Каспидский мёд

      Магнолия скучает. С приходом в этот город почторыцаря Карея казалось, будто всё расцвело, цветы стали ярче, а в городе атмосфера становилась теплее. Возможно, это чувствовала лишь сама девушка, ведь даже обычные горожане подметили, насколько счастливой выглядела она, когда Карей стал её другом. Это всегда были ребяческие игры и сбор всевозможных цветов в лесу. Особенно запоминались теплые посиделки дома, когда Карей после очередного задания приходил к ней и дедушке на чай, каждый раз принося с собой мед, немного молока и всё необходимое, чтобы приготовить вкуснейший грибной суп по «авторскому рецепту». Каждая из этих посиделок казалась лучшим, что происходило в её жизни! Даже дедушка начал улыбаться чаще, был почти всегда весёлым когда узнавал, что этот почторыцарь снова зайдет на чай, принося с собой вкуснейший мед.       С каждым днем, проведенным вместе, Магнолия с Кареем становились всё ближе, а к меду и супу прибавились цветы Белой Лилии, которые неведомо откуда каждый раз приносил парень. Девушке оставалось лишь каждый раз краснеть, видя на пороге своего небольшого дома знакомую фигуру с очередным букетом чудесных Лилий. Ужасно неприлично было желать большего, но это никогда не останавливало её от попыток ненавязчиво привлечь внимание парня, да и его самого это никогда не держало. Их отношения развивались неспешно, но всего один поцелуй в лесу дал понять, что теперь жизнь никогда не станет прежней.       -Б-Боже! — Пискнула девушка, едва сознание вернулось к ней.- П-прости! Этого не должно было произойти… Я! — казалось, будто в голове всё плавилось, будто шторм пронесся внутри сознания, разрушив прежний покой и порядок. Совершенно новые, неведомые чувства счастья, стыда, смущения и страха смешались в кучу, как в зелье опытного Алхимика.       — Будь тише…- Всего двух слов хватило, чтобы лицо вновь зарделось, а ногти впились в ткань белой рубахи парня. Теплые руки на талии вызвали поток мурашек.- Мы же не хотим, чтобы все увидели нас? — Лишь сейчас Магнолии хватило смелости поднять лицо, чтобы узреть красное как помидор лицо парня.       И казалось бы, что не так? Всё, возможно, и выглядело нормально, но лишь со временем. Посиделки стали чаще, дедушка даже доверил Карею ключи от дома, теперь он ощущался как полноценный член семьи. Лишь одна проблема волновала Магнолию, снежным шаром становилась всё больше и казалось, сейчас свалится крупной лавиной.       Раны. Свежие раны.       На чаепитиях вдвоем каждый раз замечала, как Карей частенько хромает, иногда шипит от прикосновений. Из под рубахи часто видны кое-как забинтованные раны, синяки, даже открыто кровоточащие раны, которые обрабатывать пришлось бы долго, как и отходить от них после. С каждым разом всё становилось всё хуже и хуже, особенно после битвы с главарем бандитов, когда Карей, как ей рассказал Тедрик, после объявления директора Штаба Почтарыцарей был в ту же минуту отправлен в лазарет и смог приступить к заданию только на следующий день.       Дальше Магнолия могла наслаждаться письмами от своего тайного возлюбленного. Встречи стали реже, раны тоже перестали мелькать перед лицом, но вот тот образ перед глазами всё никак не уходил. Девушка однажды успела увидеть малую часть битв с Кареем. Мало сказать, что она предпочла бы жить в неведении, незнании того, что происходит с ним на поле боя.       Они говорили обо всем. Начиная с обыденных вещей, заканчивая темами вроде архитектуры других городов, парень был готов бесконечно рассказывать о городке Шелло-Бэй, Грифонделе и его странных обитателях, а особенного его глаза горели, когда речь зашла о Кальдемонте. Карие глаза никогда так не горели, как горели при рассказе о столь красивом месте. Девушка могла быть почти спокойна, если бы перед глазами не стоял тот самый болезненный образ, израненный, побитый, ищущий помощи у местного населения.       И вот, всё плавно подошло к этому моменту. К этой самой ночи, когда на месте не сиделось, сна не было ни в одном глазу, да и просто хотелось окунуться в пучину собственных мыслей, лежа на кровати. Ей не хватало этих встреч, той радости, что приносило одно присутствие смелого почторыцаря. Если бы не смущение, та сказала бы, что не хватает его губ, его тела, но Магнолия никогда не сможет признаться, что во всех известных миру смыслах скучает по нему. Тук-тук       Простой звук заставил юное тело покрыться мурашками, а нервы натянуться как струна на гитаре.Два коротких стука в дверь, а ощущения будто кто-то громко крикнул. В такой тишине даже шорох простыней казался громким звуком, что уж говорить о скрипящих половицах дома Мэра, который сейчас мирно спал в другой комнате. Тук-тук       — Войдите! — не слишком громко сказала Магнолия. Сердце слегка успокоилось, ведь никто кроме Карея и дедушки не мог проникнуть в дом. Скорее всего дедушка опять что-то потерял, или упал с кровати и пришел попросить о небольшой помощи. Оставалось лишь сесть на кровати и выслушать, о чем же в такой поздний час хотел попросить её старый мэр.       Когда дверь открылась, а личность человека в темноте раскрылось, ей хотелось ущипнуть себя, ударить по лицу, облить холодной водой, что угодно, но лишь бы проснуться от этого сна.       Перед ней стоял Карей. С детской улыбкой, едва ли не от уха до уха.       — Боже! — Едва не крикнула девушка, подлетая к парню. В руках предательская дрожь от одного его вида, в глазах маленькие слезинки, а мозг снова начал транслировать тот самый образ, который почти забылся, почти остался мирно лежать на самых затворках сознания.       Растрепанные светлые волосы, глаза полные беспокойства, где под правым кто-то оставил смачный синяк.Нос с засохшей кровью, треснутая губа.Лицо полное царапин. Правая рука забинтована, тканью придерживаемая через шею. Неудивительно, если и хромота проявится, но одного этого вида хватало, что бы выдавить слезу.       — Господи, почему ты… Ты.- Прижалась к возлюбленному та, едва сдерживая слезы. Его не было слишком давно, слишком давно не было даже малейшей возможности прикоснуться, сжать в объятиях. Взволнованная девушка даже не заметила сумку на плечах Карея, особенно тот факт, что она была чем-то заполнена.       А со стороны ничего. Ни одного слова так и не выскочило из уст молодого рыцаря, лишь улыбка, совсем детская. Слабая, но твердая рука слегка отстранила девушку от тела измученного, давая ей понять, что одной высокой личности сейчас нужно пространство. Левая рука неспешно сняла сумку с крепкого плеча, хоть и с небольшими неудобствами.Слегка потряхиваясь, протянула сумку возлюбленной, и лишь несколько слов:       — Открой её. Это для тебя.- Четко, но так радостно попросил почторыцарь. Будто это именно то, что и привело его в этот дом.       Ноги понесли девушку к небольшому столику у кровати, куда можно было поставить небольшую по размеру сумку. Трясущиеся руки медленно схватились за края сумки, раздвигая их в сторону настолько, чтобы можно было достать тяжелую вещь, которую так хотел показать гость.       — Каспидский мед…? — Будто не веря, совсем тихо прошептала девушка, держа в руке небольшую баночку с медом, который так сложно достать. Собираемый огромными пчелами и по словам знакомых путешественников, достать его было сложнее, чем та могла себе представить.В голове будто улей, а в ушах эхом отразились слова, сказанные та давно, будто вскользь:       -…Что-то, что я очень люблю? — Слегка удивилась вопросу Магнолия, но поспешила ответить — Каспидский мед! Говорят, его собирают огромные пчелы.- Восторженно рассказывала девушка — Всегда было интересно попробовать!       — Да, я помню.- Уже тепло улыбнулся Карей, подходя ближе, чтобы свободной рукой погладить взволнованную по волосам.- Я всё помню, даже твои попытки флиртовать. Это невозможно забыть.- Похихикал почторыцарь, заставляя кожу лица юной леди предательски покраснеть.       Этой ночью Карей точно не успеет вернуться обратно в Штаб. Поцелуи со вкусом меда оказались более притягательными, чем сон.