прямо в глаза. Но когда одумались оба, раскраснелись как школьники и отскочили, как ошпаренные. После этого явно повисла неловкая пауза. Будто все темы мира закончились для них, и разговор зашёл в тупик. Казалось, Жилин ещё долго будет бояться смотреть в лицо Натальевичу, пытаясь забыть это странное происшествие. Но как всегда, эксцентричный Катамаранов достал очередной туз из своего рукава - на этот раз он воспользовался акустикой (которая досталась ему от матери). “Я тут какую песню выучил… Только не смейся если я сфальшивлю - я просто не многим на гитаре исполняю.”. Жилин знал, как Катамаранов в основном исполнял - преимущественно это были пьяные дебоши и очередная ондатра, что покусала непутёвого строителя в зад. Но чтоб он стеснялся петь кому-то песни - такую картину он видел лишь единожды. Однако, несмотря на смущение Катамаранова, он решился достать гитару из палатки и начал подбирать аккорды - от волнения, длинные пальцы строителя всё таки путались и иногда неловко двигались по грифу, он то и дела взглатывал, ведь боялся, что выдаст своим голосом неверную ноту. Но как только был готов, он запел, хоть и не как артист Большого Театра, но это не помешало Жилину с нежностью смотреть на Игоря, что неловко запинался и тихо, от смущения, напевал песню: Пусть плывут по небу облака И цветы уносит вдаль река, И тому на свете трудно прожить Кто не умеет любить. Над землёй много чёрных ворон, У судьбы много разных сторон, Но в какую сторону не пойдёшь – Всё равно любви не миновать. Полковник расплылся в нежной улыбке. Хоть и неловкость в действиях Игоря явно сдавало то,что строитель волнуется, он больше обращал внимание на всю картину в целом: смущенный Катамаранов, пытающийся совладать с гитарой, поющий, несмотря на явное опьянение, кострище, что горело слабым огнем, и темное небо, усыпанное яркими звездами. И все таки это судьба. Ведь, кажется звёзды свели их ещё в детстве. Ещё с первого класса его тянуло к этому пьяному идиоту (хотя, кто еще тут может называться идиотом сейчас), и всегда был готов помочь. Наверное, просто стеснялся чувств своих. Не каждому и расскажешь, что влюблен в мужчину - особенно в такого как Катамаранов. Они так долго дружили, что казалось их невозможно представить друг без друга. Хоть пути их разошлись после 10 класса, но друзья все ещё продолжали поддерживать связь. И каждый раз Жилин спасал шкуру Катамаранова, когда тот попадал в очередную передрягу. Но Полковник привык, ведь считал, что по жизни у Игоря "руля как такового и нет", если вообще он когда-либо существовал. Ведь всю жизнь Катамаранов пер напролом, как баран. И у него всегда получалось добиваться своего. Катамаранов уснул первым, только вот было неясно от чего: от скипидара, или от его времяпрепровождения в озере. Жилин долгое время гулял по опушке, не решаясь зайти в палатку, не заметив того, что далеко ушел от лагеря. Усталость валила его с ног и веки наливались свинцом. Тот долго смотрел на листву дуба, пытаясь разглядеть пробегающего по ветками бельчонка, но замечал лишь то, что он непроизвольно сел на траву, и вглядываясь в листву сильнее, сам того не замечая, погружался в сон. Сил ему хватило лишь на то, чтоб пару раз ударить себя по щекам. Но явно не хватало сил чтоб встать с травы и перестать вести себя как ребёнок. Вскоре милиционер рухнул в траву от изнеможения. Он лежал, рассматривая звездное небо, пытаясь хоть немного привести себя в чувство. Его трусость выглядела глупо - неужели он готов был спать на траве, вместо того чтоб хоть немного отдохнуть с комфортом? Но разве это помогло бы отдохнуть, когда сердце его болезненно трепетало рядом с пьяным, но до одури харизматичным Катамарановым. Однако размышления о собственной глупости не помогли справиться с усталостью. Жилин уснул среди лютиков, забыв совсем о возможности быть укушенным змеёй или о том, что жук мог залезть к нему в рот, пока тот спал. Он уснул как младенец и кажется ничего не могло разрушить его мирный сон... Кроме Катамаранова. Полковник очнулся, почувствовав, как что-то несло его. Но сил возмущаться и кричать не было. Он лишь смог разглядеть из под век того, кто нес его на руках, и как только понял что это Игорь, почувствовал жар. Сильные руки Катамаранова подняли полковника и с заботой несли его до палатки. Он не чувствовал себя уставшим, таская тело Жилина. Катамаранов мог лишь смотреть на то, каким крепким сном уснул его хороший друг. Донеся тело, он лишь укрыл его легким одеялом и поправить непослушный локон волос, упавший на его лицо. Он ласково провел по его щеке своей грубой рукой, пытаясь проверить его реакцию на внешние раздражители. Но нет. Тот спал как убитый. Игорь приблизился к лицу Жилина и поцеловал того в лоб. И снова нет. Никакой реакции. Набравшись смелости, Игорь поцеловал полковника в губы. Это было мимолетно, немного смазано и очень неловко, но это было моментом триумфа Катамаранова - хотя бы так он смог выплестнуть свои эмоции и чувства, что копились в нем так долго и мучительно рвались на свободу. Частично, он сам изолировал себя от Жилина - он боялся отказа и презрения со стороны лучшего друга. На руку не играл ещё факт того, что Игорь Натальевич - очень вспыльчивый и импульсивный человек. Самое страшным было то, что он сам не понимал, когда в нем проснется этот импульс, благодаря которому Катамаранов успешно находил приключения везде, куда бы он не пошел. Так долго он ходил кругами от Жилина и пытался убедить себя, что с Зиной он обретёт счастье. Но столько воды утекло с того момента. Спустя шесть месяцев Игорь устал врать себе. Он стал часто не появлялся дома и лишь угрюмо пил скипидар в подвале жилого дома, бегая от мысли, что давно и безумно любил Жилина. Он не мог терпеть Зину больше, и знал - жить так, чтоб это устраивало других он не мог. Он был готов удавиться, лишь бы не жить так, как ему не нравится. А ему нравилось бегать по лесу с Серёгой, пить скипидар и ломать всё, что было на пути у Игоря Натальевича Катамаранова. Как только он съехался с Зиной, он перестал это делать. Зина думала, что сделает из Игоря порядочного гражданина СССР, строителя коммунизма и хорошего будущего мужа. И Игорь пытался поначалу быть таким - бросил пить, хорошо выполнял свою работу, пытался построить отношения с Зиной. Но сорвался буквально пару месяцев тому назад. Не мог он жить так. Это был не он. Всё это не он. Снова пропадал в подвале, выпивая скипидар и уходил из дома в лес, не предупреждая Зину. В этот момент Игорь лишь думал, зачем он делает это. И когда все таки догадался, он и сам поверить в это не мог - насколько это было комично и глупо.Все его безумства были сделаны лишь по двум причинам - от любви к скипидару и желания увидеть полковника. И так было всегда. Сколько он знал Жилина, всё что он делал было ради того чтоб тот снова обратил на этого безумца внимание, помог и проявил заботу к Игорю. Сейчас, Катамаранов хотел отдать всю ту заботу, что подарил ему его хороший друг. Он взглянул на лицо Полковника, что безмятежно спал, свернувшись калачиком и лицо которого расплылось в нежной улыбке. Это растрогало строителя, и он вышел из палатки. Глядя на темно-синее небо, что было усыпано яркими звездами, Катамаранов закурил "Беломорканал" и не мог перестать улыбаться. По всему телу разливалось тепло, исходящее от сердца, что не могло перестать колотиться. Он понимал, что судьба ведет его по верному следу, но страх перед будущим всё ещё не отступал. Выкурив всю папиросу, строитель отряхнулся от упавшего на штаны пепла и ушел спать в палатку, повернувшись спиной к Полковнику. Сердце все ещё трепетало, но усталость взяла своё и он провалился в сон. Катамаранов проснулся от того, что на его талию легла чья-то рука. Было не сложно догадаться, кому она принадлежала, однако Игорь немного напрягся, боясь спугнуть мирно спящего друга. Катамаранов редко впадал в краску. Казалось он не испытывает такой эмоции, как смущение, на генетическом уровне. Но именно Полковник Жилин разбудил в нем настоящие эмоции. И сейчас они бушевали в нем как никогда раньше. Терять Игорю уже нечего - работы у него нет, катка тоже, от него ушла женщина, которая забрала кота с собой. Он один, слегка пьян, и находиться слишком близко к объекту своей симпатии. Он чувствовал дыхание милиционера на своей шее и то, как нежные руки сомкнулись на груди строителя. Игорь развернулся лицом к Жилину, прижавшись к его груди. Казалось, сейчас Катамаранов был готов забыться в объятьях мужчины и раствориться в этом моменте, но Игорь не мог просто обниматься всю ночь с ним. Ему нужно было знать точно - врежут ли ему за то, что он голубой, или нет? Катамаранов провел рукой по щеке Жилина вновь, пытаясь разбудить, чтоб наконец раскрыться ему. Не помогло - он продолжал спать. В голове Игоря раздалась мысль: "К черту все!", и он прильнул к губам друга, схватившись за клетчатую рубашку, в которой спал Полковник. Ему явно не хватало воздуха - он будто забыл как дышать. Он оторвался от поцелуя лишь когда почувствовал, что милиционер проснулся. Жилин лишь с недоумением глядел на Катамаранова, что пытался отвести взгляд, как школьник, которого спалили за курением в туалете школы. Между ними повисло неловкое молчание. Казалось, время застыло для них, и было страшно прервать эту тишину. Но Жилин прервал её, поцеловав в ответ Катамаранова. В этот момент, их будто что-то свело с ума. Руки Катамаранова блуждали по телу Жилина, приводя второго в эйфорию. Полковник лишь мог нежно стонать в поцелуй, а когда дышать было невозможно, он начинал хватать ртом воздух, чтобы снова почувствовать этот странный металлический привкус на своих губах. Это казалось наваждением - уже через 5 минут на них не осталось одежды, а тесная палатка наполнилась приглушенными стонами и шипением Жилина (шуметь излишне он явно не хотел, ведь никто из них не хочет привлечь внимание кого-либо сейчас - ни диких кабанов, ни группы потерявшихся туристов). Катамаранов проснулся с первыми лучами, что больно били в его глаза ярким светом, через тонкую щель полотнища палатки, которое застилало вход. Он уснул в его объятьях - таких же теплых и уютных как и сам Жилин. Игорь ещё пять минут лежал в обнимку с Полковником, наблюдая за тем, как тот нежно щурится и иногда дергает ногой во сне. Но долго он не мог лежать рядом - их могли заметить и немного прийти в шок от данной картины. Нужно было идти. Игорь ловко выскользнул из его рук, и пытался тихо найти свою одежду, чтоб не потревожить бедного милиционера. Одевшись, он лишь нежно потрепал макушку спящего мужчины, поцеловал в висок и вышел из палатки, чтобы выкурить любимые папиросы, и полюбоваться природой. После выкуренных трех папирос Беломорканала он разжег костер и ушел из лагеря в сторону топи, желая найти подболотники в этом районе. Катамаранов видно не понимал, что "стаи" этих грибов ядовиты, ну или же они просто не брали организм Игоря. Жилин проснулся через полчаса, после того как Игорь ушел из лагеря. Хоть он и боялся, что с этим фруктом может что-нибудь случиться, он знал что Катамаранов - это самое живучее существо на свете. В районе где обитал Игорь даже шутили, что после ядерной войны выживут лишь два существа - тараканы и Игорь Натальевич Катамаранов. Пока Жилин пытался сварить себе кофе в полевых условиях через турку, со стороны топи послышался характерный глухой крик. Всё таки не зря боялся. Как только Полковник услышал это, он резко бросил турку на траву и побежал в сторону кричащего мужчины. Оказалось, Катамаранова укусила таёжная афозия. Он еле как дотащил дурака-Катамаранова до лагеря, и тщетно искал в аптечке чудодейственное средство от яда любых существ в виде таблеток. Ему оставалось лишь отсасывать яд, пока тот ещё не "впитался" в незадачливого туриста. После полчаса возни с ядом, Катамаранову стало легче, но он всё равно был отравлен. Жилину ничего не оставалось, кроме как сворачивать лагерь и тащить тело до машины. Потом уже пришлось забирать все вещи, и только тогда Жилин втопил газ в пол и поехал обратно в город. Всю поездку Катамаранов пытался что-то сказать, он терял сознание несколько раз и иногда бормотал под нос "Полковник". Жилин пытался сдержать слёзы и лишь говорил про себя "Держись, голубчик!", иногда держа за руку Игоря. Он пытался привлечь его внимание и говорить с ним, чтоб тот не отключался совсем. Как только "Жугули" Полковника доехали до госпиталя, Жилин взял на руки Игоря и с ноги открыл двери в учреждение. Он долго объяснял в чем дело и лишь умолял докторов, сделать хоть что-то. Они забрали тело и обещали позвонить вечером, похлопав по плечу милиционера и оставив его одного с его мыслями. Вернувшись домой, он долго не мог успокоиться - сперва он пил чай с ромашкой, потом валерьянку, а потом переключился на водку. Но ничего не помогало. Он с нетерпением ждал вечера, и от ожидания минуты длились мучительно долго. Но только в 8 вечера раздался звонок - с Катамарановым всё в порядке: его прокапали, значит жить будет. От этих новостей Жилин наконец успокоился и смог лечь спать, ведь завтра был ответственный день - нужно было идти в больницу и навещать Катамаранова. В итоге, полмесяца Жилин провел в больнице, навещая Катамаранова, а вторую половину он провел с Катамарановым. Он не расставался эти две недели с Игорем ни на минуту, и кажется Игорь по сути, стал жить с милиционером под одной крышей. К концу месяца Жилин перевёз вещи Катамаранова к себе из сырого подвала, и теперь они жили вместе. Несмотря на необузданную любовь Игоря Натальевича к кошкам, в собаках он тоже души не чаял. Правда, Жилин так и не дал Игорю возможность поить собаку скипидаром. Теперь они так и живут в одной двухкомнатной квартире - двое взрослых усатых мужиков и собака-лабрадор.