С чистого листа...

Через мгновение Кривицкий свалился на пол. Освободившийся от него, Алеников тяжело дыша, поднялся на ноги. В его руке был зажат злополучный пистолет. — О Боже… — прошептала дрожащим голосом Павлова. Она не могла отвести глаз от расползавшегося красного пятна. — Ира… Анатолий, как слепой, уставился на нее. Из коридора послышались громкие голоса: — Там был выстрел! — Геннадий Ильич, что там у вас? — из-за двери выскочил Брагин. Увидев его распростертым на полу, он запнулся на полуслове и перевел взгляд на пистолет в руке Аленикова. — Эй…— сказал он, подняв руки в воздух. — Бросьте оружие на пол. Анатолий не сводил своих глаз с его рук, но не спешил расставаться со своим пистолетом. — Я уверен, это какое-то недоразумение — продолжил Брагин, подходя к Аленикову. — Давайте не будем усложнять. Отдайте мне оружие. Закрывшаяся руками Ирина сквозь душившие ее слезы слышала весь диалог. Неужели это все происходит на самом деле? Неужели она действительно здесь? Почему этот ужасный день никак не закончится? В этот момент ворвались полицейские и Брагин быстро выбил пистолет из рук Анатолия. Павлова быстро рванула к Кривицкому и стала тормошить его: — Гена? Брагин кинулся к ним и взял за запястье Геннадия. Сквозь холодеющую кожу прощупывался пульс. — Санитары! Каталку быстро! — заорал Олег и в два прыжка пересек кабинет, чтобы освободить вход. У Ирины случилась истерика, и возле нее оказался вездесущий Брагин. Он прижал ее к себе: — Живой он! Без сознания просто! Сейчас мы прооперируем. Все будет хорошо! Опять все повторяется. Она также мерит шагами больничный коридор. Ожидание было томительным. Наконец из операционной вышел Брагин, улыбнулся и сказал: — Все хорошо! — Могу ли я к нему зайти? Брагин внимательно посмотрел на ее лицо, но ничего не стал спрашивать. — Он пока спит. Давай лучше завтра. А ты иди отдыхай, денек не из легких выдался. Взгляд Геннадия был прикован к двери, когда Ирина вошла в палату. — Привет, Егорова! От такого обращения у Павловой потеплело на сердце и она улыбнулась. В палате пищали медицинские приборы, измеряющие пульс, дыхание и сердечный ритм. Приблизившись к кровати, она опустилась на стул рядом. Взяла Кривицкого за руку. — Как твое плечо? — Я обколот обезболивающими. Не мучает пока. — хмыкнул Геннадий. — Приляг со мной. Ирина встала со стула и прилегла на край его кровати, поглаживая его руку. — Я могу долго оправдываться за тогдашнее свое поведение. Но могу выразить свое состояние одной фразой: я потерял голову. Молодой дурак был… — Не надо ничего объяснять! — Павлова прикоснулась своими пальцами к его губам — Давай просто забудем все плохое и начнем жизнь с чистого листа. Она обняла его за шею обеими руками и зажмурилась сильно-сильно. — Поцелуй меня. Только крепко и долго. Геннадий улыбнулся, глядя, как ее губы расплываются в озорной улыбке. И поцеловал. Крепко и долго.

Эпилог

Геннадий и Ирина вскоре поженились. Она стала Кривицкой. Егорка принял Ирину сразу же и через какое-то время стал ее звать мамой. Через год у Кривицких родилась дочка, а спустя еще два года появился сын. Над Анатолием состоялся суд, назначивший принудительное лечение в психиатрической больнице. Начнём сегодня с чистого листа Дышать и жить, любить и удивляться! Всё понимать, всё принимать И вновь с проблемами справляться! (c)