Любовь, что движет Солнце и светила

Soundtrack — «All I have to give» — Hurts

Но он ушел и оставил её одну в этой черной, слепой ночи… Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»

Дни летели с неимоверной скоростью, сменяя друг друга. Обстановка рождественских праздников исчезла из школы, словно её и не было. Однако от сказочной атмосферы еще остался иней на ветках деревьев, который погружал в волшебство зимы, позволяя с головой окунуться в мир, к которому принадлежали ученики Хогвартса. Гермиона сидела за столом в большом зале и, погрузившись в размышления, ковыряла ложкой овсяную кашу, которую чаще всего ела на завтрак, но в этот раз выбрала её в качестве ужина. Мысли возвращались ко дню прибытия в школу, а точнее к тому моменту, когда в гостиной появилось два человека, которых она никак не ожидала встретить. А если быть точнее, то выйдя из своей комнаты в тот вечер Грейнджер увидела профессора МакГонагалл и Теодора Нотта. Неожиданная встреча со вторым сначала вышибла из груди девушки весь воздух, а затем и лишила способности говорить… Встретившись взглядом с Ноттом, девушка увидела в его глазах предвкушение чего-то и этот неведомый план парня не внушал доверия. Кое-как заставив себя сделать шаг на лестницу, а за ним и следующие, Гермиона пыталась подобрать разумное объяснение этому, но хоть как-то трактовать отсутствие Драко Малфоя не удавалось, как бы она не старалась. — Профессор МакГонаглл, добрый вечер, — выдавила из себя шокированная девушка. — Ох, мисс Грейнджер, вы то мне сейчас и нужны! — радостно произнесла женщина. — Мистер Малфой заболел и неизвестно, когда сможет вернуться в школу вновь, поэтому его заменит мистер Нотт. — Но профессор, я уверяю вас, что смогу сама справиться с обязанностями старосты, — возразила Гермиона, наконец обретя дар речи и способность трезво оценивать ситуацию. — С патрулированием мне может помочь Гарри, а заполнять отчеты у меня уже давно выходит ловко, поэтому нет нужды утруждать Теодора. — Меня это не напрягает, Грейнджер, — ухмыльнулся Нотт, смотря на собеседницу с высока, как в прямом, так и переносном смысле. Девушка еле удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Вот и отлично, — завершила женщина и не дав и рта открыть добавила: — Мистер Нотт, с основными обязанностями я вас познакомила, но если останутся вопросы, то мисс Грейнджер вам поможет. Прошу меня извинить, мне срочно нужно к директору. И если Гермиона в начале года смела сравнивать жизнь с Драко в одной башне с адом, то тогда пребывание Нотта — что-то более ужасное. Этот парень был слишком самовлюблен, хитер и умен. Было видно, что он, сидя поджав хвост во время присутствия Малфоя, становился новым королем факультета, когда Драко нет. Девушка долго не хотела признаваться, но она скучает по Малфою. В какой-то степени это звучит слишком глупо и наивно, но это не мешает этим словам быть правдой. Действительно очень странно понимать, что стоит твоему врагу (а враг ли он?) исчезнуть из твоей жизни, как ты начинаешь тосковать по нему, как по чему-то столь же необходимом, как воздух. Прошел почти месяц с начала учебы, а Драко так и не вернулся. Хуже всего было то, что Гермиону одолевали различные варианты причин его отсутствия и реальной болезни среди них не было. — Гермиона, ты так долго собираешься сидеть? — голос Джинни прозвучал, словно будильник ранним утром. — Его там нет, ты и сама это прекрасно знаешь… Уизли говорила шепотом, а казалось, что она кричала на весь Большой Зал. И только сейчас Грейнджер осознала, что смотрит на место, где обычно сидит Малфой. Даже в его отсутствие никто не рискует посягать на то, что принадлежит Драко, поэтому его место пустовало, а Пэнси липла к Нотту. Тряхнув головой она обратила все свое внимание на подругу: — Джинни… Прости, я ни слова не слышала, — виновато пробормотала Гермиона. — Вообще-то с тобой заговорить пытался я, — сказал Гарри, сидевший напротив девушек. Грейнджер уставилась на друга так, как будто впервые его видит. Что же с ней такое происходит? Оставив ложку в тарелке и немного поерзав на месте, она виновато улыбнулась Поттеру. Неужели она действительно пропустила тот момент, когда Гарри пытался заговорить с ней? — Прости… Что ты говорил? — Я лишь спрашивал о Малфое, — пожал плечами парень. — Это странно, что его уже столько нет в школе. Я больше чем уверен, что он слишком занят поручениями своего папаши или Сами-знаете-кого. — Бог мой! Гарри, сколько можно? Такими темпами он мне сниться начнет, как страшный сон! — С этими словами Гермиона подхватила сумку и вышла из Большого зала. Девушка и так отделаться от мысли о нем не могла, а тут ещё Поттер со своими подозрениями. Однако она и сама думала об этом, ведь нет подтверждений, что Гарри ошибается. Люциус Малфой — Пожиратель смерти. А Драко всегда ровнялся на своего отца, да и всем известно, что все идет из семьи. Чего ожидать от людей, внушающих своему чаду ненависть к нечистокровным магам едва ли не с пеленок? Но даже если так, то все равно отсутствие больше месяца вызовет подозрение, поэтому он бы точно вернулся раньше. В голове девушки было множество вариантов и, казалось бы, все они имеют смысл, но в то же время хотя бы один из них едва ли может оказаться правдой. Гермиона должна была дежурить в медпункте сегодня ночью, что её спасало от общества Нотта. Этот парень слишком опасен. Никто и не подозревал, что Теодор Нотт — тот самый парень, который везде бегал за Малфоем и сжимался от его гнева — теперь расправил плечи: он не умел контролировать эмоции, как это делал Драко, и давая им волю, он несколько раз направлял на девушку палочку, говоря такие жуткие вещи, что Грейнджер решила не проверять его честность, а просто стараться не пересекаться с ним. Да, очень по-гриффиндорски! Но девушке казалось, что лучше так, чем оказаться в лазарете как пациент. А в том, что этот парень сможет её туда отправить она уже не смела сомневаться. Пару недель назад ссора между ними достигла такого пика, что начали летать заклятия. Грейнджер всегда считала себя достаточно способной волшебницей, но когда дело дошло до дуэли с Тео, то оказалось, что он очень талантливый маг. Парень выбил палочку из рук девушки быстрее, чем она успела произнести что-то, кроме «протего». Однако даже при этом Гермиона не позволяла себе хоть как-то реагировать на это, гордо смотря ему в глаза. Тогда это закончилось словесной перепалкой, сопровождаемой угрозами Нотта, которые, к счастью, он не воплотил в жизнь. Вообще существование Гермионы стало похоже на американские горки, наполненные мертвыми петлями, в которых ей приходится вращаться. Проблемы наваливались на её плечи с огромной скоростью, и девушка была очень удивлена, что до сих пор выдерживает все это. Гарри продолжает искать способ вытянуть из Слизнорта реальные воспоминания о Волан-де-Морте, с Роном она так и не разговаривает, Джинни постоянно говорит о Блейзе и Гарри, пытаясь разобраться в своих чувствах, а её голова забита многими вещами, которые даже не связаны друг с другом. Пару дней назад она с уверенностью заявила, что совсем скоро просто сойдет с ума и даже не удивится этому. На что Поттер улыбнулся и сказал, поддержит подругу в чем угодно, даже в этом. В тот день они ещё долго смеялись, вспоминая прошлые истории. Гермиона была несказанно рада, что тогда в вагоне перед первым курсом она зашла в купе к мальчишкам. Их дружба стала столь сильной, что они пойдут и в огонь, и в воду ради друг друга. До этого она считала, что такое возможно лишь в книгах, а в реальной жизни дружбы на века не бывает, но порой приятно ошибаться. Завернув за угол девушка услышала чьи-то голоса. До отбоя еще несколько часов, но ближайший коридор к больничному крылу чаще всего пустовал. Именно поэтому пребывание здесь кого-то было достаточно странным явлением. — Я тебе, кажется, уже сказал, что мне плевать на мнение Малфоя по этому поводу! — первый голос принадлежал Нотту. —Он — слабак! — Конечно, именно поэтому ты и пресмыкаешься перед ним, едва видишь? — вторым человеком, без сомнения был Блейз. Оба парня были злы — это было слышно по их интонации — и тот факт, что Гермиона не видела их не мешал ей утверждать, что еще секунда и один из них вцепится в горло другому. Здравый смысл приказывал девушке немедленно уйти оттуда, но вот интерес наоборот разгорался еще большим огнем от того, что она слышала. И она бы не была собой, если бы ушла. Поэтому аккуратно встав в одну из ниш, Грейнджер прислушалась. — Мой отец всегда говорил держать своих врагов как можно ближе, чтобы знать куда бить, — голосе Теодора отчетливо слышалась ухмылка. — Тебе не стоит быть таким наивным, Блейз! — Многого твой отец добился, — голос Забини также был полон яда. Стало ясно, что парни давно уже не друзья и имели сильную неприязнь друг к другу. — Твои амбиции не приведут ни к чему хорошему, Тео. И Драко не так прост, как ты думаешь. Он не обладает таким терпением, как я, поэтому советую тебе, по старой дружбе: не лезь на вершину горы, с которой придется катиться. Послышался звук приближающихся шагов и девушке пришлось шагнуть еще немного назад, чтобы оказаться в темноте ниши. И сделала она это вовремя, ибо в следующее мгновение перед ней прошел Блейз с каменным выражением лица. Прождав еще какое-то время, Гермиона шагнула на свет и продолжила путь до больничного крыла. Сегодняшний вечер однозначно не хотел давать Грейнджер возможности хоть немного отдохнуть от мыслей о Малфое, его секретах и о местонахождении. Этот парень когда-нибудь окончательно сведет ее с ума. *** Драко всегда знал, что он героем не будет, ему не достанется пьедестал победителя и окружать его будут лишь псевдо-друзья. Его жизнь будет такой, какой её задумал отец и выбирать он не сможет. Таковы устои в высшем аристократическом обществе: тебя будут окружать пираньи, которые будут всегда голодны и следует быть готовым к нападению. Люциус учил сына выдержке, чтобы хваленое светское общество не нашло места для удара. Хотя, когда ты лежишь без способности открыть глаза, пошевелиться или сказать что-либо, но при этом отлично все слышишь, едва ли тебя должно волновать общество, в котором крутится семья. Малфой видел множество снов и ведений за это время, чувствовал прилив магических сил и несколько раз ощущал жжение на левом предплечье. К нему часто заходила мать и ни разу отец. Однако среди всего этого лишь один образ помогал Малфою перебороть это состояние. И он бы упек в отделение для душевно больных, сказавшего ему несколько месяцев назад о том, что воспоминание о Грейнджер, которая стоит перед ним с красными щеками от смущения, покусанными и распухшими губами после поцелуя и растрепанной прической от его руки, будет самым лучшим из всех воспоминаний. Но сейчас, сидя на окне и наблюдая за снегопадом спустя почти месяц практически бессознательного состояния, его это ни капельки не удивляет. Прокручивание в своей голове того вечера стало его своеобразным наркотиком за это время. И теперь он снова нуждался в дозе… Девушка притянула его к себе и поцеловала. Драко никому не позволял такой вольности, никогда, и странным образом эта девчонка снова сломала все его «никто и никогда». Поцелуи с Грейнджер словно пускали разряд тока по его телу. Они помогали ему забыть обо всем, что происходило вокруг. Малфой притянул девушку ближе к себе за талию одной рукой, слегка толкая её торсом к стене, но этого казалось все равно слишком мало. Маленькие ладошки Грейнджер лежали у него на груди, но она не отталкивала, как делала это обычно. Её касания были нежны, а тихие стоны, вырывавшиеся в его губы, когда он слегка прикусывал губу девушки, были самыми сладостными звуками за последние месяцы, а то и года. Драко оторвался от нее лишь для того, чтобы сделать вздох. В следующую секунду он вновь впился в её губы с новой страстью, и девушка на неё охотно ответила. Парень хотел зарыться в волосы Грейнджер, но наткнулся на заколку. Аккуратно её расстегнув и вытянув из прядей, он спрятал украшение в карман. — С распущенными тебе куда лучше, — прерывая поцелуй тихо прошептал Драко в губы девушки. Они снова слились в поцелуе, всецело отдаваясь своим чувствам. Малфой не знал, как долго они пробыли в том коридоре и мог поспорить, что она также не могла дать ответ на этот вопрос. Он также не знал насколько быстро девушка убежала и не мог точно сказать, что он увидел в её глазах в тот вечер. И, откровенно говоря, парень не мог даже объяснить его резкий порыв сказать, что девушке лучше, когда кудри струятся по её спине. Это было его последним воспоминанием о ней. На следующее утро с помощью Снейпа он перенесся в мэнор по каминной сети, и чуть ли не с первого шага окунулся в семейные дела. Через час ему нужно вновь встретиться с отцом, и Драко больше чем уверен, что ему придётся столкнуться с гневом Люциуса, ведь он проявил слабость, что не характерно Малфоям. Конечно, парень и сам понимал, что это было позорно и тот факт, что он отключился на глазах у многих пожирателей, которые даже не были удостоены метки. Но Люциус знал о том, что сила юного Малфоя настолько сильна, что принятие темного клейма было едва ли не оскорблением для древней магии рода. Однако что-либо доказать отцу вряд ли представляется возможным, поэтому куда проще прямо признать свою слабость и продолжить тренировки. Драко всю жизнь шел к своим целям и не обращал внимания на последствия и мнения окружающих. Он понимал, что вокруг него всегда будет множество тех, кто будет ему завидовать и препятствовать. Но когда ты уверен в себе и своих силах, никому ничего доказывать не нужно, и парень в этом убедился уже давно. Так и всегда было в школе: он по умолчанию стал королем своего факультета, потом глава инспекционной дружины Амбридж (хотя это такое себе достижение), а потом просто никто решался говорить хоть слово против, ибо знали, что Драко не из терпеливых. Даже вечно соперничающий с ним Нотт скорее просто лаял, не решаясь укусить. — Хозяин Драко, — раздался писк домовика откуда-то справа от Малфоя. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, как аппарировала Тинки. — Тебя послал отец? — лениво повернув голову и обратив свое внимание на эльфийку, сказал Драко. — Да, Хозяин, — кивнул домовик. — Ваш отец не в настроении, и он просил передать вам, что ждет вас в своем кабинете в ближайшее время. Драко ничего не ответил домовику, а просто спрыгнул с подоконника и сменил рубашку черным свитером. В нем родилось какое-то сумасшедшее желание разозлить отца ещё сильнее. Создавалось впечатление, что его чувство самосохранения окончательно потерялось в вечер нанесения метки. Поэтому он совершенно не спеша вышел из комнаты и по знакомому пути дошел до кабинета отца. В этот раз за дверью было тихо, разве что шуршание нескольких бумаг нарушало гробовую тишину. Малфою было абсолютно все равно что ему скажет или сделает Люциус. Войдя в комнату без стука парень начал с порога: — Ты звал меня к себе, но ни разу не навестил меня. Отец, я поражен, что ты еще помнишь о моем существовании, — Драко сел в кресло напротив Люциуса и с вызовом посмотрел на него. — Я не стану потакать твоим слабостям, как Нарцисса, — холодно ответил мужчина, не отрывая глаз от пергамента. — Я вызвал тебя, чтобы передать слова Лорда. Драко не был удивлен этому, а даже ждал подобной фразы от отца. И как бы это не было странно, ему было абсолютно все равно. Вообще у парня сложилось такое впечатление, что из него выкачали все эмоции, оставив его безразличным ко всему. — Дай угадаю: он разочарован? — с ложной деловитостью заявил Малфой. — Ах, нет, он разгневан? — Хватит паясничать, щенок! — Люциус отбросил от себя бумаги и зло сверкнул глазами. — До тебя до сих пор не дошло, что ты удостоился огромной чести? Темный Лорд выбрал тебя в свой приближенный круг, а ты проявил такую слабость, опозорив Малфоев! Однако Лорд был благосклонен к нам и даже позволил тебе участвовать в сегодняшнем собрании. — Я думал вернуться в школу сегодня вечером, моё отсутствие и так затянулось. — Это приказ! В Хогвартс ты вернешься завтра рано утром! — Малфой-старший вновь погрузился в чтение пергаментов. Драко вышел из кабинета и направился в фехтовальный зал, ибо ему нужно было выпустить пар. Отец всегда так делал: давал ему указания, а потом просто игнорировал его присутствие. Но Малфой привык и уже не реагировал столь бурно, как это было раньше. Парень делал выпады, отрабатывая все приемы, которые ему только были известны. А мысли его уносились далеко из мэнора, в местечко в Шотландии, куда он впервые хотел вернуться. *** Гарри зашел в гостиную гриффиндора уже после отбоя, но так как завтра был выходной многие сидели внизу. Но его волновала лишь Джинни, а так как её не было в гостиной, то он прямиком отправился к себе в комнату. Просмотры воспоминаний о Темном Лорде сильно выматывали парня. Поднимаясь по лестнице, Гарри пришлось пригнуться, чтобы увернуться от целого роя валентинок. А ведь он даже забыл, что сегодня день всех влюбленных… Интересно, чем сейчас занята Джинни и думает ли она о нем? Зайдя в комнату взгляд Поттера сразу же остановился на покачивающейся фигуре Рона, который сидел на полу в позе лотоса и мечтательно глядел на луну. Такое поведение для Уизли было не характерно, и поэтому Гарри скинул куртку на кровать и шагнул к другу. — У тебя все в норме? –осторожно поинтересовался Поттер. — Кажется я влюбился, Гарри! От такого заявления парень встал как вкопанный. Ему же послышалось? Нет, он, конечно, ничего против Лаванды не имел, но чтобы у Рона так голову сносило… Что-то здесь не то. — Я удивлен, что ты раньше об этом не сказал, — пожал плечами Гарри. — Вы с ней уже несколько месяцев обжимаетесь. — Что? Ты о ком это сейчас? — по глазам Уизли было совершенно ясно, что он не понимает, о чем толкует Гарри. — Лаванда, — пояснил Поттер. — Но если это не она, то о ком ты сейчас? — Рамильда Вэйн, — едва ли не пропел Рон. И в этот момент Гарри словно молнией ударило, и он вспомнил разговор с Гермионой в библиотеке перед приемом у Слизнорта. Грейнджер тогда сказала, что Ромильда мечтает подлить ему амортенцию. Он тогда отмахнулся от этой мысли, но видя сейчас состояние Уизли он понял, что подруга оказалась права и его пытались приворожить. Парень помог подняться Рону с пола и потянул к выходу. С этим нужно было что-то делать, а иначе Уизли либо спятит, либо будет погребен заживо Лавандой, причем ни один из этих вариантов не лучше другого. И чтобы хотя бы заставить Рона замолчать и идти самостоятельно Гарри пришлось пообещать другу, что он встретиться с Рамильдой. Даже если и существовала более изощрённая пытка, чем десять минут беспрестанной болтовни Уизли о его любви к Ромильде, то Гарри о ней просто ничего не было известно. Никогда еще дорога до комнаты Слизнорта не казалась столь долгой. Парня одолевали мысли, связанные с его последним разговором с профессором: Гарри тогда решил пойти в ва-банк и просто на прямую попросить Горация рассказать о Томе. И не было ничего странного, что в тот вечер после собрания клуба Слизней зельевар выставил его за дверь сославшись на неожиданно появившиеся дела. Теперь стоя перед входом в комнату профессора Гарри начал думать о том, как бы попытаться разговорить его и получить столь необходимые последние крупицы информации. Парень постучал в дверь и долго ждать не пришлось. Но когда Слизнорт увидел человека, который решил потревожить его, резко изменился в лице. Едва ли у такой реакции могла быть какая-то иное объяснение, нежели их недавний разговор. — Гарри, — удивленно воскликнул профессор. Поттер уже хотел что-то сказать, но Рон буквально вылез вперед: — Ромильда? — Уизли посмотрел на профессора, но тут же скривился: — Это не Рамильда! Где она? Гарри с мольбой посмотрел на Слизнорта, и профессор шире распахнул дверь, впуская своих студентов внутрь. Гостиная Горация была достаточно большой и уютной. Прямо напротив двери был достаточно большой камин, выложенный из кирпича, а на нем стояли антикварные часы и несколько фотографий в рамках. Все это Гарри знал по собраниям клуба Слизней, ведь в паре метров от крайнего дивана был тот самый стол, за которым они и сидели каждый раз, когда профессор решал устроить званный ужин. Профессор усадил Рона на диван и отвел Поттера немного в сторону, чтобы тот мог нормально объяснить, что произошло. Гарри сказал буквально пару слов и Слизнорт сразу принялся рыться в своем ящике «Экстренных случаев». И уже через пару минут после принятия зелья, Уизли обрел достаточно ясное сознание. Гарри выдохнул с облегчением, ведь теперь его другу не угрожает праведный гнев Лаванды. Поттер был искренне рад, когда профессор предложил им остаться. Это был еще один шанс, чтобы вытянуть из него необходимую информацию, под средством дружественной беседы. В этот момент ему как никогда не хватало Гермионы. Она могла легко вывести любого человека на чистую воду, если того хотела, даже не прилагая каких-то особых усилий. Но её сейчас здесь не было, а значит нужно было импровизировать, чтобы не усугубить положение. И у Гарри действительно получалось построить светскую беседу, разговаривая с профессором обо всем и ни о чем одновременно. Когда Слизнорт решил поделиться со своими студентами медовухой, Поттер понял, что двигается в нужном направлении. Но все изменилось в тот самый момент, когда Рон сделал свой первый глоток из своего стакана. Все произошло слишком быстро: в одну секунду Уизли стоит и делает глоток напитка, довольно щурясь, а в следующую — он падает навзничь, почти теряя сознание и начиная биться в конвульсиях. Гарри и профессор Слизнорт замерли. Было ясно, что зельевар вряд ли станет отравлять их, да и его непонимающий вид доказывает это. Поттер очнулся от шока первым и бросился помогать другу. Он не потеряет еще одного близкого себе человека. *** Soundtrack 2 — «Skyfall» — Piano Instrumental Вечерние дежурства в медицинском крыле становились для Гермионы возможностью остаться наедине со своими мыслями, но всему однажды приходит конец. Эта ночь стала одной из самых страшных в её жизни. Когда Гарри и Слизнорт доставили в медпункт Рона при смерти, огромную роль сыграли отточенные навыки и скорость принятия решения, которые стали результатом огромного потрясения. Девушка выполнила все по инструкции. Ей на полном серьезе казалось, что она смогла сделать первый вздох с того момента, как Рон оказался на больничной койке, только после того, как мадам Помфри сказала ей, что теперь справиться сама. Но в этот момент к ней подлетел шокированный Гарри. И девушка не знала что говорить. — Гермиона, как давно ты скрываешь от нас, что обучаешься у Помфри? — тон Гарри был очень серьезен. — Я… Профессор МакГонагалл попросила никому не говорить, даже вам… Поттер хотел уже что-то сказать, но лекарь подозвала Гермиону к себе: — Совсем скоро рассвет, милая. Тебе стоит отдохнуть, — целительница одобряюще посмотрела на ученицу. Заметив взволнованный взгляд Грейнджер, направленный на кровать, на которой лежал Рон, женщина осторожно положила руку на плечо девушке и сказала: — Ты сделала все верно, с ним все будет хорошо. Дальше я сама справлюсь. Гермиона натянуто улыбнулась и, забрав свою сумку, направилась прочь из больничного крыла. Это была очень длинная ночь. Но даже несмотря на все это, Грейнджер не хотела спать, собственно, как и возвращаться в башню старост. Решение пришло как-то само собой: она пойдет в выручай-комнату и пустит свою фантазию в полет. Никогда еще спонтанное решение не было таким верным. Девушке давно стоило бы побыть совершенно одной, без посторонних глаз, и более лучшего места, чем выручай-комната — невозможно было придумать. За счет раннего воскресного утра, коридоры школы были абсолютно пусты. Тишину нарушал лишь стук каблучков Грейнджер. Она шла не спеша, наслаждаясь неповторимым спокойным морозным зимним утром, которое вызвало в ней множество противоречивых эмоций. Да, Рон оставался без сознания, а Гарри теперь не захочет с ней разговаривать, потому что она скрыла столь важную информацию, но щемящее сердце чувство, подсказывающее, что произойдет что-то поистине неожиданное, будоражило девушку. И подойдя к двери, ведущей в заветную комнату, она уже знала, что ей нужно… Войдя в комнату, Гермиона улыбнулась осознанию того, что у неё получилось преобразовать комнату в то, что она и хотела. Стены были светлыми, покрашенными в пастельно-бежевый цвет, который не бросался в глаза, но делал комнату теплой, пол был устлан огромным мягким пушистым ковром, а где палас не закрывал пол было видно, что это был светлый ламинат, выигрышно подчеркивающий общую обстановку в помещении. Но венцом всего был огромный молочно-белый рояль, стоявший в самом центре. Курса до четвертого, Гермиона все свои каникулы проводила за этим инструментом, посещая музыкальную школу. Она очень любила музыку, но для рояля у неё было отдельное место в сердце, ведь её единственным учителем была мать. Благодаря близкому знакомству с хозяином школы, Гермионе и миссис Грейнджер было позволено обучаться отдельно от основной группы в удобное им время. И Джин действительно превосходно обучила свою дочь игре на этом инструменте. Гермиона играла сложнейшие мелодии едва ли не с завязанными глазами и получала от этого небывалое удовольствие. Теперь она что-то уже забыла, но того восхищения и трепета лишь от вида этого музыкального инструмента не могло изменить даже время. Поэтому аккуратно присев на банкетку, Гермиона пробежалась пальцами по клавишам и почувствовала, как по телу пробежал рой мурашек. И не долго думая, девушка начала играть ту самую мелодию, с которой и начала свое обучение. Ностальгия затапливала ее с головой, вызывая множество приятных воспоминаний о родном доме. Необходимая последовательность нажатия клавиш сама всплывала в голове Грейнджер, и она играла не останавливаясь, одну мелодию за другой, даже не замечая, как пролетает время. Но когда Гермиона играла одну из своих любимых композиций её отвлек скрип входной двери. И в момент, когда она увидела зашедшего, сердце девушки совершило кульбит и, казалось, вовсе перестало биться. Она ожидала встретить кого угодно: любого ученика или профессора Хогвартса, но не его… Грейнджер просто замерла в той же позиции, в какой сидела и заметила, что неожиданный гость, совершенно не ожидавший этой встречи, так же, как и она, остановился. Идеально начищенные туфли, черный костюм сидевший на фигуре как влитой, выгодно подчёркивая все её достоинства, белая рубашка с накрахмаленным воротником, выделявшая аристократическую бледность и оттенявшая серые глаза, больше похожие на хмурое грозовое небо, в одни из самых дождливых дней, прямая осанка, создававшая впечатление, что у него в спину вставлены спицы — все это давало четко понять, что перед ней выходец из семьи аристократов. Перед Гермионой стоял Драко Люциус Малфой, и почти не моргая смотрел на неё.