Святая милость

Znajomość

Бой был не равным, Геральт понял это, когда три острых словно копья когтя пропороли его броню. Зелья нужно было больше, Геральт понял это, чувствуя ускользающее сознание и внезапно ухудшающуюся видимость вокруг. Конец оказался бесславным, Геральт понял это, грузно оседая на землю, заваливаясь на бок под оглушительный визг монстра, одержавшего победу над Ведьмаком. Он уходил легко, под ногами была молочная полоса, то ли пух, то ли небесная манна, а может и вовсе звёзды. Вокруг было темно, единственным светлым пятном была дорога. Из звуков было лишь тихое перешёптывание деревьев да что-то напоминающее шёпот. Вслушаться бы, но давно забытая лёгкость так сладостно окутала тело и мысли, что не хотелось лишний раз даже поворачивать голову. Он шёл, ведомый дорогой, и впервые ничего не тревожило его душу. -Это не твоя забота! -А чья, отец, чья? Он погибнет без нашей помощи! Посмотри! Эта кровь будет на нашей земле! -Юлиан, в последний раз... -Ты всегда учил меня выбирать то, что придётся мне по нраву! -Юлиан!.. Тонкие руки приподняли тяжёлую голову павшего воина, нежные губы коснулись холодного лба, тихие слова прошения устремились ввысь. Над поляной опустилась тьма, скрывающая воина и колдовавшего над ним юношу. Геральт очнулся внезапно, будто что-то прервало его во время кошмара. Лёгкие кольнуло от поспешного вдоха, глаза заслезились, встретившись с яркостью чистого неба. Проморгавшись Геральт вновь открыл глаза. Безоблачное небо, верхушки старых деревьев. Лежал он на чём-то мягком. Ничего не болело. Мужчина сел, опираясь сзади на руки, осмотрелся по сторонам и удивлённо хмыкнул, заприметив справа от себя крупные листья, переплетённые между собой наподобие плошки, заполненные до краёв черникой и лесной малиной. Желудок заинтересованно отозвался на предложенное угощение. Крупные пальцы едва не раздавливали мягкие ягодки, и вскоре губы и подбородок Ведьмака были измазаны голубым соком. Звонкий смех разнёсся над поляной, заставив Геральта вздрогнуть и уронить-таки полураздавленную малину на штаны. Геральт замер, уставившись на штаны. Они явно были не его. Рубашка тоже. Окончательно сбитый с толку Ведьмак поднял голову и столкнулся взглядом с миловидным парнишкой. Намётанный взгляд выцепил много деталей, которые, к сожалению, ситуацию не проясняли. Парнишка был почти нагой, его бёдра скрывала повязка из воздушной ткани и несметного количества верёвочек с нанизанными на них красными бусинками. Тонкую шею, как запястья и щиколотки, украшали нити бус, сделанных из засохшей рябины. Не леший, не колдун, не... -Ты кто?- Решился прервать тишину Ведьмак. -Твой спаситель, -парень улыбнулся мигом напрягшемуся Геральту.- А ты мой вечный должник. -В каком смысле спас? -К Геральту постепенно приходило сознание о произошедшем... Вчера? Боги, да он даже не знает, сколько провалялся в лесу. И где та тварь, что чуть не лишила жизни мутанта?! Неужто его действительно спас вот этот вот... Всё то время, что Геральт прокручивал у себя в голове разные мысли, юноша сидел напротив, склонив голову набок, и, улыбаясь, смотрел прямо в жёлтые глаза. -Ты так и не сказал, как тебя зовут. Это невежливо.- Геральт вглядывался в светло-голубые глаза напротив. -Ты так смотришь, будто хочешь залезть мне в голову. Но знай, что у тебя ничего не выйдет. Меня зовут...- Парень задумался. Тень сомнений пробежала по открытому лицу.- Не знаю, как хочешь - так и называй. Чудесная улыбка соскользнула с лица, парнишка опустил глаза на цветочек, что вертел в пальцах. Геральт нахмурился. -Что ж, Лютик, что ты за существо?- Ведьмак поздновато спохватился, что вопрос был поставлен некорректно и грубо, но слова не вернёшь, а потому он уставился в ожидании, молясь про себя на необидчивость парня. -Лютик? Мне нравится. Это звучит поэтично и свежо. Я люблю лютики, они такие яркие, как солнце. Но на солнце долго смотреть нельзя, а на них можно... -Лютик. Юноша перевёл взгляд с цветочка на мужчину напротив. Скользнул взглядом по измазанным губам и усмехнулся. К нему вернулось хорошее расположение духа, слова вновь легко срывались с языка: -Считай, что я Велес*. Так что повезло тебе со мной повстречаться, а то кабы Богинку встретил- и пиши пропало. А так я тебя выходил от раны твоей злополучной. Вот ты мне скажи, почто ты ты в лес глухой пошёл? Да на ночь глядя? Какая нужда была? Я твои мечи видал- не бойся, под куст их припрятал для сохранности. Так выходит ты и про чудищ знал, а всё равно в чащу полез. Какая тебе от этого радость? В светлых глазах плескалось любопытство, настолько сильное, что парень Лютик подался вперёд, приближая лицо к суровому Ведьмаку. А тому и смешно стало от выражения лица да от ситуации в целом. Он поманил своего спасителя пальцем, заставляя подвинуться ещё ближе, и когда тот дёрнулся было вперёд- легонько щёлкнул по носу. Лютик отскочил, обиженно надувая губы, так что Геральт, усмехаясь, ответил: -Я Ведьмак. -Он ждал какой угодно реакции. Лютик ойкнет и поспешит скрыться. Или начнёт засыпать вопросами об убитых монстрах. Но наткнулся лишь на полный непонимания взгляд небесных глаз. Теперь в ступор впал и сам Геральт. -Да что ж ты, Лютик? Неужто и вправду в лесу живёшь и ничегошеньки не знаешь о том, что творится за стеною деревьев? -Я всю жизнь в лесу, кроме них и не видал ничего. Моё место здесь, я путникам заблудившимся помогаю, а как свезёт, так прилёгшим отдохнуть приятные сны показываю. А один раз сказителя повстречал, так столько историй рассказал! Ты, может, слышал какую из них?.. Геральт смотрел на болтающего Лютика. Дух леса. Вот кто его спас. Кто не единожды его спасал, когда во тьме пыталось проскользнуть мимо него зло, ветками указывал направление, шептал лёгким ветром, убирал из под ног хрупкие ветки, дарил тишину и укрывал своей пеленой. Вот кто дарил сладкий ночлег, подбрасывал сухостой для жаркого костра, кто подкладывал мягкие листья под тело. Надежда и защита странствующих. Невидимый спутник и покровитель. -Ты и не слушаешь будто? Ты прости, заговорил тебя, редко случаи выпадают, чтобы вот так предстать перед кем-то. -Один что ль живёшь? -Сам Геральт хоть и путешествовал один, но его поразила мысль о том, что этот хрупкий паренёк проживает свои года один-одинёшенек посреди огромного леса.- А сколько лет-то тебе, Лютик? -Лет? Я не считал. Но ты не думай, я не бессмертный. Коль захворает лес мой, так и я заболею. Или ежели много нечисти набежит да смрад с собой принесёт — тут-то мне тоже несдобровать. А живу один теперь, семья моя от меня отказалась... -Как отказалась?- У самого Геральта из семьи были холодные стены Каэр Морхена, но то Геральт, а это Лютик, что тоньше в два раза. -Нам нельзя напрямую судьбе мешать. И со смертью спорить тем более, но я не послушался, больно ты выглядел красивым и смелым. В одиночку на... -Так это из-за моего спасения ты один теперь жить будешь? -Получается что так. Но ты же не бросишь меня тут одного, верно? Я тебе подсоблю в дороге. Не дам с пути свернуть. Покушать приготовлю да лежанку насобираю. Отвар приготовлю. Сон охранять буду. В глазах размером с лесное озеро была надежда и такая вера в хороший исход, что Геральт больше для вида пожевал губами и утвердительно хмыкнул, принимая Лютика под свою защиту. Юноша вскочил и тут же засуетился вокруг Ведьмака: -Я тебе не помешаю, вот увидишь! - Сверкая аккуратными пятками, Лютик помчался в сторону кустов.- Вот мечи твои, я почистил их кое-как, броня твоя, считай, в негодность пришла, но я подлатал чуть-чуть, а ещё я петь умею. Даже лютня имеется! Людских баллад я не знаю, но могу спеть что-то своё! Послушай! Лютик был похож на сиротку, которому выпала призрачная возможность притереться к дому, он показывал свои таланты, в надежде, что умения оценят, а его мечта сбудется. Геральт смотрел снизу вверх на юного лесного духа, мелодично перебирающего струны, и улыбался краешком губ какой-то своей мысли. Жизнь не будет прежней, Геральт осознал это, глядя на кружащегося по поляне Лютика. На его плечах отныне лежит ответственность за жизнь хрупкого божества, Геральт осознал это, заметив тонкие порезы на светлой коже. Жизнь кардинально поменяла направление, Геральт осознал это, завязывая на руке браслет из сушёной рябины. Жизнь будет попросту другой, такой, что не могла предстать перед ним даже в самых смелых мечтах. _______ *Велес - покровитель искусств и путешественников

Zbliżenie

Мир начинал полниться слухами о Ведьмаке и его верном барде, что ходил с ним в походы. Догадки разнились: кто считал, что это переодетая ведьма (уж очень симпатичным было лицо певца), кто-то грешил на Право неожиданности, а кто-то высказал мысль, что таким образом с Ведьмаком расплатились жители крайне бедной деревни. К счастью, Лютика эти домыслы не тревожили, а Геральта, как он сам любил повторять, человеческие переживания не трогали. Впервые выйдя из леса, Лютик не замолкал ни на минуту. Его поражала величина мельничного колеса, нестройные ряды куцых крыш, лошади, запряжённые в плуг, тащившие его под грозные крики мужиков по свежевспаханной борозде. Но больший восторг он получал глядя на девиц, что смущались от одного вида этого восхищённого лица. Он готов был часами напролёт распевать им льющиеся из его уст песни, засыпал их комплиментами, легонько касался их волос и рук, смущаясь сам и смущая их. Увы, такое распутное поведение быстро прикрепило к хрупким плечам клеймо бабника и угрозы всем женатым и только готовящимся к женитьбе мужчинам. Присутствие рядом Геральта не позволяло мужикам распускать руки да языки, но всё же пару раз Лютика зацепило. Разнузданное поведение Лютика Ведьмака не цепляло, он лишь понимающе ухмыльнулся, когда бард впервые увидел звонких девушек на дороге и потерял все слова, вцепившись в руку Ведьмака, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах. Далеко не все девушки отвечали взаимностью барду. Кто по разборчивей, так сразу замечали, что идёт он пешком, в отличие от Геральта, путешествующего верхом на Плотве. Замечали тонкий браслетик сушёной рябины (не суженой ли дареный?). Замечали неопытность и детскую восторженность всему, что его окружало. Да и кому в мужья сгодится парень, что своими тонкими светлыми руками только и умеет что струны перебирать? Хоть комплименты и звучали правдиво и лестно, но семью не на словах строят. Замужние же женщины, привыкшие к уставшим после тяжёлой работы мужьям, отвыкшие от простых ласковых слов, тянулись к нежному цветочку, что воспевал морщинки возле милых глаз да загрубевшие от толстой пряжи пальцы. Теперь же, когда слава о них бежала впереди, врагов у Лютика скопилось порядочно. Пару раз Геральт в последний момент успевал растащить озверевших мужиков, а пару раз Лютику доставалось по шапке. И вскоре Ведьмаку надоело, заходя в таверну, следить за кошелём да за спутником. -Лютик, ты б полегче жил, а? Мне, знаешь ли, не в радость с людьми биться от того, что ты их жён уводишь. Найди себе другое увлечение. Пой свои баллады да деньги зарабатывай. А к бабам чужим не лезь! Понял? Лютик, следуя пешком за Плотвой, молча кивнул, рассматривая россыпь камней на дороге. Он сам отказался от покупки лошади лично для себя (они же тоже живые, Геральт!); в минуты сильной усталости, когда Лютик спотыкался через каждый второй шаг, Геральт язвительно хмыкал, но всё же затаскивал барда в седло. -Геральт, а ты любил кого-то так сильно, что готов был действительно пойти на всё? -Лютик, я не умею чувствовать, я мутант. -Но любовь, Геральт, сильнее. Она же движет мир вперёд, на её руинах расцветает бурьян, во имя любви создаются шедевры. Любить и погибнуть: это сочетание — вечно, стремление любить означает готовность к смерти. Признаюсь, что до недавнего времени я не любил, не мог любить, не любит тот, кто про любовь трубит. Но пару дней назад я проснулся с мыслью, что моё восприятие мира изменилось. Неужели ты не чувствовал нечто подобное? Геральт протянул своё извечное «хммм», молясь всем богам о том, чтобы в следующем предложении Лютик не высказал своё желание развернуться и поехать к оставленной позади единственной и верной любви. -Я размышлял над вопросами: зачем я встаю? Что заставляет меня улыбаться? Что приходит перед сном? О ком пою? И знаешь, - тут Лютик выдержал волнительную паузу.- Я понял, ради кого и почему. Геральт запоздало понял, что его спутник смотрит на него, совсем не заботясь, куда ставит ноги. Небольшой камень - вскрик. И Геральт пришпоривает Плотву, выжидая, когда Лютик поднимется на ноги. Ведьмак смотрел на барда, пока тот не поравнялся с ним, отряхивая костюмчик от дорожной пыли. На подбородке появилась ссадина. Пройдя многие вёрсты, Геральт забывал порой, до чего хрупок его Лютик. Вот и сейчас он смотрел на жемчужные капли, выступившие в уголках глаз, еле подрагивающую губу, содранную кожу на ладонях. Однозначно пора сделать привал и промыть даже столь незначительные для самого Ведьмака ранки- всё же Лютик божок, небольшой в их иерархии, но дорогой сердцу. Настал черёд Геральта задаться вопросом: правда ли Ведьмаки не знают чувств? На землю спускались сумерки. Солнце в последний раз окропило верхушки деревьев оранжевым светом, последние птицы опустились в гнёзда, а двое путников в молчании доедали скромный походный ужин. За время их путешествий Геральт узнал, что Лютик любит сладкое. Им посчастливилось (по мнению барда) попасть на ярмарку в одном из сёл, через которые лежал их путь. Настоящий праздник для толком не знающего мира барда. Разноцветные ткани, украшения из меди и стекла, фигурки, но самым манящим оказались для Лютика угощения - яблоки в карамели, петушки, ароматные пряники. Прекрасно осознавая скудность их денежных запасов, парень молча глотал слюну и бросал взгляды на детей, коим несказанно повезло получить заветную сладость. Геральт, горой возвышающийся над прилавками, след в след ступающий за Лютиком, лишь качал головой и немного жалел об отсутствии пары лишних монет. Обойдя всю ярмарку по два раза и насладившись в край манящими запахами, Ведьмак и его бард продолжили путь. Лютик говорил о том, что его зацепило из товаров больше всего, старательно обходя упоминание сластей. -А тебе что запомнилось, Геральт? Ведьмака всегда поражало неподдельное желание Лютика узнать его мнение по какому-либо вопросу. И тот редко успокаивался, если не получал в ответ что-то более развёрнутое нежели «хммм». -Кинжалы. -О, да, они были прекрасны! Я обязательно накоплю монет для самого лучшего кинжала! Пусть он будет с резьбой на... Нет, лучше гравировка или... Пожалуй, ты выберешь сам, чтобы было удобно и надёжно. Я мало что смыслю в кинжалах, не хочу потратить деньги впустую. -Лютик. -А? -Держи. Геральт не смог бы описать словами то чувство, царапающее горло и щекочущее в носу, от последних слов барда. Никто не прежде не делал ему подарков. Вернее, не собирался. Ему платили деньги за убийство чудовищ, а не чтобы он купил себе что-то по душе. Ещё никогда Геральт не был уверен в том, что сделал всё правильно. Он протянул замершему Лютику блестящий красный фрукт на палочке и едва успел отвернуться, чтобы спрятать раздражающе широкую улыбку от безграничного счастья барда, появившуюся на лице при виде желанной сладости. Но ещё сильнее Геральта удивило протянутое ему обратно яблоко. -Мне будет приятно, если ты тоже попробуешь его вместе со мной. Ведьмак не мог сказать, в какой именно период жизни он научился разделять чувства, но точно мог сказать, что это весьма приятно. А тогда он шёл по дороге, кусая с Лютиком по очереди карамельное яблоко. Никто из них не запомнил название села, что одним единственным яблоком опровергло самый жуткий миф о мутантах. Геральт кинул в костёр палочку, которая послужила вертелом для готовки скромного ужина, отряхнул колени и, подняв с земли небольшое лукошко полное ягод, протянул его барду. Ему нравилось это появляющееся на лице неизменное выражение счастливого удивления, нравилась смущённая улыбка, опущенные ресницы и постоянное предложение «угощайся тоже». В такие моменты будто становилось теплее, комфортнее. Осознание, что всё идёт правильно. Это чувство делало его живым. Но особенно приятно становилось от мысли, что это взаимно. -У тебя вот тут, немного... Прикосновение холодных пальцев к горячим губам, вспыхнувшая мысль об опасной близости вспыхнула как пламя на ветру и тут же угасло. Холодящее ощущение на губах осталось. -Прости. Геральт внимательно всматривался в лицо Лютика, ища подсказку, какой-то знак, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но это что-то проворно ускользало от внимания охотника. Впервые отпустив все мысли прочь Ведьмак наклонился и коснулся чужого рта пальцем. Нежно огладил очерченные нежные уста, надавил легонько на большим пальцем, приоткрывая. Соскользнул под рассечённый подбородок, провёл указательным пальцем за ухом и, не дав опомниться, поцеловал в открытые губы. Ладонью приподнимая за шею лицо, спустился к линии челюсти, выцеловывая. Дойдя до мочки уха, прикусил её, тут же принимаясь посасывать. Одна рука по-прежнему держала за шею, удерживая на месте, вторая же плавно перемещалась с затылка на поясницу, оглаживая, массируя стройное тело. Лютик, пришедший в себя, положил тонкие ладони на грудь Ведьмака, проводя снизу вверх, дразня сжавшиеся соски через ткань рубахи. Шнуровка у горла немного ослабла и ладошка скользнула внутрь, оглаживая жёсткие волосы, легонько задевая ногтями сосок. Геральт, тяжело выдохнув через нос, аккуратно подхватил Лютика и положил на землю. Хорошо, что сумка стояла рядом: плащ, пузырёк, что понадобится чуть позже, кусок тряпицы... Дублет и рубашка Лютика были сорваны в мгновение ока, на прохладном воздухе вечера тело юноши тут же покрылось мурашками, поэтому Геральт, предварительно скинув рубаху, накрыл его своим телом. Губы, шея, ключицы, грудь - тело Лютика отзывалось на малейшее прикосновение. Нашарив руку барда Ведьмак протянул её к своему паху. Ловкие пальчики обхватили возбуждённый член, принялись оглаживать и чуть сжимать. Первый стон сорвался с губ Ведьмака, который сам того не ожидал, когда руки потянули его плотно сидящие штаны вниз. Второй стон Лютик выбил из него, ловко переворачивая Геральта на спину и обхватывая его колени своими ногами. Третий полустон-полурык был вызван неразрывным зрительным контактом, когда Лютик припал к нежной плоти, медленно облизывая головку, вбирая её в рот и вновь выпуская. Руки удерживали бёдра, не давая пошевелиться и взять инициативу. Следующее движение чуть глубже, головка скользнула по нежной внутренности щеки, едва касаясь стенок горла. Ещё один требовательный стон. Лютик начал водить головой быстрее, рука перебирала, чуть сдавливая, яички. Руки Геральта то зарывались в густые волосы Лютика, то оглаживали его плечи. Замешана ли была здесь магия лесного духа или нет, но разрядка наступила быстро. Геральт попытался было выйти из тёплого рта, но Лютик сжал чужие бёдра, сильнее втягивая щёки и проглотил всё, не уронив ни капли. Безумным огнём горящие очи Ведьмака столкнулись с холодным свечением глаз лесного божества. Там, в ночном лесу, полном шорохов и шелеста, в свете догорающего костра, под звёздным небом они связали друг друга незримыми узами, заверяя свою жизнь в обмен на жизнь другого.

Zgubienie

Ещё ни разу не было так тяжко сделать шаг. Бредущая в беспамятстве дорога казалась ошибкой, ступишь на которую — и лишишься памяти, всего, чем дорожил. Будет ли хоть шанс оправдать ту безжалостную милость, выбраться за грань уютной опостылевшей свободы, в сухую лечь траву, чтоб услышать доносящийся сквозь ветер голос? Этого не знал ни Геральт, ни Лютик. Об этом молчали и боги, погрузившие лес в скорбное молчание. Дорога многому учит. Например, тому, что ты ничего не можешь взять с собой. Ни сад, ни калитку, ни яблоню, ни старое ореховое дерево, ни невидимого дятла, методично отбивающего дробь там же, на том же ореховом дереве, ни птичий утренний гомон, ни набегающую на берег волну, ни добытые по пути трофеи – ракушки и камни всевозможных форм и оттенков. Все это останется здесь, на этой земле, и ты пойдёшь дальше, разве только чуть сожалея об оставленном. Дорога — она не имеет конца, в задумчивости остановишься, стоя на распутье перед каждым поворотом, а она продолжается, продолжается. Но ничто не может длиться вечность, даже дорога.