flagship of my rue

      Ни для кого не секрет, что пятикурсник Хан Джисон и шестикурсник Ли Минхо презирают друг друга, но если бы вы спросили Джисона, он не смог бы сказать вам, почему. Это один из тех фактов, которые кажутся ему настолько очевидными, что он никогда об этом не задумывался: небо голубое, вода мокрая, а Джисон ненавидит Минхо.       Таким образом, когда профессор Пак назначает им совместное наказание за то, что они сорвали урок своей дракой (Джисон утверждает, что это Минхо начал), они обмениваются испуганными взглядами, в кои-то веки синхронно.       — Но, профессор Пак... — выпаливает Джисон, прежде чем съежиться в своем кресле под ее уничтожающим взглядом.       — Я жду вас обоих в своем кабинете ровно в шесть вечера, — резко бросает она. – А теперь вернемся к древним рунам.       Остаток лекции Джисон сидит тихо, послушно делая заметки и стараясь не обращать внимания на резкий взгляд, сверлящий его затылок.       — Я не могу поверить, — жалуется он Феликсу, когда они спешат из класса в Северную башню на прорицания. — Это наказание будет сплошным адом.       Феликс, благослови его Мерлин, непоколебимо оптимистичен.       — Никогда не знаешь наверняка, — говорит он с надеждой в голосе. — Может быть, это поможет вам лучше узнать друг друга. Минхо-хен не так уж плох, если ты узнаешь его поближе.       Джисон усмехается, закатывая глаза.       — Проблема в том, что мы слишком хорошо знаем друг друга, Ликси. Если сегодняшний вечер не закончится нашей дракой, я буду удивлен.       — Я все еще не понимаю, почему вы так сильно ненавидите друг друга, — задумчиво хмурится Феликс. — До третьего курса вы были в хороших отношениях.       — Я не выношу его самодовольную физиономию, — выплевывает Джисон, бессознательно сжимая кулаки. — Как только его пубертат прошел, он стал невыносимым.       Брови Феликса взлетают вверх в удивлении.       — Это больше похоже на то, что ты просто очень сильно влюблен в него, — говорит он через плечо, когда они поднимаются по лестнице в класс прорицания. — Это просто агрессивный способ сказать, что он очень милый.       Все лицо Джисона, должно быть, покраснело, так как он чувствует, как жар приливает к его щекам.       — Это... не так, — бормочет он, прекрасно сознавая, насколько неубедительно это прозвучало. — И вообще, зачем мне нужен такой самоуверенный человек, как Ли Минхо?       — Чем больше ты говоришь, тем больше мне кажется, что он тебе нравится, — протягивает Феликс, усаживаясь на свое место. — Минхо-хен вовсе не тщеславный, что ты бы точно знал, если бы когда-нибудь заговорил с ним без крика. Он действительно очень милый.       — Я говорил! — протестует Джисон, глядя на своего друга. — Было время...       — Мое мнение доказано, — самодовольно говорит Феликс, когда профессор Мьюи элегантно входит в класс и начинает урок.       Сегодня они практикуются в чтении на чайной гуще, но Джисон слишком занят для этого, пытаясь убедить себя в том, что он не влюблен в Ли Минхо, из-за чего он вообще не может сосредоточиться на подготовке.       — Думаешь о Минхо-хене? — дразнится Феликс, когда тот в третий раз чуть не роняет свою чашку.       — Только о том, как сильно я его ненавижу, — жалуется Джисон. Он осушает чашку в своих руках, чтобы не отвечать на покачивание бровей Феликса.       — И что же ты видишь? — спрашивает он, протягивая пустую чашку своему другу.       Феликс осторожно берет ее, смотрит на дно всего секунду, а затем объявляет:       — Это определенно какая-то птица, может быть, лебедь?       Джисон листает свой учебник, пока не находит значения лебедя.       — Удача и счастливая личная жизнь. Да ты издеваешься!       — Даже чай хочет тебе что-то сказать, — пропел Феликс, игриво подталкивая Джисона локтем в бок. — Может быть, что-то интересное случится во время наказания.       — Смотря что ты называешь интересным, — говорит Джисон, осторожно поднося чашку Феликса ко рту, чтобы предотвратить дальнейшие поддразнивания.       Джисон появляется в кабинете профессора Пака ровно в шесть и нисколько не удивляется, обнаружив, что Минхо уже там и ждет его; он заметил, что у него есть привычка приходить на десять-пятнадцать минут раньше.       — Профессор Пак только что была здесь, — коротко говорит Минхо. — Она сказала, что мы будем готовить руны для завтрашнего занятия, чтобы попрактиковаться в активации, — он тычет кипой пергамента и пером в сторону Джисона, а затем возвращается к своей работе.       Джисон проглатывает первые три резких замечания, которые хотят вырваться у него, и угрюмо садится рядом с Минхо. Он не может не взглянуть на руны парня и разочаровывается, обнаружив, что они идеальны.       — Здесь угол немного не тот, — самодовольно говорит он, легонько постукивая пальцем по пергаменту Минхо.       — Это всего лишь мой почерк, — огрызается Минхо, вырывая его из рук Джисона. — Не лезь не в свое дело.       — Это мое дело, — говорит Джисон, как ему кажется, вполне разумным тоном. — Если ты напишешь эти руны неправильно, профессор Пак заставит нас обоих задержаться, чтобы переделать их.       — Я писал их так весь год, а профессор Пак ничего не сказала, — говорит Минхо, свирепо глядя на Джисона. — Почему бы тебе не начать переписывать? Нам придется остаться допоздна, если ты не закончишь вовремя, придурок.       Джисон хочет сердито возразить, но помнит, что профессор Пак может вернуться в свой класс в любую секунду. Вместо этого он тянет к себе свиток, который дал ему Минхо, и принимается за работу. Это скучная, бессмысленная работа – переписывать руны, и вскоре ему становится так скучно, что он даже пытается вести вежливый разговор с шестикурсником.       — А тебе не кажется, что третий год изучений рун должен быть более развитым, чем этот? — удивляется он, откладывая пергамент в сторону и вытягивая спину. — Кажется, немного поздно для них, все еще нужно практиковаться в активации рун, разве они не должны делать свои собственные?       Минхо пожимает плечами, и Джисон видит, как напряглись его плечи.       — Судя по тому, что мне рассказала профессор Пак, похоже, что они с трудом справляются с этим делом. Впрочем, я не знаю, она, вообще-то, не любит жаловаться на своих учеников.       Для Джисона это прозвучало в стиле профессора Пака. Хотя она известна своей строгостью и требовательностью, она также известна своей справедливостью и всегда готова сопереживать своим ученикам.       — Она, кажется, беспокоится об этом, если ты спросишь меня, — комментирует Джисон. — Как ты думаешь, есть ли что-нибудь, что мы могли бы сделать в помощь третьекурсникам, чтобы она не была так напряжена?       Минхо выглядит задумчивым, морщины на его лбу, которые были видны с тех пор, как Джисон вошел в комнату, разглаживаются.       — Мы можем спросить ее об этом после наказания, — предлагает он, и Джисон кивает в знак согласия.       Он все еще не может поверить, что профессор Пак наказала его и Минхо – они определенно ее лучшие ученики. Это просто удача, что класс, в котором он работает лучше всего, должен быть с учителем, который не выделяет любимчиков.       — Звучит как план, — говорит Джисон, и Минхо слегка улыбается ему, прежде чем снова обратить свое внимание на руны, которые он переписывает.       Джисон действительно не знает, почему его сердце учащенно бьется, а лицо слегка краснеет, но он списывает это на то, что он не привык вежливо общаться с Минхо. Прошло еще несколько минут, прежде чем он смог полностью сосредоточиться на своем собственном пергаменте.       Остальная часть наказания проходит в молчании, хотя это гораздо комфортнее, чем ожидал Джисон. В конце концов, он мог бы научиться терпеть Ли Минхо.       Конечно, он тут же откажется от этой мысли, как только узнает, что они оба свободны во время занятий древними рунами третьего курса.       — Как насчет того, чтобы вы оба пришли и стали помощниками моих учителей? — бодро предлагает профессор Пак, не обращая внимания на драку, которую она вот-вот и спровоцирует. — Я не сомневаюсь, что вы будете бесценны.       Джисон и Минхо обмениваются взглядами, соглашаясь отложить свой неизбежный конфликт до тех пор, пока они не исчезнут из поля зрения их коллективного любимого учителя.       — Звучит здорово! — выдавливает Джисон, стараясь не звучать слишком разочарованно. Он должен преуспеть, потому что профессор Пак просто улыбается им обоим, взъерошивает им волосы рукой и, быстро попрощавшись, выбегает из класса.       Как только за ней захлопнулась дверь, Джисон издал протяжный стон, который через несколько секунд повторил Минхо.       — Ты не так плох, как я думал, Ли, но это не значит, что я могу терпеть тебя в течение полутора часов.       — Взаимно, — говорит Минхо, уже привыкший к неформальному обращению. — Но нам придется держать себя в руках в течение трех лет, иначе мы только еще больше разозлим профессора Пака.       Джисон тяжело выдыхает.       — Договоримся о том, чтобы оставаться цивилизованным, по крайней мере, на время занятий?       — Никаких обещаний насчет того, что будет потом, — говорит Минхо с легким смешком. Джисон уверен, что все закончится благополучно.       Когда он появляется на уроке древних рун третьего курса через несколько дней, Джисон ожидает только худшего, просто судя по их прошлому взаимодействию, он и Минхо едва ли могут находиться в одной комнате без драки.       Как ни странно, но на самом деле все идет довольно хорошо. Оказывается, что он и Минхо хорошо справляются вместе, когда их заставляют быть вежливыми, и кажется, что они оба пытаются подавить рефлексивную враждебность, которая характеризовала все их отношения.       Джисон проводит урок, помогая третьекурснику Слизерина по имени Чонин, у которого возникли проблемы с концентрацией его магической энергии, и он приятно удивлен тем, насколько сильно они продвинулись всего за девяносто минут.       — Кажется, я понял, — говорит Чонин, и его глаза превращаются в полумесяцы. — Большое вам спасибо!       — Не беспокойся об этом, — говорит Джисон, почесывая затылок. Он встает с того места, где сидел на корточках у стола Чонина, и замечает, что Минхо смотрит на него таким взглядом, который он не может определить. Единственное, что Джисон может сказать, это то, что это не просто враждебность, но парень отворачивается, прежде чем он сможет проанализировать дальше.       Странно видеть Минхо таким. Он мягок со студентами, терпелив, когда они не понимают его объяснений, и хвалит, когда они делают успехи. Джисон не уверен, нравится ему это или нет; у него возникает странное чувство в животе, когда он смотрит на улыбку старшеклассника и ерошит волосы третьекурсника.       Пытаясь избавиться от этого чувства, Джисон отправляется на поиски профессора Пака.       — Профессор, — начинает он, не решаясь прервать ее оценку. — А с чего мы должны начать, когда они освоят активирующие руны? Может, мне сказать им, чтобы они попрактиковались в их написании?       — Может быть, на следующем занятии, — предлагает профессор Пак, откладывая перо и бросая быстрый темпус, чтобы проверить время. — Сейчас уже немного поздно начинать новый материал. Вообще-то, раз уж ты об этом заговорил, я должна закончить занятия прямо сейчас.       Джисон и Минхо терпеливо ждут в сторонке, пока профессор Пак распределяет домашние задания и распускает класс. Она подходит к ним после того, как несколько отставших закончили задавать вопросы, сияя.       — По-моему, это был настоящий успех, — с энтузиазмом говорит она. — А не будет ли для вас слишком обременительным проводить уроки до конца семестра? Я не хочу навязывать вам свое свободное время, но...       — Конечно, нет, — выпаливает Джисон, и боковым зрением он видит, как Минхо кивает. — Мы будем рады помочь вам всем, чем сможем.       Он запоздало осознает, что записался на этот срок с тем странным чувством в животе, которое возникает всякий раз, когда он смотрит на Минхо, но профессор Пак выглядит такой счастливой, что не может заставить себя взять свои слова обратно. Кроме того, Минхо на самом деле не так уж плох, по крайней мере на занятиях.       — Это здорово, — говорит профессор Пак. — Не могли бы вы предложить им несколько занятий, чтобы они попрактиковались в запоминании нового словаря, которому я их учу? Я думаю, что изменение темпа моих лекций было бы полезно.       Джисон и Минхо обменялись взглядами, прежде чем кивнуть в знак согласия. – Мы можем встретиться в библиотеке после ужина? – осторожно предлагает Минхо.       – Да, конечно... – Джисон едва успел договорить, как профессор Пак перебила его:       – Замечательно, – выдыхает она. – Тогда увидимся на следующей неделе!       В то время как Джисон ожидает, что библиотечные "сеансы" с Минхо будут невероятно неловкими. По ходу семестра они переходят от встреч только в библиотеке и классе профессора Пак к фактическому поиску компании друг друга, и только когда Хенджин упоминает об этом, Джисон понимает, что они действительно стали близкими друзьями.       – Ты слишком много времени проводишь с Минхо-хеном, – комментирует его друг, играя бровями. Он выглядит так, словно ожидает, что Джисон яростно будет отрицать это и вновь подтвердит свою ненависть к шестикурснику.       Вместо этого Джисон просто задумчиво хмурится.       – Ага, – бормочет он себе под нос. – Думаю, что да.       В следующий раз, когда он видит Минхо, он тащит его к большому озеру, чтобы они могли насладиться хорошей погодой до наступления зимы.       – Хен, мы что, друзья?       Минхо смотрит на него как на сумасшедшего.       – Джисон, мы все время тусуемся вместе, – говорит он так, словно это очевидно. – Иногда мы даже едим за столом друг у друга. Конечно, мы друзья.       – Я рад, – говорит Джисон, притягивая шестикурсника к себе, чтобы обнять и уткнуться лицом ему в плечо. Минхо на мгновение застывает в объятиях Джисона, но затем расслабляется.       – Я тоже, – говорит он через секунду, и его дыхание ерошит волосы Джисона.       Есть только одна проблема с их растущей дружбой. Джисон мог все разрушить возникновением симпатии.       Феликс, потому что он самый плохой друг в мире, не перестанет смеяться, как только Джисон признается ему в этом.       – А можно мне сказать, что я тебе так и говорил? – он хрипит, изображая, как смахивает слезу с глаз.       – Нет, – шипит Джисон, резко тыча своего так называемого друга в живот. Пока Феликс дрыгается от прикосновений Джисона, они не делают ничего, чтобы подавить его смех.       – Я не понимаю, почему это проблема, – вмешивается Сынмин, лежа на своей кровати и отрываясь от учебника истории магии, и кидает вопросительный взгляд Джисону.       – Это катастрофа, – стонет он, плюхаясь на спину и уставившись в потолок. – Он ни за что не ответит мне взаимностью, ведь всего несколько месяцев назад мы буквально ненавидели друг друга.       – Я почти уверен, что он ненавидел тебя только потому, что ты все время злился на него без всякой причины, – резонно замечает Сынмин, выглядя так, как будто он уже устал от нытья Джисона. – И вообще, ты влюбился в него после того, как так долго ненавидел, так почему же он не может сделать то же самое?       – Потому что он – Минхо , а я – это я, – объясняет Джисон. Под озадаченным взглядом Сынмина он уточняет:       – Я имею в виду, что он так... так мил со всеми, и он скромный, и он великодушный, и он хорош собой во всем. А тем временем я...       – ...супер милый, – перебивает Хенджин, высовывая голову с верхней койки. – Если бы ты видел, как он смотрит на тебя, Джисон, ты бы не говорил все это дерьмо о себе.       – Согласен, – решительно говорит Феликс, садясь на пол рядом со своим другом. – Все то, что ты говорил о нем, можно применить и к тебе самому, тупица.       Джисон переворачивается на живот и зарывается лицом в ковер.       – Не думаю, что я ему нравлюсь, - хнычет он приглушенным голосом.       Наступает тишина, во время которой, он почти уверен, его соседи по комнате обмениваются взглядами. Наконец Феликс прерывает эту тишину.       – Ты должен прийти на вечеринку сегодня вечером, – говорит он, и Джисон моргает.       – Что за вечеринка? – спрашивает он, садясь.       – Та самая – празднование победы Хаффлпаффа над Гриффиндором в самом последнем матче, – говорит Хенджин. Это объясняет, почему Джисон, по крайней мере, не знает об этом – он практически не интересуется квиддичом.       – Почему я должен... – начинает он.       – Ты такой хмурый в последнее время, – объясняет Феликс, пригвоздив его обеспокоенным взглядом. – Если ты действительно хочешь забыть Минхо-хена, то это прекрасная возможность сделать это.       – Но ведь его там не будет, верно? – последнее, что ему нужно сделать, это напиться и выложить все свои секреты старшему.       – Я так не думаю, – говорит Феликс, нервно оглядываясь по сторонам и вообще выглядя очень подозрительно.       – Ты безнадежен, – говорит Хенджин, раздраженно вздыхая и скатываясь с койки. – Нет, Джисон, Минхо-хена там не будет, так что ты можешь пить столько, сколько захочешь.       Джисон с облегчением плюхается обратно, не замечая заговорщических взглядов, которыми его друзья буквально стреляют друг в друга.       Вечеринка в тот вечер была дикой до такой степени, что Джисон удивился, что их еще не спалил профессор Ким. И там были не только Хаффлпаффцы; удивительно, но ему удается обнаружить Бан Чана, гордость Равенкло и главного старосту.       – А что он здесь делает? – удивляется Джисон, подталкивая Феликса в сторону. Он весь вечер держался поближе к нему, так как не был близок с большинством присутствующих на вечеринке.       – Понятия не имею, – громко говорит Феликс, чтобы его не заглушила музыка. – Обычно он не появляется на подобных вечеринках, – добавляет он.       – Честно говоря, я тоже, – замечает Джисон. Ему немного жарко и кружится голова – возможно, он немного пьянее, чем думал.       Феликс оборачивается, кладет обе руки на плечи Джисона и смотрит ему в глаза.       – Тебе весело? – он невнятно бормочет, выражение лица откровенно озабоченное. – Мы можем вернуться наверх, если тебе нужно отдохнуть.       – Я в порядке, – говорит Джисон, закатывая глаза. – Я могу справиться с небольшим шумом и несколькими незнакомцами, не беспокойтесь обо мне.       – Но ты же ничего не делаешь, – протягивает Феликс почти жалобно. – Мы хотели, чтобы ты сегодня повеселился, а не хандрил из-за хена всю ночь.       – Я вовсе не хандрю! – протестует Джисон. Он явно говорит громче, чем хотелось бы, поэтому несколько человек вокруг них с интересом оглядываются. – Послушай, – продолжает он чуть тише. – Как насчет того, чтобы пойти поиграть в правду или действие с теми людьми?       – Звучит здорово, – восхищается Феликс, выражение лица возвращается к счастливому так быстро, что Джисон должен задаться вопросом, не обманывают ли его. – Пошли!       Люди, на которых указал Джисон, уже начали играть, но были рады включить в нее еще двух участников. Он узнает некоторых из них: Бан Чана, а также Со Чанбина из Слизерина и других–       – Феликс, нам нужно убираться отсюда, – отчаянно шипит Джисон на ухо своему другу. – Смотри, это Минхо-хен. Я не могу быть пьяным рядом с ним–       Но Минхо уже видит его и быстро обходит вокруг образовавшегося круга, чтобы положить руку на плечи Джисона.       – Джисони, – выпаливает он таким сладким голосом, какого Джисон никогда не слышал. – Я не знал, что ты придешь!       Джисон бросает на Феликса панический взгляд, но тот просто игнорирует его.       – Предатель, – обиженно шипит Джисон.       – Что? – спрашивает Минхо, тепло дыша в ухо Джисону.       – Ничего, – бормочет Джисон, наполовину желая оттолкнуть Минхо, наполовину желая притянуть его поближе. – А чья сейчас очередь, хен?       Минхо молча указывает на Чана, который в течение десяти минут пытается заставить Чанбина притвориться им.       – У меня такое чувство, что это будет скорее наказанием для Чан-хена, – шепчет Джисон, поворачиваясь лицом к Минхо и невольно погружаясь еще глубже в его объятия. Он на мгновение впадает в панику, прежде чем решить, что он уже слишком глубоко увяз, чтобы выпутаться, так что он вполне может наслаждаться этим.       – Согласен, – говорит Минхо неожиданно более низким, чем обычно, голосом. Он прочищает горло. – В любом случае, теперь Чанбин собирается... ох.       Чанбин только что спросил Феликса, не влюблен ли он в кого-нибудь из присутствующих.       Джисон, подвергшийся разглагольствованиям о мускулах шестикурсника Слизерина, собирается вмешаться от имени своего друга. Затем он вспоминает, что Феликс оставил его, когда Минхо обнял его, и меняет свое решение.       – Я выпью, – решает Феликс, с грохотом опрокидывая в руки рюмку огневиски, прежде чем кто-нибудь успеет возразить. Джисон внимательно смотрит на Чанбина – это вспышка разочарования, которую он видит?       Но прежде чем он сможет проанализировать реакцию Чанбина, Феликс поворачивается к нему и говорит:       – Джисон, правда или действие?       – Действие, – смело говорит Джисон, хотя и знает, что Феликс, вероятно, замышляет для него что-то недоброе.       – Иди поиграй семь минут в раю с Минхо-хеном, – говорит Феликс, невинно улыбаясь, и Джисон давится собственной слюной. Он чувствует, как руки Минхо напрягаются.       Если бы он был трезв, то Джисон выпил бы вместо того, чтобы выполнить действие, но... он действительно хочет провести семь минут в шкафу с Минхо, и алкоголь делает его немного храбрее, чем обычно.       – Если хен не против, – говорит он, делая попытку встать. Боковым зрением он видит, как глаза Феликса расширяются от шока, но большая часть его внимания сосредоточена на Минхо.       Он ничего не говорит в ответ, только встает и следует за Джисоном наверх. Когда они поднимаются по лестнице в комнату Джисона, шум вечеринки затихает позади них, пока не остается только звук их дыхания и шагов по лестнице.       – Извини, если это доставило тебе неудобство, хен, – говорит Джисон, как только они вошли в его комнату. Он садится на кровать и похлопывает по ней, приглашая Минхо присоединиться к нему, что тот и делает.       – Все в порядке, – говорит Минхо, слегка наклоняясь к Джисону. – Приятно снова побыть с тобой один на один, кажется, мы давно не разговаривали.       Джисон морщится, потому что да, возможно, это была его вина. После неприятного осознания своих чувств к Минхо он старался избегать его как можно больше, боясь, что выражение его лица выдаст его.       – Я скучал по тебе, – бормочет он, поворачиваясь, чтобы обнять Минхо. – Я вижу тебя только сейчас на занятиях, и мне это очень не нравится.       – Джисон, – говорит Минхо сдавленным голосом. Когда Джисон смотрит на него, моргая, он качает головой и мягко отталкивает его. – Почему ты вдруг стал таким чувствительным?       Рот Джисона неохотно кривится в недовольной гримасе.       – Почему ты такой злой? – он возражает и, к своему ужасу, чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Он никогда еще так не ненавидел быть эмоциональным пьяницей.       – Пожалуйста, не плачь, – запаниковал Минхо, беспомощно размахивая руками. Конечно, это заставляет Джисона плакать еще сильнее. – Джисон, пожалуйста, – говорит он, изящно проводя тонкими пальцами под глазами Джисона, вытирая его слезы.       – Я просто хочу обнять тебя, – говорит Джисон, чувствуя, что его голос похож на скулеж.       – Почему? – Минхо смеется, его голос слегка напряжен.       Джисон больше не может.       – Хен, – начинает он, отстраняясь и глядя Минхо в глаза. – Ты мне очень нравишься.       – Ты... – выдыхает Минхо. – Джисони, ты пьян, ты же не всерьез, – говорит он, словно пытаясь убедить себя в правильности собственных слов. – Сейчас тебе надо поспать, а утром мы поговорим. Он делает попытку выйти из комнаты, но Джисон цепляется за его рукав.       – Останься?       Минхо колеблется, но один взгляд на большие, полные слез глаза Джисона – и он сминается, как мокрая бумага.       – Хорошо, но только пока ты не заснешь.       Он снова садится на кровать, позволяя Джисону положить голову себе на колени. Возможно, это самое удобное место для Джисона, и он быстро засыпает, когда Минхо мягко проводит пальцами по его волосам.       Когда он просыпается, то не понимает, где находится. Затем события прошлой ночи будто ударили его, и он издал самый унизительный стон, который когда-либо издавал.       – Заткнись, – стонет Хенджин откуда-то сверху. – У меня болит голова.       – Кто-нибудь, пожалуйста, закройте жалюзи, – слабо жалуется Феликс и снова прячет голову под подушку. – О боже, я выпил слишком много.       Сынмин только раздраженно вздыхает и встает с постели, чтобы выполнить просьбу Феликса.       – Вы трое абсолютно безнадежны, – он на секунду останавливается у кровати Джисона и толкает его в плечо.       Джисон неохотно открывает глаза, борясь с пульсирующей головной болью, и несколько раз моргает, чтобы увидеть руку Сынмина, держащую маленькую бутылочку.       – Перцовое зелье, – поясняет он, протягивая Джисону, который с благодарностью принимает ее.       После того, как он выпил зелье, он чувствует себя намного лучше и этого достаточно, чтобы полностью осознать то, что произошло прошлой ночью.       – Ребята, – хнычет он, плюхаясь обратно в постель. – Я вчера здорово облажался.       – Ты поднялся наверх с Минхо-хеном, верно?       Вопрос Феликса был встречен шокированными взглядами двух других, которые засыпали Джисона вопросами.       – И что же случилось? Вы же двое ничего не сделали... да?       – А почему его сейчас здесь нет?       Джисон стонет в отчаянии.       – Хм. Возможно, я сказал ему, что он мне нравится.       – А потом? – требует Хенджин, свисая вниз головой со своей койки, чтобы услышать ответ Джисона. – Что он сказал в ответ?       – Он сказал что-то о том, что я пьян и не имею это в виду, – уныло говорит Джисон. – А потом он позволил мне положить голову ему на колени, пока я не заснул.       Феликс многозначительно откашливается.       – Похоже, ты ему очень нравишься, Джисон.       – Тогда почему он не принял моего признания? – хнычет Джисон. – Теперь я навсегда разрушил свою дружбу с ним, я больше никогда не буду пить.       – Хотя бы это неплохое решение, – вмешивается Сынмин, подходя к нему, чтобы вытащить Джисона из кровати и заставить одеться. – Я думаю, что если ты просто поговоришь с Минхо-хеном, пока он трезв, твои проблемы могут быть решены.       Джисон смотрит на него с подозрением.       – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?       Сынмин отрицательно качает головой.       – Мои уста запечатаны.       После того как Джисон оделся, они спускаются вниз. Неудивительно, что общая комната Хаффлпаффа заполнена студентами из других факультетов, которые вчера вечером потеряли сознание после огромного количества выпивки.       – Мы можем сегодня позавтракать в нашей комнате? – он умоляет остальных, как только ему представится возможность увидеть Минхо в Большом зале.       Его друзья вздыхают, но неохотно соглашаются, как только он смотрит на них щенячьими глазами.       – Ты же знаешь, что не сможешь избегать его вечно, – резонно замечает Сынмин.       – Я буду делать это так долго, как только смогу, – твердо говорит Джисон, и на этом все заканчивается.       Но это не так; после того случая, как его друзья сказали об этом, он не может перестать натыкаться на Минхо. Во-первых, в библиотеке, когда Джисон буквально ныряет за книжную полку и чуть не вырубается, пытаясь избежать встречи с шестикурсником. Затем, в Большом зале, когда Минхо начинает идти к нему только, Джисон практически выбегает из зала и ест на кухне.       Единственное место, куда он не может убежать от Минхо, – это класс, но Минхо достаточно предан своему делу, чтобы не упоминать ничего личного, пока они учат третьекурсников. Джисон думает, что он может вот так просидеть остаток года. В конце концов Минхо, кажется, понимает намек и перестает пытаться приблизиться к нему, и хотя Джисону хочется плакать, когда он понимает это, он говорит себе, что это к лучшему.       – Мы скучаем по тебе, – говорит Феликс, снова увидев Джисона, ужинающего на кухне с домашними эльфами. – Ты никогда не приходишь на ужин, и я чувствую, что даже Сынмин, Хенджин, и я никогда больше не увидим тебя.       Джисон отрывает взгляд от пирога с патокой, который он только что откусил.       – Мне очень жаль, – говорит он с несчастным видом. – Просто– я не могу видеть Минхо-хена, зная, что разрушил наши отношения.       – Ради всего святого, идиоты, – раздраженно шипит Феликс. – Если бы ты потрудился взглянуть на хена хотя бы на секунду, ты бы увидел, что он так же расстроен этим, как и ты. Даже если ты ему не нравишься, он явно скучает по вашей дружбе, так что, пожалуйста, поговори с ним.       – Я не могу, – причитает Джисон, напугав сидящего рядом с ним домового эльфа так, что тот чуть не опрокинул стул. – Извини, Посми, – говорит он извиняющимся тоном.       После этой встречи Джисон пытается провести как можно больше времени со своими друзьями, и Феликс любезно отказывается от вопроса о примирении с Минхо. По мере того как семестр затягивается, Джисон даже начинает задаваться вопросом, сможет ли он избежать встречи с Минхо до конца их школьных лет.       Все это приходит в голову, когда однажды профессор Пак тянет его в сторону после занятий.       – Я тут подумала, – начинает она, и у Джисона сразу же возникает ощущение, что все это плохо кончится. – Может быть, вы с Минхо могли бы спланировать более масштабное мероприятие на конец семестра? Поскольку ты больше не будешь помогать после перерыва, я хотела бы закончить все чем-нибудь захватывающим.       Джисон натянуто улыбается и кивает, не желая подводить своего любимого профессора.       – Конечно, – говорит он. – Я поговорю с ним об этом сегодня вечером.       – Звучит здорово, – говорит профессор Пак, и лицо ее внезапно становится серьезным. – Если бы вы двое могли сгладить все, что пошло не так между вами, это тоже было бы здорово, я действительно наслаждалась тем, что два моих лучших ученика стали друзьями.       Джисон краснеет до самой шеи, но послушно кивает.       – Я постараюсь, профессор.       Когда позже он идет искать Минхо в Большой зал, парень ошеломленно смотрит на Джисона, охотно ищущего его.       – Мы можем поговорить? – спрашивает Джисон, нервно перебирая руками.       Минхо кивает и оставляет своих друзей с обещанием найти их позже. Когда они уходят, Джисон чувствует ледяной взгляд Со Чанбина, сверлящий его спину, и невольно вздрагивает.       – Профессор Пак хотела, чтобы к концу семестра мы занялись более активной деятельностью для прощания с третьекурсниками, – нервно говорит Джисон. – Мы могли бы встретиться в библиотеке и обсудить это позже?       После того, как они договорились о времени, наступает неловкое молчание, во время которого Джисон обдумывает возможность поднять этот инцидент и прояснить все то, что происходит между ними. Его трусость в конечном итоге побеждает, и он начинает тихо прощаться с Минхо, прежде чем–       – И это все? – голос Минхо звучит сердито, и Джисон медленно поднимает глаза, чтобы встретиться со взглядом парня. Он резкий, обвиняющий.       – Мы не разговаривали уже несколько месяцев, и ты нарушаешь молчание только для того, чтобы спросить меня о проекте, который мы делаем для класса? – требует Минхо. – Послушай, если ты не имел в виду то, что сказал той ночью, мы никогда больше не сможем говорить об этом, но просто скажи мне правду. Я скучаю по тебе, – заканчивает он слегка охрипшим голосом.       Джисон дрожит.       – Хен, – говорит он, протягивая руку, чтобы схватить Минхо за руку. Он ведет его к большому озеру, к месту, где началась их дружба.       Как только они оказались на берегу, Джисон отпустил руку Минхо, повернулся к нему лицом и глубоко вздохнул.       – Когда я сказал, что ты мне нравишься, я не шутил. Мне очень жаль, но я знаю, что ты не любишь меня в ответ, и я пойму, если ты–       Минхо закрывает лицо руками и издает долгий стон, прерывая Джисона.       – Ты избегал меня месяцами из-за этого?       – Хен, мне очень жаль, – говорит Джисон, чувствуя волну вины за это. Как долго Минхо пытался поговорить с Джисоном, чтобы сгладить то, что произошло той ночью? Ему следовало бы знать, что Минхо никогда не осудит его за проявление чувств.       – Ты... – начинает Минхо, отрывая лицо от ладоней и недоверчиво глядя на Джисона. – Даже если бы ты мне не нравился, ты должен был просто поговорить со мной.       – Я знаю, – причитает Джисон, прежде чем в его голове всплывает то, что только что сказал Минхо. – Хотя...       – Как ты можешь быть таким рассеяным? – риторически спрашивает Минхо, обхватив ладонями лицо Джисона и нежно чмокая его в губы.       Джисон на секунду застыл, чувствуя, как бьется его сердце под мантией.       – Хен? – он хрипло выдыхает.       – Ты такой милый, – говорит Минхо, притягивая Джисона к себе и уткнувшись лицом в его плечо, что напоминает их первое объятие. – Как ты мог подумать, что я не захочу твоего возвращения? Я влюбился в тебя, как только увидел, как ты учишь Ян Чонина, когда мы помогали профессору Паку.       – О, – шепчет Джисон в плечо Минхо. – О, – повторяет он более уверенно, отстраняясь и мило улыбаясь шестикурснику.       – Поцелуешь меня еще раз?

Эпилог.

      Через год с небольшим Минхо приглашает Джисона на Рождественский бал. Он делает это сначала наедине, убеждаясь, что на Джисона не давит ничего, а затем снова публично.       – О боже, – простонал Джисон, совершенно униженный. В Большом зале танцуют дварфы с крыльями. – Я убью Минхо-хена.       – По-моему, это очень мило, – самодовольно говорит Феликс. – Очень вдохновенно.       – Вдохновенно Гилдероем Локхартом [1], – шипит Джисон. – Один из самых известных идиотов в истории.       – Тут ты прав, – признает Феликс, когда один из дварфов подходит к Джисону, прочищает горло и начинает петь самую фальшивую песню, которую Джисон когда-либо слышал, прося его пойти на бал с Минхо.       – Скажи ему, что я сначала сказал да, но теперь передумал, – говорит Джисон дварфу, который пожимает плечами и ковыляет вместе со своими соотечественниками прочь из зала.       Он не передумывает.       В день бала соседи Джисона по комнате, похоже, на мгновение сошли с ума. Хенджин тычет ему в лицо карандашом для глаз, и Джисон боится пошевелиться, чтобы не потерять один из своих глаз. Феликс постоянно меняет рубашку, не зная, какой оттенок синего лучше всего подойдет к галстуку Чанбина.       – Сынмин, пожалуйста, спаси меня, – умоляет Джисон своего единственного здравомыслящего соседа по комнате, растянувшегося на кровати с книгой.       – Мне пришлось пережить то же самое, – равнодушно отвечает он. – Ты выживешь.       Хотя Джисон сомневается в этом, он выживает, и он спускается вниз по лестнице Хаффлпаффа почти невредимым.       (Возможно, в какой-то момент Хенджин попал ему в глаз карандашом, но они оба согласились никогда больше не говорить об этом.)       Когда он выходит из общей комнаты, его встречает Минхо в белой парадной мантии, и у него перехватывает дыхание.       – Ты выглядишь потрясно, хен, – это все, что может сказать Джисон, когда они идут рядом друг с другом.       – И ты тоже, – искренне говорит Минхо. Его голос становится игривым. – А кто это тебе накрасил глаза? Я должен честно платить им за их работу.       – Это Хенджин, – смеется Джисон. – Но это было так больно– ведь именно он должен был заплатить мне.       Они уже прибыли в Большой зал, немного опоздав из-за суеты Хенджина. Минхо протягивает руку, приглашая Джисона на танец, и тот соглашается.       Как только они начинают раскачиваться вместе на танцполе, Минхо шепчет на ухо Джисону:       – Можно я открою тебе секрет?       Джисон кивает в плечо Минхо.       – Когда мы впервые встретились, я никогда не думал, что когда-нибудь стану твоим другом, – серьезно признается Минхо. – Я рад, что в прошлом году мы с профессором Паком получили такое наказание. Если бы мы этого не сделали, я бы никогда не узнал, насколько хорошо мы подходим друг другу.       Глаза Джисона уже наполнились слезами, и он никогда еще не проклинал свою склонность к чувствительности.       – Хен, моя подводка сейчас размажется, – протестует он.       – Все в порядке, – спокойно говорит Минхо. – Тогда я просто размажу свою тоже, и мы точно будем подходить друг к другу. – Он подносит руку к лицу и очень осторожно трет глаза.       Все, что может сделать Джисон, – это посмотреть на лицо своего парня с глазами панды и рассмеяться. Если бы вы сказали ему год назад, что он будет танцевать с Ли Минхо на Святочном балу, он бы только усмехнулся и рассмеялся. В то время это казалось совершенно немыслимым.       А сейчас? Это один из тех фактов, которые кажутся ему настолько очевидными, что он никогда об этом не задумывался; небо голубое, вода мокрая, а Джисон любит Минхо.