Beltane

      — Грейнджер...мы должны уйти...       Кровь стучала в его жилах, и Драко прилагал героические усилия, чтобы удержать свои руки подальше от неё, но безуспешно.       — Ммм... — только и ответила Грейнджер, и Драко заподозрил, что она не расслышала его, потому что прижалась еще теснее. Он попятился назад, стараясь не споткнуться о дюжину горшков с растениями, разбросанных вокруг, или случайно не наступить на одну из светящихся рун.       Когда неделю назад Драко услышал, что несколько восьмикурсников собираются улизнуть из школы и провести Белтейнский сексуальный ритуал в Запретном лесу, он отверг это предположение. Ритуалы плодородия были в высшей степени частной магией, а не чем-то таким, что любой уважающий себя и здравомыслящий человек мог сделать, посещая школу.       Рэйвенкло.       К черту все Рэйвенкло.       Если Драко добьется своего, то их очки будут в минусе до конца года.       Как только они с Грейнджер закончили вытаскивать всех, едва одетых и бессвязно говорящих, старшекурсников из Запретного леса, он понял, что они должны запечатать лес, сообщить Макгонагалл и держаться подальше, пока не пройдет Белтейн.       Он уже собирался уходить, когда Грейнджер подняла на него горящий любопытством взгляд.       — Ты когда-нибудь видел этот ритуал?       Драко не видел.       Он наткнулся на несколько журналов с колдографиями в семейной библиотеке, но никогда лично не был свидетелем даже ритуалов Белтейнского костра. Старые магические ритуалы и праздники не были чем-то, что всё еще праздновали почитаемые чистокровные семьи.       Грейнджер проскользнула обратно через защиту, которую они наложили, чтобы держать подальше учеников, и Драко несколько минут колебался, прежде чем последовать за ней. Его намерения были полностью продиктованы научным интересом.       Теоретически казалось вполне логичным, что если они будут держаться подальше от пентаграмм, то не слишком пострадают.       Грейнджер стояла возле костра, и Драко пытался прочитать руны на одной из пентаграмм, когда ее рука коснулась его ладони. Он посмотрел на неё.       — Драко, — сказала она. — Я могу тебе помочь.       Она придвинулась ближе, и Драко не смог заставить себя отступить. То, что они сотрудничали в течение всего учебного года, превратило его мимолетную фантазию в навязчивую идею, которую он намеревался преодолеть, как только ему не придется работать с ней ежедневно.       Грейнджер попросила Уизли ждать ее окончания школы. Драко был не настолько глуп, чтобы истолковать ее профессионализм и их совместное время учебы как нечто иное, кроме вежливости, независимо от того, как сильно он этого хотел.       Но теперь она расстегивала его рубашку, и Драко стоял молча, не в силах заставить себя отодвинуться. Её пальцы начали рисовать узоры на его обнаженной коже, а затем она наклонилась вперед и прижалась своими теплыми, мягкими губами к его сердцу.       Малфой застонал и притянул ее ближе, прижимая к своей груди и целуя так, как мечтал в течение многих месяцев. Волна желания захлестнула его. Грейнджер хотела его. Они должны были быть вместе.       Малфой скользнул руками по ее телу, лаская нежную кожу и исследуя каждый изгиб, наслаждаясь греховным вкусом ее губ, целуя Грейнджер все глубже и глубже.       Затем она начала светиться.       Он моргнул и обнаружил, что не только почти раздел ее, но и каким-то образом покрыл рунами и знаками, значения некоторых из них он знал, а некоторых - нет.       До него поздно дошло, что они вдвоем стоят на наполненной магией поляне с полудюжиной пентаграмм, нарисованных на земле, расположенной на территории определенно древнего замка, пропитанного поколениями магии.       Грейнджер снова прижалась губами к его губам, ее руки обвились вокруг его плеч, притягивая его обратно.       — Грейнджер...мы должны уйти ... — Малфою удалось вырваться прежде, чем ее пальцы нащупали его ремень.       Он ошеломленно попятился и прошел уже половину поляны, прежде чем запнулся за корень дерева, и приземлился прямо в центре одного из кругов.       Грейнджер последовала за ним, забираясь к нему на колени, ее глаза были туманными и недосягаемыми в плену пульсирующей магии, окружавшей их.       — Грейнджер... — его горло было плотным, что он едва мог говорить, но ее губы накрыли его рот, и потребность говорить отпала.       Он снова поцеловал ее со стоном наслаждения. Руки Малфоя обвились вокруг тела Грейнджер, он провел пальцами по ее спине и почувствовал, как она задрожала, когда его язык коснулся ее губ.       Она толкнула его на спину, и он почувствовал, как волна магии поднялась от земли и побежала по его венам. Грейнджер сидела на нем верхом, прижавшись бедрами к его бедрам. Ее глаза потемнели от похоти, и магия сочилась из нее через каждую руну, которую он нарисовал на ее коже.       Все его мечты и невысказанные желания были написаны на ее теле. Рука Грейнджер мягко скользнула по его левой руке, и Малфой мгновенно напрягся и попытался вырвать ее. Она поймала его запястье своими руками.       — Ты веришь мне, Драко? — ее глаза были наполнены магией.       Малфой медленно кивнул.       Она посмотрела вниз и кончиком пальца начала рисовать руну за руной над его темной меткой. Они светились все ярче и ярче, и пока он смотрел, метка исчезла с его кожи.       Он удивленно посмотрел на Грейнджер. Ее глаза стали яснее, все еще темные и горящие,но уже не затуманенные.       Девушка улыбнулась ему и наклонилась вперед, пока не прижалась к нему всем телом, и он почувствовал жар ее дыхания на своих губах. Они лежали рядом, освещаемые лунным светом и мерцанием костра.        — Белтейн должен помочь очиститься, — сказала Грейнджер. — чтобы начать все заново.       Она начертила последнюю руну на его лбу, медленно целуя в губы, и Малфой почувствовал магическое прикосновение их душ.