Любовь, что движет Солнце и светила

Soundtrack — «Hurts Like Hell» –Tommee Profitt feat. Fleurie.

Кроме чувств, ничто не способно излечить душу, равно как ничто, кроме души, не способно излечить чувства. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

В этом году зима выдалась, на удивление, жутко холодной. Бураны бушевали с поразительной частотой, а солнце видно редко, да и оно почти не согревает. Природа словно бунтовала против чего-то, не давая свершиться какому-то деянию. Заголовки «Пророка» кричали о новых смертях: нападения как на семьи волшебников, отказавшихся сотрудничать с Темным Лордом, так и на семьи безобидных маглов, даже не знающих и не подозревающих о существовании волшебного мира. Еще чуть-чуть — и начнется всеобщая паника, а у Министерства появятся серьезные проблемы. Нужно успокоить магловское правительство и поддерживать хоть какой-то порядок в Магической Британии — а работать на два фронта почти невозможно. Да и в самом Министерстве появились проблемы, если верить словам Кингсли. Гермиону давно одолевали эти мысли. Она переживала за родителей, ведь она лучшая подруга Гарри Поттера, а значит — одна из мишеней, по которой будут стараться ударить. Девушка решила, что обязательно что-то придумает, чтобы спасти своих родных. Самое главное — не опоздать… Но что она может сделать? Спросить совета? Но у кого? Столько вопросов и ни одного ответа… Ещё и Малфой зачем-то вернулся домой. Может, Гарри прав — и он один из Пожирателей? Но если это так, то почему Гермиона не видела черной метки? Грейнджер не понимала, почему ее так волнует Драко. Да, она хотела узнать его лучше, чтобы не идти на поводу у стереотипов, но он же не позволяет это сделать, пытается скрыть истинное лицо. Хотя кое-что девушка точно заметила: слизеринец стал менее холоден к ней. Но, может, это ей просто кажется? Может она выдает желаемое за действительное? Что бы там ни было, Гермиона никогда не испытывала к Малфою такой ненависти, как Гарри или Рон. Девушка всегда считала, что нельзя судить человека, не зная его, ведь все может быть не так просто. Грейнджер уверенна, что Драко боится своего отца и находится под его гнетом. Люциус Малфой — властный человек, способный на многое для достижения цели, однако слабо верилось, что этот человек будет как-то вредить своему сыну, хотя опять же: он способен на все, тем более Малфой старший считает, что Волан-де-Морт ведет верную политику и полностью её разделяет, а значит и сына потянуть за собой может. Гермиона прокручивала в голове все это, лежа в постели. Уснуть никак не получалось, хотя уже через несколько часов должно взойти солнце. МакГонагалл не дала разрешение на посещение запретной секции библиотеки, поэтому придется пробираться ночью под мантией-невидимкой. Когда девушка впервые ехала в Хогвартс, она не сомневалась, что будет не скучно, но чтобы ни один год не пройдет без приключений… Это, конечно, стало неожиданным бонусом. Но Грейнджер все устраивало: у нее потрясающие друзья, она отлично учится, и множество приключений, да таких, что книги писать можно. Погрузившись в приятные воспоминания о прошедших годах, девушка начинала медленно погружаться в царство Морфея, но подскочила как ошпаренная, услышав звук разбивающегося стекла из гостиной. Взяв со стула легкий шелковый халат и захватив палочку с тумбочки, Гермиона осторожно открыла дверь и прислушалась: ничего не слышно. Но она уверенна, что слышала, как что-то разбилось. Глубоко вздохнув, Грейнджер выглянула в гостиную и просто потеряла дар речи, да и просто забыла, как дышать и двигаться: на полу среди воды, осколков и цветов лежал Драко без сознания. Придя в себя от шока, Гермиона кинулась к себе в комнату за аптечкой. Миссис Грейнджер сильно переживает за дочь — ведь уезжает она каждый раз надолго, и мало ли что произойти может — поэтому женщина собирает для девушки аптечку для первой помощи. Гермиона предусмотрительно дополнила её магическими медикаментами. На бегу девушка трасфигурировала диван в кушетку и отлевитировала на нее парня. Все остальное она делала на автомате: произнесла специальное заклинание, чтобы понять, нет ли внутренних повреждений, затем проверка на темные проклятия и все необходимые процедуры для лечения ран. Когда самые серьезные повреждения начали затягиваться, девушка достала нашатырный спирт и трясущейся рукой поднесла вату к лицу слизеринца. Парень сделал глубокий вдох и с трудом открыл глаза. Все было как в тумане: вот Темный Лорд говорит, что с него достаточно, и Драко, достав из кармана часы, трансгрессирует в нишу и на негнущихся ногах, опираясь на стену, добирается до гостиной, а потом темнота. Сейчас он слышит тихое шептание откуда-то слева, а потом и звук стекла, сталкивающегося друг с другом. Вдруг Малфой понял, что он лежит без рубашки, а тело уже не болит так, как было до обморока, но сил не было даже для того, чтобы повернуть голову, не говоря уже о выяснениях всех обстоятельств. — Можешь приподнять голову? — Драко узнает этот голос где угодно — Грейнджер. — Ты должен выпить зелье. — Малфой осторожно поднимает голову и сразу ощущает теплую ладошку на затылке. Серые глаза слизеринца встречаются с карими глазами гриффиндорки, в которых плескается страх и беспокойство, на щеках легкий румянец, а губы, как всегда, искусаны. На девушке короткий шелковый халат персикового оттенка с черной оторочкой и поясом, а волосы собраны в небрежный высокий хвост. — Что произошло? Я не помню ничего, после того, как переступил порог, — сказал Драко, когда Гермиона помогла ему сесть. — Я уже почти уснула, когда услышала, как что-то разбилось. Вышла, а внизу ты лежишь без сознания среди осколков вазы, воды и цветов, — девушка говорила, обрабатывая оставшиеся раны на теле парня. — Мерлин, Малфой, что с тобой произошло? Почему я обнаружила следы темной магии в ранах? — пристально посмотрев в глаза Драко, спросила Гермиона. — С каких пор это тебя касается? — холодно ответил парень. — Да с тех самых пор, как я нахожу тебя без сознания, а при обследовании от тебя исходит сильный поток темной магии! Так еще и в сознание я тебя кое-как привела! — девушка срывается на крик, а глаза начинают блестеть от слез. Гермиона хотела отойти, но Малфой осторожно взял ее за запястье, заставляя оставаться на месте. Парень легким движением стер с её щеки мокрую дорожку, оставленную слезой и, слегка усмехнувшись, сказал: — Все вопросы потом, Грейнджер! — оттолкнувшись от поднятой спинки кушетки, Драко отпустил запястье девушки и ловко притянул её к себе. — Сейчас есть занятие интересней, — прошептал он в губы девушки и, не дожидаясь ответа, смял губы Гермионы, вовлекая в требовательный и страстный поцелуй. Драко прикусывал и посасывал нижнюю губу девушки. Она сдавленно простонала, а парень, воспользовавшись моментом, углубил поцелуй. Их словно наполнял огонь, сжигающий изнутри. Малфой ещё никогда не чувствовал ничего подобного: когда эта девушка в его руках, он забывал о существовании всего мира, для него имела значение только Гермиона и её такое сладкое сопротивление, которое она так наивно считает правильным. Теплые ладошки гриффиндорки толкали его в грудь, но она продолжала отвечать на поцелуй. Мерлин, что же эта ведьма делает с ним? Драко всегда ненавидел тот момент, когда воздух во время поцелуя кончается и приходится отстраняться, чтобы сделать вздох. В этот раз это нежелание было сильнее обычного, но разорвать поцелуй пришлось. Стоило парню отстраниться, как Грейнджер отскочила в сторону и принялась судорожно поправлять прическу и одежду. Парень следил за её действиями с усмешкой на губах. — Что ты вытворяешь, Малфой?! — возмутилась девушка, пристально посмотрев Драко в глаза. — Грейнджер, тебе же понравилось, так что не понимаю: зачем ты так возмущаешься? — самодовольно протянул слизеринец. Девушка густо покраснела и, видимо почувствовав это, резко отвернулась и начала собирать все лекарства, буркнув себе под нос что-то похожее на: «Глупости». — Нужно сообщить профессору Снейпу, что ты вернулся, — отчеканила Гермиона. — Тебе надо будет отлежаться, чтобы следы темной магии исчезли, а раны до конца затянулись. Ещё у тебя может начаться жар. Поэтому иди к себе в комнату и не забудь вернуть диван в первозданный вид перед уходом. — Откуда ты столько знаешь о колдомедицине? Ты обработала раны не хуже Помфри. — Ты же на мои вопросы не отвечаешь, так что… — пожала плечами Грейнджер и пошла к лестнице. Движения девушки до сих пор были дерганными, а на щеках красовался румянец смущения. На последней ступеньке она остановилась и хотела обернуться, но не стала, а в следующую секунду зашла в комнату и хлопнула дверью. Сумасшедшая ночь! Гермиона глубоко вздохнула и устало прикрыла глаза, опираясь спиной на дверь. Девушка не могла поверить, что это снова произошло: Малфой её поцеловал. А то незабываемое чувство внутреннего пожара в очередной раз выбило её из колеи. Грейнджер не понимала, как этот парень овладевает ей снова и снова, не давая даже шанса отступить. От воспоминания состояния слизеринца, когда она нашла его, пускает крупную дрожь по всему телу. Гриффиндорка не могла понять: почему же она так сильно за него испугалась? Девушка скинула с плеч халат и легла в кровать, сосредоточив внимание на пейзаже за окном. Погрузиться в сон, на фоне всего случившегося, получилось достаточно быстро. *** Стоило двери за девушкой закрыться, Драко согнул ноги в коленях и, поставив на них локти, зарылся пальцами в волосы. Из головы не выходили воспоминания о сегодняшней ночи. Сначала измученный вид матери: видно, что женщина уже не спит несколько ночей, и не нужно ломать голову, чтобы понять, из-за чего. Отец напряжен как никогда раньше, хоть это и сложно увидеть. Не знающий Люциуса человек даже не заподозрит о его состоянии, но Драко здесь не обмануть: он нервничает из-за положения семьи. Да и у самого Малфоя-младшего состояние не лучше. Этот разговор с Темным Лордом отразился на нем слишком сильно, причем в душевном плане. Пока парень извивался на полу малой столовой от заклятий Волан-де-Морта, он понял, что чем сильнее круцио, тем сильнее ненависть Драко к Лорду. Слизеринец решил для себя наверняка в эту ночь: он будет содействовать проигрышу этого змея, только самое главное без вреда родителям. Но убить Дамблдора… Волан-де-Морт совсем спятил? Однако выбора нет… Либо директор, либо его семья. И куда же без Грейнджер? Хотя в этот раз у него не было выхода: девушка задавала слишком много вопросов, и нужно было как-то её сбить с толку, а из-за своего состояния парень туго соображал, вот и поцеловал. Да кому он врет? Он словно дышать заново научился благодаря поцелую с Грейнджер. И почему из всех девушек мира именно она? Еще она потрясающе управляется со всеми ранами и, судя по всему, неплохо разбирается в колдомедицине, но вот только признаваться не хочет. Конечно, наивно было полагать, что его проблемы закончатся на Лорде и Гермионе. Снейп точно будет вытягивать из него разговор в Мэноре. А утаить от крестного что-либо невозможно, ибо он даже без проникновения в голову к Драко сможет вытянуть из него информацию, если ему будет это нужно. Благо Малфой сможет за эту ночь полностью восстановиться. Да, Грейнджер была права: у него мог бы начаться жар, но вот в чем дело — он давно приучен к этому. Драко как сейчас помнит свой первый круциатус, полученный от отца. Драко было тогда одиннадцать, буквально чуть больше месяца прошло после дня рождения. Малфой-младший всегда был достаточно активным ребенком, однако и обладал отличной сдержанностью во время посещения мэнора друзьями родителей или же приемов, которые так любила устраивать мать в невоенное время. Драко с рождения был привязан к домовику по имени Локи. Так и в тот день ребенок играл с домовиком в догонялки во дворе, пока миссис Малфой управлялась со своим садом, к которому она никого не подпускала. Но вдруг младший Малфой решил вернуться в дом и, когда бежал, случайно задел стол с декоративной вазой на нем. Сосуд покачнулся и, завалившись на один бок, скатился со стола, с треском разбившись на множество осколков. Не успел Драко опомниться, как из-за спины послышался строгий голос отца: — Драко, ко мне в кабинет! Живо! — проговорил Люциус и, не дожидаясь сына, пошел в сторону нужной двери. Мальчишка сразу же засеменил за мужчиной, еле поспевая за его широкими шагами. Малфой младший редко бывал в этой комнате, ибо отец говорил, что он еще слишком мал для этого. — Ты же знаешь, что мы, Малфои, всегда отличались сдержанностью? — строго проговорил Люциус.  — Да, отец, — понуро ответил ребенок. — Тогда я жду объяснений, сын. Мне нужно хоть какое-то объяснение твоему безответственному поведению! — прикрикнул отец. — Отец, я… я виноват. В следующую секунду Драко почувствовал жгучую боль, обволакивающую все тело. Малфой даже не мог кричать, ибо боль была слишком сильна. Описать испытываемое чувство было невозможно: словно кости ломались и снова срастались, чтобы снова сломаться, но и это не было верным описанием. Малфой до сих пор помнит слова отца о том, что это лишь слабое наказание. Следующее было через год, когда Драко имел неосторожность при его друзьях упомянуть успехи в учебе Грейнджер, а потом «наказания» сменили название на «методы обучения». И начиная с лета перед третьим курсом, парень «учился» почти каждый день, и каждый раз отцовское круцио было сильнее предыдущего. Именно все перенесенное им ранее выработало какую-то выносливость к этому непростительному, но у Волан-де-Морта оно было пропитано этой ненавистью, оттого и наносило более сильные увечья. Сейчас, лежа в своей постели, парень думал лишь о том, как завтра Грейнджер будет беситься, увидев его на занятиях, как ни в чем не бывало. Он всегда видел, как рыжий и шрамоголовый получали от Гермионы за тот или иной проступок. Но с ним она всегда спорила иначе — по-особенному. Вздернутый носик, сложенные на груди руки и молнии в глазах — гнев Гермионы Грейнджер, который принадлежал только ему и никому больше. *** Наскоро приведя себя в порядок после бессонной ночи, Гермиона спустилась к завтраку. Энергетическое зелье, конечно, помогло, но в который раз Грейнджер убеждается, что лучше полноценного сна ничего быть не может. В Большом зале было очень шумно. Так было всегда в преддверии праздников: ученики в ожидании Рождественских каникул, не преставая, обсуждают планы на это время, учителя выдыхают — ведь совсем скоро у них будет заслуженный отдых. Коридоры замка, как всегда, пестрят различными украшениями, а в Большом зале Хагрид снова установил замечательную ёлку, которая возвышалась почти до самого потолка. Потрясающая атмосфера праздника омрачалась нападениями Пожирателей смерти. Сердце Грейнджер сжималось при виде детей, которые остались одни, и не только на эти праздники. Все это мотивировало девушку действовать, хоть Гарри и твердил, что проникать в библиотеку не лучшая идея, но в чем-то переубедить Гермиону было просто невозможно. — А если тебя поймает Филч? МакГонагалл же не дала тебе разрешение, а ведь она тебе ещё не отказывала! Никогда! — стоял на своем Поттер, активно жестикулируя. — Да и вообще, я еще не говорил со Слизнортом. Думаю, следует подождать, Гермиона. — Гарри, нельзя медлить! Нам нужна хоть какая-то информация! Ты же видишь, что жертв с каждым днем все больше, я не могу сидеть сложа руки! — отрезала девушка, допивая кофе. — Тем более, у меня есть твоя мантия. Не вижу проблем, — пожала плечами Гермиона. — А что, если Малфой тебя сдаст? — Не сдаст, — покачала головой девушка. — Откуда у тебя такая уверенность? Он слизеринец, Гермиона! А еще он не упускал возможности насолить нам! — Я все сказала, Гарри, — строго отрезала гриффиндорка и поднялась со своего места. И как он не понимает, что нужно делать все, что в их силах? Она же не предлагает ломиться в бой сломя голову. Тем более сейчас самый удобный момент, ведь в предпраздничные дни патрулирование менее строгое, да и нужно еще поискать человека, который будет пробираться в библиотеку посреди ночи. За все время обучения в Хогвартсе Гермиона знала лишь двух таких людей: она и Гарри. Да и Поттер это сделал по указу первой, ибо не вернуться на Рождество к родителям девушка тогда не могла. В своих размышлениях девушка не заметила, как почти дошла до кабинета ЗОТИ. Снейпа на завтраке не было, как и Малфоя, поэтому Гермиона надеялась, что Драко все-таки послушал её, ибо если с ним что-то произойдет на занятиях, то у неё будут проблемы. Вдруг на повороте гриффиндорка врезалась в чью-то крепкую грудь — так еще этот кто-то был выше её как минимум на голову, поэтому понять, кто это сразу не получилось. Но вот запах, исходивший от этого человека, показался Грейнджер знакомым. Мята, зеленое яблоко и свежесть после дождя. Малфой. — В этот раз я не столь сногсшибателен? — ухмыльнулся Драко, смотря на девушку сверху вниз. — Какого черта, Малфой?! — нахмурилась Гермиона и уперла руки в бока. — Ты должен лежать! Я же… — Однако договорить девушка не смогла, ибо парень бесцеремонно перебил её: — Грейнджер, ты неплохо все сделала, но дальше я разберусь сам! И контролируй своих щенков, а не меня! Ответить девушка не успела, ибо прозвенел колокол, призывающий всех учеников разойтись по кабинетам, а только бессмертный посмеет опоздать к Снейпу. Только бессмертный — и Малфой… В кабинете все очень быстро расселись по местам, даже слизеринцы не смели злить своего декана. Профессор зашел в кабинет как всегда беззвучно, словно плывя над землей. Ещё ни один урок у Северуса не проходил как-то иначе: холодность и надменный взгляд вперемешку с презрением по отношению к гриффиндорцам, снисходительное отношение к слизеринцам. Изучение инферналов для Гермионы было жутким, пожалуй, её боггарт мог превратиться именно в одного из них, поэтому этот урок был одним из лучших, ибо эта тема была окончена. Однако весь урок девушку напрягал пристальный взгляд Снейпа, он буквально буравил её глазами. Но вот стоило прозвенеть колоколу, как Гермиона поняла, что это было не просто наблюдение. — Мисс Грейнджер, задержитесь, — скомандовал профессор. — И вы, мистер Малфой, тоже. Парень с девушкой переглянулись и с подозрением уставились на мужчину. Тот лишь жестом указал на первые парты и скрестил руки на груди. — Так и будете молчать? — строго спросил профессор. — А что еще делать, если говорить не о чем? — ехидно поинтересовался Драко. У Гермионы челюсть чуть не отвисла от такой наглости. Девушка думала, что Малфой так ведет себя только со сверстниками, а как оказалось, ему все равно кто перед ним. — Мисс Грейнджер, может, вы скажете хоть слово? — Но мне нечего говорить, профессор. Я не понимаю, зачем я здесь, — отчеканила девушка. — Может, о том, что мистер Малфой вчера прибыл в школу в ужасном состоянии и, я так понимаю, благодаря вам, мисс Грейнджер, я вижу его в нормальном виде. Драко увидел боковым зрением, как Гермиона бледнела после каждого слова Снейпа. Но интереснее всего то, откуда он узнал. Малфой знал наверняка, что его крестный не стал бы проникать в сознание гриффиндорки, сам он не рассказывал, а больше некому. Он был уверен, что его никто не видел ночью, ибо так поздно даже Филч не ходит по школе. Парень снова взглянул на девушку и понял, что та сейчас просто в обморок упадет. — Откуда информация? — нахмурился Драко. — Сам увидел. Правда, вы оба были так заняты, что даже не заметили моего присутствия. «Он специально это делает?» — подумал Малфой, чье терпение уже было на исходе. — П-простите? — кое-как выговорила Гермиона. У девушки перед глазами сразу возник момент их поцелуя. Она тогда вообще ничего не замечала, для нее существовали лишь ощущения. И как только этот слизеринец может завладевать ею? Мерлин, а если Снейп действительно видел их поцелуй? Как стыдно… — Вы тогда обрабатывали ему раны, мисс Грейнджер. — Со стороны девушки послышался вздох облегчения. Драко, заметив это, ухмыльнулся и слегка покачал головой: — Зачем надо было строить из этого такую тайну? Да и сам разговор зачем нужен? — раздраженно проговорил парень. — Я хочу выяснить, насколько повреждения были сильны, — с этими словами Снейп посмотрел на Гермиону. — Я слушаю, мисс Грейнджер. — При обследовании внутренних повреждений не обнаружено, однако все раны излучали сильный поток темной магии. Если я не ошибаюсь, это был результат неоднократного применения непростительного заклятия «Круцио». — Пришло время Драко бледнеть от услышанного. Однако гриффиндорка не заметила этого и продолжала свой рассказ: — После обработки и заживления самых серьезных ран мистер Малфой смог прийти в себя. Хочу заметить, что организм восстановился с поразительной скоростью, и без каких-либо последствий, — отчеканила девушка, как заученный ранее материал из учебника. — Отлично, можете быть свободны. Драко и Гермиона поднялись после этих слов и, подхватив свои сумки, вышли из кабинета быстрым шагом. Девушка уже хотела бежать дальше, но Малфой ловким движением схватил рукав её мантии и завел в ближайшую нишу. — Что ты вытворяешь? — взбунтовалась девушка, вырывая ткань из рук парня. — За последние несколько часов моей жизни тебя в ней слишком уж много! — Откуда ты столько знаешь, Грейнджер? — прошипел Драко. — Я же зубрилка! Нам положено много знать! Еще вопросы? — в тон ему ответила Гермиона. — Чего нового бы сказала, — хохотнул Малфой. — Что тебе от меня нужно? — Да хотел сказать, что падать в обморок от воспоминаний о поцелуе не обязательно, — Драко провел тыльной стороной ладони по щеке девушки. — Я не… — В кабинете у Снейпа все твои мысли были только об этом. — Гермиона открыла было рот, чтобы возразить, но Малфой снова её перебил: — Не пытайся врать, ибо все это было в твоей голове. — Так ты владеешь легилименцией, — на выдохе сказала Гермиона. — Не смей залезать ко мне в голову! Мерлин, как ты посмел?! Ты вообще совести не имеешь, да?! — сетовала Гермиона, ударяя кулачками в грудь слизеринца. — Угомонись, Грейнджер! Не думай, что можешь указывать мне! И не лезь не в свое дело, поняла? — с этими словами парень ушел, оставив девушку в размышлениях. *** Гарри возвращался с очередного занятия с Дамблдором. Директор не объяснял ровным счетом ничего, хотя за все эти года парень привык к этому. Альбус всегда говорил загадками, пожалуй, это его некая исключительная способность. Однако его помощь неоценима. Поттер шел по коридору, который находился недалеко от входа в башню когтеврана, когда ему навстречу вышел Рон. — Гарри, — воскликнул Уизли, — где ты был? — У Дамблдора. — Ах, точно, — парень хлопнул себя по лбу. — Гарри, что с Гермионой творится? Она со мной не говорит уже неделю где-то! Ох, милый Рональд, не видит того, что у него перед самым носом. Но стоит ли рассказывать другу о чувствах Гермионы, ведь вдруг что-то еще возможно изменить и Уизли одумается? — Ты правда не понимаешь? — Поттер не оставлял надежды, что его друг все-таки поймет, в чем дело. Но Рон только отрицательно помотал головой. Брюнет обреченно вздохнул и принял решение: — Гермиона твоя лучшая подруга, Рон, а ты ничего ей не сказал о Лаванде. Вот она и обиделась! — Что я должен был сказать ей о Лаванде? — В глазах Рона не было и капли понимания. — Мерлин, дай мне сил, — простонал Гарри. — Да о своих чувствах к ней! Ты же мне рассказывал, а Гермиона итак нас редко видит из-за своих дел, так еще ты от нее скрываешь столь важные вещи! Гарри не стал говорить об этом, ведь не имеет права распоряжаться такой информацией. Тем более, Уизли не замечал её симпатии на протяжении двух лет, поэтому Поттер подумал, что, может, Гермионе будет куда лучше найти того, кто будет ценить чувства девушки. *** Гермиона дождалась часа ночи и, убедившись, что Малфой у себя в комнате, вышла в коридор школы. Благодаря мантии её не было видно, заглушающее заклятие давало возможность ступать беззвучно, а тусклый огонек люмоса позволял девушке видеть, куда она идет. За то короткое время, что с ней патрулирует Малфой, девушка стала меньше бояться темноты замка. Странно, что когда Драко рядом, ей не страшно. Внутри возникает чувство, которое убеждает девушку, что все будет хорошо, что она в безопасности, хотя он ничего такого не обещал. «Да и вряд ли пообещает», — тактично напомнил внутренний голос. Огромные двустворчатые двери предстали перед Гермионой. Девушка пробормотала отпирающее заклинание и спокойно вошла в помещение. Библиотеку она знала, как свои пять пальцев, поэтому, ловко петляя вдоль стеллажей, Грейнджер пробиралась к решетке запретной секции, которая также поддалась Алахаморе. В этой части библиотеки всегда было мрачно, а некоторые фолианты могли даже источать темную магию, что гриффиндорка сразу почувствовала. Проходя мимо полок и изучая название каждой книги, девушка начинала понимать, что некоторых книг недостает, ибо на полках были пустые места. Пересмотрев около пяти книг, Грейнджер поняла, что фолиантов с информацией о крестражах просто нет. Просмотрев еще около десяти книг, девушка убедилась в своей теории наверняка. Уже идя по коридору, девушка начала гадать: где находятся все эти книги? Они не могли так просто исчезнуть, а значит, их кто-то забрал, но вот только осталось выяснить: кто именно. Интересно, у них когда-нибудь получится что-то узнать без проблем? На самом деле выяснить местонахождение фолиантов достаточно легко, но это упирается во время. Время… Всегда кажется, что его много, а на деле у тебя в запасе всего ничего.