Грань

      Наши отношения были похожи на горки. Две недели, а в лучшем случае месяц, мы вели себя как простая пара: готовили вместе ужин, смотрели фильмы, смеялись, гуляли, любили. В остальное же время, мы убивали друг друга. Склоки, ссоры, слезы - стали в порядке вещей.       Подруги уже давно перестали обращать внимание на мои отношения и состояние. Они лишь качали головой, успокаивали, говорили, что так нельзя, прекрасно понимая, что я продолжу саморазрушаться. Все морали и лекции стали пустой тратой времени. Я была слабой, не способной принять решение, не готовой к одиночеству.       Но где же та черта после, которой поставят точку? Какая грань все еще цела во мне? Что он еще не смог сломать? Я перестала осознавать, что в отношениях является нормой. Я молча и беспрекословно следовала за ним, испытывая себя на прочность.       Кто же мог подумать, что сказка, которую я так отчаянно пыталась воссоздать, превратиться в кошмар.       Саске. Саске Учиха был популярен в школьные годы. Мы учились в параллели, а затем наши выпускные классы объединили. Я не была из тех девушек, что кидали на него восхищённые взгляды. Для меня он был типичным одноклассником, озабоченным половым созреванием и хулиганством, в виде курения сигарет за углом школы. Мне неинтересна его жизнь. Можно даже сказать, что он не существовал для меня. Иногда на уроках мы перебрасывались фразами, списывали, но, когда выходили за пределы учебных стены, становились никем.       Никто и представить себе не мог, что через четыре года, после окончания школы, мы встретимся.

21.09

— Как ты можешь себя так вести? — внутренне я была готова свернуть его шею. — Да, отстань ты. — Саске отмахнулся от меня и прошел на кухню.       Я тут же спрыгнула с кровати и последовала за ним, держа телефон в руках. Меня всю трясло от злости, боли и ревности. От сложившейся ситуации, даже немного подташнивало, и я придерживала себя опираясь на стены. — Ты себя нормально чувствуешь? — спросила я, стоя в дверном проеме и наблюдая за тем, как молодой парень ставит чайник.       Саске был одет в одни спортивные штаны темного цвета. Он был высок, подтянут. Темные волосы красиво обрамляли лицо, карие глаза сейчас смотрели на все с раздражением, а пухлые губы поджаты в тонкую полоску. Он и сам был не рад сложившейся ситуации, и всячески старался игнорировать окружающий мир. — Ты обманул меня. Ты снова меня обманул. — В чем я тебя обманул? Я не знаю откуда взялась эта фотография, — психанул Саске. — Ты сказал, что пойдешь к Наруто смотреть свою долбанную "Лигу Чемпионов", — во мне бурлила досада. Комок в горле предательски подступал, ломая мой голос. — Я жду тебя дома, пока ты развлекаешься с Карин в клубе. — Докажи это сначала, — спокойно ответил Саске, повернувшись к столешнице спиной и облокотившись на нее ладонями. — Я был с Наруто. — Ты меня за идиотку держишь? — меня порядком стало все это раздражать. — У нее в профиле фотография с тобой, с геотегом и подписью. Просто признайся, что ты облажался.       Я замолчала. Меня жгло от обиды. Я хотела просто кричать, ломая все на своем пути. Слезы наворачивались на глазах. Из-за всей этой ситуации, я чувствовала себя ничтожеством, которое не может решиться на действия. Но от осознания, что он был с другой становилось так тошно. Воображение — мое уничтожение, вырисовывало картины, от которых кровь в венах превращалась в раскалённую лаву. Воздуха катастрофически не хватало, отчего я рвано дышала. Мне было сложно сохранять связь с реальностью. Груз на душе постепенно увеличивался, отчего я приложила руку с телефоном к груди. Я не могла подумать, что мы снова вернемся к ситуациям с участием этой персоны. Карин. Будь она не ладна. — За что ты так со мной? — тихо спросила я. — Что я тебе сделала? Не нравится быть со мной, тогда уходи. Иди к ней и не появляйся в моей жизни.       Я посмотрела на Саске, прекрасна зная, что он ничего не скажет. Он всегда избегал прямых вопросов, особенно в подобных ситуациях, а тут, когда все факты против тебя, лучше отмолчаться. — Истеричка. Давай приплетай ее ко мне снова, — злобно проговорил Саске, выключая чайник. — Мне хватает того, что я вижу. У нее. Фотография. С тобой. — по слогам проговорила я. — Здесь приплетать ничего не нужно. Зачем тебе отношения, если ты проводишь время с другой? Почему ты не можешь брать меня с собой на ваши посиделки? — Могу. — Тогда почему не берешь? — Мы уже это обсуждали, — беря кружку с полки проговорил Саске, — мы собираемся пацанами, смотрим футбол, пьем пиво. Что тебе там делать? — Тогда почему после ваших посиделок у других девушек появляются подобные фотографии? — возмутилась я. — Она вообще в курсе, что мы вместе или это снова великая тайна? — Откуда я знаю. Меня не было с ней, — противостоял Саске. — Нашла какую-то херь, а теперь тычешь мне этим в нос. — Херь? — моему возмущению не было предела. — Херь — это твоя лапша на моих ушах. Может ты и с ней, и со мной встречаешься? Здесь кушаешь, там трахаешься. Очень удобно. — Да, конечно. У меня горем, — посмеялся надо мной Саске. — Будь я с ней, то с тобой бы жить не стал. — А я не верю, — скрестив руки ответила я. — Ну, твои проблемы, — ответил Саске, садясь за стол с кружкой чая. — О каких тогда отношениях может идти речь, если ты мне не доверяешь? — Я доверяю своим глазам. Ты был с другой, обманув и предав меня. Спасибо тебе за отношение.       Я развернулась и вышла из кухни. Слезы стали ручью бежать по моим щекам. Уже давно должна была привыкнуть к подобным ситуациям, но каждый раз как в первый. Боль пронизывает насквозь, воздух становится раскалённым. Я вою подобно загнанному и побитому зверю в темной комнате, забившись в угол. Я смотрю на фотографию, где запечатлены она и он. Счастливые, пьяные, живые. И внутри все противно сжимается. — Что во мне не так? — задаю себе один и тот же вопрос каждый раз.       Я знаю, что он не придет. Он никогда не приходит, пока я плачу. Он не успокоит меня, не станет объясняться. Только спустя время равнодушного хождения по квартире от кухни до балкона, он будет испытывать мое терпение. Он может рассчитывать на то, что я снова сорвусь за новыми подробностями, накаливая обстановку. Я приду, буду мусолить эту тему, пока он меня не пошлет. И снова слезы, снова я буду выть на взрыд. Только спустя время он скажет «извини», но это слово уже давно ничего не значит. Так отмашка, чтобы я отвязалась и перестала его докучать одними и теми же фразами, в надежде, что он действительно что-то осознает.       На следующий день я приняла решение — уйти.       Я снова обещаю себе, что смогу без него. Я справлюсь. Снова говорю, что пора прекращать это издевательство над собой, но в груди горит все огнем. Воспоминания, как живая карусель, слайдами с счастливыми моментами, крутиться в голове. Становится тошно, но руки собирают вещи, а из глаз капают слезы. Мне больно уходить. Из-за неготовности принять данность и факты, я начинаю торговаться с собой. Сидя на полу, посреди раскиданных вещей, я взвешиваю все «за» и «против».       Такси ждет. Мама снова встретит меня сердитым взглядом и фразой: «опять». Затем будет лекция о его поведении, моем отношении, и снова прозвучит вопрос, который я и сама себе задаю. — Когда это кончится?       Но решение принято. Я ухожу.