Катарсис

Длинный коридор больницы ночью освещался лишь лунным светом, который падал из окон прямо на пол. Высокие потолки и невзрачные обшарпанные стены выглядели пугающе. Голова светловолосой девушки не опускалась к полу, она все разглядывала узор опавшей штукатурки, медленно шагая вперед по коридору. Картинка перед глазами не менялась, становилась только хуже. Виднеющиеся серые плиты крыши между пятнами светло-серой краски; торчащие провода, подразумевающие оснащение дополнительными лампами и розетками. Все выглядело так ужасно и небрежно, что по коже девушки побежали мурашки. Она никогда не была в таких местах… И не собиралась. Вдруг ее тело невольно коснулось пустой инвалидной коляски, которая стояла у стены. Девушка вмиг опустила голову и посмотрела, на что наткнулась, вздрагивая. Она испугалась, что сейчас потеряет равновесие и упадет, но смогла устоять на ногах. Такая разрядка вернула её в реальность. Девушка оглянулась и снова уставилась на средство передвижения. — Зачем тут инвалидная коляска? — Проговорила она, едва касаясь взглядом своего белого халата, который был надет… на ней? — Что? Что это за мешок на мне? Разведя руки в стороны, девушка осмотрела свой внешний вид и была, мягко говоря, в ужасе. Огромный белый халат, напоминающий пододеяльник с дырками для головы и рук, открывал лишь её ступни, на которые были обуты белые тапочки. Девушку бросило в жар, она подняла голову и громко, со страхом, проглотила слюну. Где, чёрт возьми, она? Что это за место? Кто над ней так пошутил? Ступив назад, девушка развернулась на сто восемьдесят градусов и начала смотреть в конец коридора, откуда и пришла. Казалось, будто он шел ещё на километр вперед. В полном одиночестве и тишине было слышно, как билось сердце девушки. Только она хотела ступить дальше по коридору в решительной надежде найти выход, как громкий крик распространился, казалось, на всё здание сразу. В том конце коридора показалось трое людей в белых медицинских халатах. — Вот она! Пациент Пак Розэ! Держите её! Казалось, будто земля начала уходить из-под ног. Только успевая заметить, как на девушку побежала толпа санитаров с белыми лентами, Розэ едва смогла передвинуть каменные ноги, чтобы побежать. — Нет, нет, нет! — Как в бреду повторяла она, с каждым разом все громче и протяжнее. Кинувшись дальше по коридору, девушка громко дышала и плакала, каждый её шаг был все труднее и труднее, а врачи все ближе. Уже на десятом шаге она не продвигалась дальше, ни на один миллиметр. Соленые слезы уже намочили все ее лицо и шею, скатываясь в воротник. Они все ближе. Нужно бежать, но девушка будто лишилась сил. Морщась, крича, она изо всех сил пыталась бежать дальше, но каждый шаг возвращал её обратно. И вот, внезапно почувствовав, как её схватили двумя огромными белыми лентами, блокируя её руки, она громко и истошно закричала, зажмурив глаза. — Нет! Её тело потащили назад, стягивая ленты все туже. Розэ потеряла равновесие, теперь её ноги просто везлись по полу, но она упорно сопротивлялась. Она не могла двигаться, у неё не было свободы, её не слышали, за неё решали, из неё делали больную. Слезы не смущали железных и беспристрастных санитаров, им было абсолютно плевать. Они выполняли свою работу. Розэ пыталась вырваться, брыкалась, останавливала движение, но все было бесполезно. Ей казалось, что она превратилась в призрак, в фантом. Она не ощущала своего тела, тяжести рук и ног, она будто стала пустотой. Подняв на руки обессиленное тело пациентки, санитары небрежно кинули её на скрипучую старую кровать, на которой до этого побывало достаточное количество сумасшедших больных. И каждый, наверное, оставлял частичку своего заболевания здесь, на этом месте, потому что голова разрывалась от шума и голосов, от эмоций и болевых ощущений. Как никогда кстати здесь пригодился бы палач, который с особой нежностью и любовью отрубил бы голову вместе с шеей. Розэ почувствовала, как её тело отпустили чужие руки. Она открыла глаза и начала жадно глотать воздух. Девушка все также смотрела на потолок, потому что двигаться она не могла. Её руки и ноги привязали к кровати. Пытаясь двинуться, она поняла, что не может освободиться. Волна страха снова накрыла её. Как это, она не может двигаться? Никто не может ни в чем ограничивать Пак Розэ. С каждым беспомощным бесполезным движением она теряла силы все больше, но злость и обида в груди, наоборот, нарастали. Девушка замерла, лишь когда дверь в палату скрипнула. Кто-то пришел… Розэ тяжело дышала, она устала бороться. Смирно смотря в полоток, девушка слышала только своё дыхание и чувствовала, как капли слез и пота падают на матрас и стекают к её спине. — Ну привет, Розэ, — ухмыляясь, произнес женский голос. — Как я рада тебя видеть здесь. Пак потеряла дар речи, её дыхание сбилось, сердце замерло. Она хотела вжаться в матрас и провалиться под землю. Со страхом она ждала момента, когда лицо покажется над её кроватью, когда её самые ужасные опасения окажутся правдой. — Ты, наверное, меня уже не помнишь, зато я тебя помню прекрасно. Посторонняя девушка наклонилась над кроватью. Женское лицо попало в поле зрения Розэ. Девушка оказалась до боли знакомой. Её лицо, изуродованное шрамами вместе с залитыми кровью глазами от лопнувших капилляров ввели Розэ в ужас. Пак сразу же поняла, зачем она здесь, и начала вырываться из оков постели, пытаясь позвать на помощь, кричала и зубами кусала треклятые завязки. Казалось, будто девушка пробежала стокилометровый кросс: пот стекал по ее волосам, лицу и груди. Чем больше она брыкалась, тем сильнее улыбалась незнакомка. Вдруг, с очередным истошным криком блондинки, лицо гостьи мгновенно преобразилось. Она, нависая над кроватью Розэ, с гневом и шлепком закрыла ей рот своей ладонью, шипя через зубы. — А теперь заткнись, идиотка. — Глаза Розэ готовы были выкатиться. Однако эта интонация подействовала на неё более чем усмирительно. Пак почти перестала шевелиться. Мычание в ладонь продолжилось. — Ты думаешь, я тебя не найду? Ты думаешь, я попробую отомстить? Я из-за тебя попала сюда и проторчала гребаный год. Из-за тебя мне поставили диагноз «хроническая шизофрения», из-за тебя теперь я ограничена в дееспособности и не могу почти ничего совершать самостоятельно. Из-за тебя меня отчислили из университета, ради которого я ела землю, ради которого я не спала ночами. — С каждым разъяренным словом, лицо знакомой было все ближе к испуганному и заплаканному лицу Розэ. Пак мысленно молила о пощаде самого Всевышнего. — А ты? А что ты, тупая сука? Ты также живешь, позволяя себе всё. Ты все также ходишь безнаказанно. — Голос девушки утих, она медленно убрала руку от рта Розэ и начала всматриваться в каждый миллиметр её светлой кожи. Затем она перешла на шепот: — Тварь. Я тебя ненавижу, Пак Розэ. Ты худшее, что появлялось на этой планете. Ты — исчадие ада. Девушка отстранилась. Она выпрямилась и, ни сказав больше ничего, развернулась и вышла из палаты. Розэ в тот момент тяжело сглотнула ком, который застрял в горле, и оглянулась. Пак понимала, что нужно что-то делать, пока эта сумасшедшая не вернулась. Девушка попыталась развязать ленты, но все оказалось тщетным. Затем, осознавая своё отчаянное положение, Розэ снова шлепнулась на спину и громко заплакала. — Папочка! Мамочка! Помогите мне, пожалуйста, — сквозь слезы едва смогла проговорить Розэ. Капли стекали по её итак розовым от слез щекам и падали на уже сырую от пота постель. Долго пытать свои слезные каналы девушке не пришлось, в дверях снова появилась она… Гостья с одержимым взглядом несла в руке огромный шприц с неизвестным прозрачным раствором. Розэ, поняв, что сейчас, возможно, окажется мертвой, начала кричать, что есть силы и вырваться из постели. Руки и ноги не могли быть освобождены, каждый её толчок только убавлял её силы, которые уже иссякали. Пак сорвала голос, из-за чего могла только хрипеть. Каждое движение Розэ только забавляли знакомую. С каждым её неудачным движением, девушка со шприцем в руках, подходила все ближе. — Нет! Пожалуйста! Умоляю, не делай этого, прошу! Девушка показала свой оскал. Она улыбнулась во все тридцать два зуба. — О да, Розэ, помнишь, как я умоляла тебя остановиться издеваться надо мной? Помнишь, как текли мои слезы? Помнишь, как я стояла перед тобой на коленях? Тогда я пообещала себе, что ты также будешь унижаться передо мной, что я сделаю с тобой все, что захочу, чтобы отомстить. И я это сделаю. Рука девушки со шприцем начала подниматься, крики Розэ становились все громче. Попытки Пак вырваться были настолько сильными, что она будто бы взлетала вместе с кроватью. Розэ зажмурилась и продолжила звать на помощь, молила о пощаде, но её слова гулким шумом стояли в ушах у посторонней девушки. Рука сумасшедшей становилась все выше и выше. И вот, улыбнувшись как самый последний маньяк, она резко опустила её, вонзая иглу прямо в грудь, в самое сердце Пак. Истошный крик Розэ. Последняя картинка перед глазами — кроваво-черные дьявольские глаза и смех… гадкий, громкий, грубый, низкий…

***

Чувство сырости заполонило всю голову блондинки. Такое чувство, будто она окунулась в воду. Громкий жадный вздох — девушка подняла туловище, садясь на кровать и резко открыла глаза. Перед ней предстало лицо её парня, которое освещалось лишь естественным лунным светом. — Ты совсем оборзела на ночь столько снотворного есть? — Пак кивнул на прикроватную тумбочку девушки, на которой лежала почти пустая банка от таблеток. Чимин испугался не на шутку. — Я тут чуть кони не двинул, ты орала как сумасшедшая и никак не могла проснуться. Вот, только вода, слава Богу, помогла. Чимин кивнул на пустой стакан, который до сих пор держал в руке. Девушка окинула взглядом стеклянную емкость и с волнением притронулась к своим волосам. Все сырые и пропитанные потом. Но этой сущий пустяк по сравнению с тем, что она пережила во сне. Пак свесила ноги с кровати и встала. Она до сих пор не могла забыть тот дьявольский взгляд, ту самую боль, которая разрезала ей грудь. Розэ подошла поближе к панорамным окнам, завешанным тюлем разных цветов, и вгляделась в даль участка, обнимая себя двумя руками. Этот случай с девушкой, которая когда-то была её подругой, не выходит из её головы. Ситуация настолько обострилась, что Розэ начала принимать снотворное в лошадиных дозах, настолько её мучили бессонницы. Оказалось, что заместо бессонниц пришли ночные кошмары. Как говорится, из двух зол… — А ты чего кричала-то во сне? — Чимин тоже встал с кровати, поставил стакан на тумбочку и подошел к девушке со спины, укладывая свои ладони ей на талию. — Приснилось, что папа лишил тебя наследства? — Смешок парня отразился эхом в голове блондинки. Розэ резко вырвалась из его объятий и гневно сверкнула взглядом. — Очень смешно. — Недовольно скривила лицо она. — Приснилось, как бегу за самолетом, на котором ты со своими шлюхами улетаешь в Лос-Анджелес. Теперь недовольным стало лицо Чимина. Он нахмурился и подошел к девушке поближе. — Ещё раз ты поднимешь эту тему… — Пак вплотную подошел к Розэ и практически дышал ей в лицо. — И что? Не возьмешь меня со своим штатным командировочным борделем? — Усмехнулась девушка, складывая руки на груди. Чимин опешил, от незнания, куда деть свою злость, он резко сжал губы и зарылся одной рукой в своих волосах. — Какая же ты… — Кто? Стерва? — Девушка опустила руки и сделала шаг вперед навстречу своему парню. — Да, может быть, так и есть. Зато я бы никогда себе не позволила ложиться под кого попало, будучи в отношениях. Так что задумайся, в чем таится корень зла. — Розэ поймала взгляд Чимина и стала играть с ним в гляделки. — Даю подсказку — в твоих штанах. Не дождавшись ответной реакции, Пак завязала пояс шелкового халатика и направилась к кровати. Часы только недавно показали, что перевалило за полночь, поэтому времени на сон осталось достаточно. Опустив маску для сна со лба на глаза, Розэ буквально упала на кровать, укутываясь в приятное тяжелое одеяло с головой. Чимин в это время продолжал сверлить стену взглядом. Ему не нравилось, как с ним обращается его девушка. Ужасно не нравился её холод, её пылкий нрав. Он боялся это признать, но ему не нравилось, что она свободолюбива и знает себе цену. Эта девушка пусть и его покоренная высота в постели, но не в отношениях. Она словно дикая рысь, которую приручать нужно было, когда была еще совсем юной, когда ещё не знала, что такое боль предательства. Чимин это понимал, поэтому забывался в других, менее своенравных девушках. И каждый раз он промахивался с поиском. Каждый раз он возвращался к ней… Молчание между возлюбленными прервалось с шагами Чимина. Парень пошел в сторону двери, попутно забирая свой телефон и ключи от автомобиля с тумбочки. Девушка слышала все это, с дрожью ждала, что он ляжет обратно, а не уйдет. И она ошиблась. — Спокойной ночи, Пак Розэ. — Сказал Чимин, перед тем как хлопнуть дверью спальни. Грохот двери заставил Пак вздрогнуть. Из-под одеяла послышались всхлипы. Отодвинув маску с глаз, Розэ дала волю своим эмоциям. Из её глаз полились слезы. Это не слезы жалости или злости, это слезы обиды. Сжимая в кулаки простынь, Пак повернулась лицом к подушке и позволила себе закричать. Она дрожала. Вспоминая образ своей когда-то близкой подруги, образ расстроенного Чимина, Розэ ругала себя. За то, что сделала себя такой…

***

Во дворе университета стоял гул голосов студентов. Кто-то сидел у фонтана и беседовал, распивая холодный чай из соседнего кафе. Кто-то спрятался под деревом, наблюдая за игрой в футбол на стадионе, что находился гораздо ниже склона, на котором располагался учебный корпус. Кто-то развалился на лавочках у здания и зубрил материал для предстоящей аттестации. Их объединяло одно — университетская, полная событий и приключений, жизнь. Только вот приключения творят не общая масса студентов, а значительное меньшинство. Ким Тэхен сидел на бетонном пространстве, ограждающий конец пешеходной зоны от начинающегося крутого склона. Он сложился в позу лотоса и, разжевывая купленный в кафетерии пончик, смотрел в экран своего ноутбука. На его ушах были надеты наушники, из-за которых он не слышал никого. Ни голоса других, ни то, как он некультурно чавкает. Жирными от масляной основы теста пончика пальцами он дальше листал ленту социальной сети. В ушах играла поп-музыка, до пары оставалось еще порядка четверти часа: все идеально. Вот только кто-то внезапно снял наушники с его головы, из-за чего Тэхён от неожиданности выронил свой пончик из рук, который полетел прямо вниз по склону. Пока Ким абстрагировался от реальности, с болью на сердце наблюдая за пончиком, даже не заметил, как перед ним села знакомая ему брюнетка. Девушка закинула ногу на ноги и, держа на одной фаланге пальца наушники парня, пристально, с ухмылкой, смотрела на него. — И долго ты природу созерцать будешь? — Подала голос брюнетка, теперь уже усмехаясь в голос. Парень обернулся, только замечая, что в его компании появилась гостья. Он обиженно схватил свои наушники и, нахмурив лицо, надел их заново. Только в этот раз на одно ухо, второе продолжило прекрасно слышать звуки из окружающего мира. — Это был пончик с шоколадной начинкой. — Грустно проговорил Тэхён, — ты, может быть, такое и не ешь, зато я обожаю. Девушка рассмеялась, садясь ровно. Теперь она сидела на краю бетонного пространства перпендикулярно к парню. — Так вот, почему ты стал промахиваться на физкультуре! — Брюнетка прикрыла рот ладонью, продолжая смеяться. Тэхён поднял недовольный взгляд на гостью, которая без спроса ворвалась в его личное пространство. — Чего хотела, Манобан? Лалиса в последний раз улыбнулась, снова поворачивая к парню и, кашлянув в кулак, серьезно посмотрела в глаза Кима. — Я вообще-то не просто так к тебе подошла, — девушка ближе наклонилась к Тэхёну, чуть сбавляя тон. Парень вздохнул, решив полностью снять наушники. Он был готов её выслушать, все-таки она сестра Розэ, они еще втроем играли в саду их резиденции, собирали в конструктор, играли в куклы и в дочки-матери. — Я уже понял. — Тэхён отложил наушники на закрытый ноутбук и, сложив локти на колени, сложил руки в замок. — Я слушаю. У тебя есть десять минут. Лалиса улыбнулась и пододвинулась к парню поближе. — В общем, как сказать… — Лалиса от смущения чуть покраснела и стала ковырять заусенцы на пальцах. Тэхён терпеливо ждал продолжения диалога и не перебивал. — Мне нужно, чтобы ты спёр ключи от тачки Розэ. Брови Кима чуть не оказались на макушке его головы. Он открыл рот в немом возмущении и чуть отстранился от Манобан, прогибаясь в спине назад. — Ну блин, ну не отказывайся, пожалуйста! — Отчаянно проговорила Манобан, чуть наклоняя голову вбок. — Ты с ума сошла? Как вообще так можно поступить? Я на криминал не пойду. Нет-нет-нет. Зная вашего папашу, я потом лет на пять в тюрьму сяду за кражу в особо крупном размере. У неё же тачка как два моих дома стоит! Тэхён, не дослушав девушку, начал складывать свои вещи в тканевый широкий рюкзак. Он был очень зол на просьбу Лалисы, хотя подсознательно предполагал какую-нибудь подлянку с её стороны. Конечно, он был в курсе вражды двух сестер, но старался не вмешиваться и держал нейтралитет. Когда Розэ плакалась в жилетку, он строчил сообщения злой Лалисе. Когда Манобан была унижена сестрой, то Тэхён терпеливо переписывался с разгневанной и сквернословящей Пак. — Ну подожди, стой! Я же не договорила! Тэхён уже повесил лямку рюкзака на плечо и ступил в сторону входа, как Манобан встала вслед за ним и успела ухватиться за его ладонь. Ким, недолго думая, все-таки решил её дослушать. Он скрестил руки на груди и уставился в умоляющие глаза Лисы. — Они мне понадобятся только во время вечеринки Розэ. Мне нужно будет срочно свалить на пару часов, в гараже будет только её машина, отец оставит свою на стоянке в аэропорте. Когда она будет пьяная, ты просто вытащишь у нее ключи, а на следующий день, когда она будет отходить и ничего не помнить, ты как лучший друг, отдашь ей ключи, которые спрятал под предлогом: «от греха подальше». Версия Манобан была очень убедительной. Ким расценивал эту идею как шанс хотя бы на сантиметр выйти из френдзоны. Он уже хотел протянуть руку хитро улыбающейся Лалисе, как вдруг у него появился вопрос, который ставил под сомнение весь план Манобан. — Подожди, а почему ты сама это не сделаешь? — Ким отдернул руку как ошпаренный, прищурившись. Он даже не предполагал, что девушка так быстро выкрутится из ситуации. — Меня на ней не будет. Розэ запретила мне появляться в этот день на вечеринке. Тэхён задумался, всматриваясь в честные глаза Манобан. Спрашивать, почему так сложились обстоятельства, он не хотел, ему не было до этого дела. Рука невольно потянулась к руке Лалисы. Крепкое рукопожатие развеселило девушку и насторожило парня. Он еще даже не догадался, к чему приведет его поступок…

***

Справляться с бессонницей Розэ привыкла с помощью танцев и алкоголя. Точнее, так можно было подумать, анализируя поведение девушки, однако это совсем не так. Таким способом девушка решила воспользоваться именно в этот день. Вооружившись короткой мини-юбкой и легкой блузкой красного цвета, Пак не забыла украсить образ кожаной курткой и высокими сапогами на длинном каблуке. Если внешне Розэ так и манила обозвать её непристойным словом, то вот внутренне она была как амеба — безжизненная и пустая. Ублюдок: Если не вернешься сейчас же, я позвоню твоему отцу и мы вместе поедем тебя искать. Поняла? Пак Розэ: Если не пойдешь нахер прямо сейчас, я позвоню отцу и расскажу, к каким «партнерам» по бизнесу ты летаешь каждую неделю в Японию. Понял? Ублюдок: Да кто тебе поверит? Ха-ха-ха-ха-ха, насмешила. Губы девушки сжались, она останавливала себя от идеи настрочить побольше оскорбительных сообщений. Розэ уже хотела отбросить телефон на пассажирское сидение, как экран снова загорелся. Ублюдок: Моя репутация настолько высока, что твои слова обернутся против тебя. Я главный инвестор компании твоего папаши, порядочный и умный парень. А вот ты, моя дорогая, своими поступками только позоришь папочку. Точнее нет, для тебя не существует этого слова, ты, наверное, называешь его просто «кошелек». Розэ проглотила ком обиды, вмиг она переключилась на защитную агрессию. Пальцы с длинным маникюром начали бегать по клавиатуре телефона. Пак Розэ: Ты допустил столько ошибок в слове «порядочный». Правильно будет сказать — гандон. Пак Розэ: Я без проблем могу собрать вместе всех твоих потаскух. Слушай, наверное целая гильдия получится. Интересно, сколько у тебя уже внебрачных детей? Ты же трахаешься как кролик. Ублюдок: Не твое дело, где я и с кем я. Если тебе сказали быть у моей ноги, паршивка, значит ты будешь. Сучка, я за такое тебе все счета заблокирую. Будешь скулить, просить у меня денег, жалкая болонка. Рот Розэ приоткрылся от обиды. В груди что-то защемило, стало трудно дышать. В глазах стали наворачиваться слезы, которые Пак ловко и умело остановила. Девушка подняла голову вверх и начала часто моргать, шепотом перебирая ответные реплики. Эти слова изранили и так последние кусочки её души и сердца. Она уже хотела завести двигатель, как на телефон пришло новое уведомление. Ублюдок: Потасканная собачонка, ты ещё пожалеешь, что говорила со мной в таком тоне. Иди хоть на все четыре стороны, только не забудь снять трусы перед тем, как зайдешь в клуб. Я только что снял с твоих счетов все деньги, будешь натурой расплачиваться, дрянь. Розэ гневно пилила экран, после чего, облизнув губы, написала короткий, но емкий ответ: Пак Розэ: Сосни, Чимин. И подавись. Девушка теперь точно отбросила телефон в сторону и повернула ключ зажигания. Двигатель завелся, опустошенная и разгневанная Розэ резко тронулась с места, направляясь в её любимый клуб на окраине города. Там обычно много людей. Пусть там есть наркоманы, алкоголики и проститутки, но эти люди настоящие. Они не показывают своим вешним видом, как окружение Розэ, у кого больше денег или амбиций. Эти люди забываются, ищут успокоение, способ расслабиться. И Пак сейчас хотелось побыть одной из них… Грязной, дешевой, наивной и простой. Чтобы забыть, кто такой Пак Чимин, почему он продолжает в буквальном смысле держать её в «заложниках», и как относится к ней её родной отец. Она хочет забыть, какие козни строит ей её пусть и сводная, но сестра. Хочет забыть свои изуродованные фотографии, которые сделали завистники в университете. Да, она Пак Розэ, она дочь очень влиятельного бизнесмена. Да, она испортила жизнь многим людям. Да, она любит устраивать хаос, ссорить людей и калечить судьбы людей. Но значит ли это, что она сама неискалеченная?..