Глава 6
5 апреля 2020 г., 04:12
Тёмная фигура летела над Хогвартсом. Это гиппогриф рассекал ночное небо. Гарри и Гермиона летели на самую высокую башню школы. Сейчас самым главным было освободить Сириуса.
— БОМБАРДА! - Гермиона вынесла решётку темницы заклятием, когда они добрались до пленника.
Гарри был вне себя от счастья — его крестный отец на свободе. Как же хотелось рвануть с ним на встречу приключениям.
— Нет, Гарри, исключено! — оборвал его Сириус. — Я все ещё считаюсь преступником, и находится тебе возле меня небезопасно. Как придётся время — я сам тебя найду.
— Сириус прав, Гарри. Самое безопасное место для тебя Хогвартс. Кстати, Сириус, ты можешь вернуться в поместье Блэков, там ведь все равно никто не живёт, — Гермиона подошла к Гарри и Сириусу, так как до этого она сидела на лавочке неподалёку.
— Милая Гермиона, — взглянул на неё Сириус, — я ещё с момента вашего с Драко рождения знал, что ты не будешь такой как Люциус. Ты пошла в Цисси и это большой подарок, — Блэк погладил девочку по голове.
— Откуда ты знаешь Гермиону? - удивился Гарри.
— Она же моя племянница. Нарцисса Малфой и Беллатриса Лестранж — мои кузины. Правда, я Гермиону и Драко увидел лишь в этом году, когда наблюдал за школой. Честно признаться, я надеялся, что ты попадёшь в Гриффиндор, — Сириус усмехнулся. — Семейству привет от меня передавай!
— Обязательно, — улыбнулась Гермиона.
После прощания Сириус, уже оседлав гиппогрифа, наклонился к Гарри и шепнул ему на ухо:
— Хороший выбор, Гарри, — Блэк подмигнул парню и взмыл ввысь.
***
Вернувшись в палату как раз вовремя Гарри и Гермиона быстро объясняли Рону, что они только что сделали. — Обалдеть! — вынес свой вердикт Рон. — Это уже полный улёт! Сириус свободен! — Тсс! — заткнула его Гермиона, оглядываясь на мадам Помфри, — никто не должен знать, кто и как это сделал, иначе нас всех вышвырнут из школы. А меня ещё и из дома. И да, мальчики — Драко не должен знать вообще ничего. В первый раз в жизни Гермиона решила утаить от Драко что-то настолько важное. Когда они были младше они знали друг про друга всё, не было никаких секретов. Они всегда были друг у друга. Сейчас же Гермиона начала осознавать, насколько они с Драко разные и что они начинают потихоньку отдаляться друг от друга. Как бы ей не хотелось, чтобы все было как раньше, когда они с братом были не разлей вода, но этот год показал ей, что видимо этого больше не будет никогда. Мадам Помфри разрешила Рону пойти на банкет в честь завершения учебного года (даже если бы она запретила, Рон бы все равно удрал, так что её разрешение было чисто формальным) и трое друзей направились в сторону большого зала. — Визли, тебе все-таки не отрезали ногу, какая жалость, — Крэбб появился из-за поворота, слегка задев Рона плечом. За ним вышел Гойл и Драко, который о чем-то беседовал с Пэнси. — А ты уже настолько широкий, что в проход не поместился, — огрызнулся Рон и толкнул Крэбба плечом в ответ. Тому этот жест не сильно понравился. — Ты у меня сейчас в свою нору в труне уедешь! — заревел Крэбб. — Ах да, скорее в урне, ведь твоя семья вряд-ли может позволить себе труну! Рон просто вскипел, он уж хотел было накинуться на этого придурка, но его за плечо держал Гарри. Крэбб почти замахнулся на Рона, но тут рука Драко упала тому на локоть. — Не смей! — прошипел Драко. Крэбб послушно опустил руку и, смерив Рона злобным взглядом, пошел в зал. Драко и компания поступили также. — Ничего себе, — удивился Гарри, — с каких пор Драко у нас благодетель. — Не будь я здесь, он бы Крэбба не тормозил, ещё бы «фас» сказал, — процедила Гермиона, — пойдем, банкет скоро начнётся. Зайдя в зал, ребята разделились: Гарри и Рон пошли в одну сторону, а Гермиона — в противоположную. Она заняла свое привычное место возле брата и как и все ждала речи директора. — Ух ты, ты снова сидишь с нами, — Пэнси явно хотела съязвить, но Гермиона просто кинула на неё безразличный взгляд и отвернулась. А вот Драко ударил Паркинсон ногой под столом. — Что это был за цирк в коридоре? — она даже не повернулась в сторону брата, но он знал, что вопрос адресован ему. — Почему ты остановил Крэбба? — Чего не сделаешь, чтобы вернуть милосердие любимой сестрёнки, — была ли это неудачная шутка или слишком яркий сарказм Драко и сам не понял. Гермиона лишь хмыкнула на эту пафосную реплику и добавила: — Ты иногда такой клоун, Драко. Ты же это знаешь? — Недавно я был тараканом. Неплохой карьерный рост, я считаю. Гермиона опять улыбнулась, в этот раз потому что ей действительно было смешно. Она вспоминала как обозвала Драко тараканом ещё и в лицо зарядила — теперь, когда все спасены, ей это кажется даже забавным. Гермиона периодически поглядывала на гриффиндорский стол. Точнее на Гарри за столом. Он сидел спиной к слизеринскому столу, но каждый раз, когда Гермиона поднимала на него глаза, то замечала, что он сворачивая шею поглядывал туда, где сидела девушка с братом. Встретившись взглядами, Гарри улыбнулся ей и поднял бокал в честь немого тоста. Гермиона кивнула и также подняла свой бокал. Она уже пару месяцев думала о том, что между ней и Гарри. Вроде бы всё ясно — они лучшие друзья, всегда готовые придти друг другу на помощь. Но чувствуют ли все друзья тоже самое, что чувствует она, когда видит Гарри? Ведь, когда она видит Рона или Драко, или кого-нибудь с факультета — она не чувствует того же. Ей не хочется сразу улыбаться, поправить волосы, отвести глаза при зрительном контакте. Когда они сидели в лесу, и они с Гарри случайно чуть не поцеловались, Гермионе на секундочку очень этого захотелось. Но ведь друзей не хочется целовать? Или хочется? Гермиона решила, что ничего лучше, чем честный разговор с Гарри её не успокоит. Она скажет ему, что она чувствует. А что она чувствует? Гермиона и сама толком не понимала, но лучше она это скажет сейчас, чем ещё целое лето будет ходить в мучительных догадках.***
Хогвартский экспресс неизменно ждал своих пассажиров. Обычно факультеты кучками заполняли вагоны. Так было и сейчас, поэтому Гермионе пришлось отлучиться от Слизерина, чтобы найти Гарри и поговорить. Долго искать не пришлось, так как она уже примерно знала, где какой факультет обычно сидит. И да, действительно, вот он Гарри, общается с Невиллом на перроне. Уверенность Гермионы куда-то улетучилась, сердце застучало, а руки затряслись, но она собралась с мыслями и позвала парня: — Гарри, можно тебя на минутку? Гарри обернулся в её сторону и пообещав Нэвиллу договорить уже в поезде, подошёл к девочке. — Всё в порядке? — озадачено спросил он. — Да, я просто хотела с тобой поговорить. Точнее кое-что узнать, — первый раз в жизни Гермиона чувствовала себя глупой, будто все слова выпали у неё из головы. — И что же? — Ну в общем, это про то, что когда мы с тобой сидели в лесу и чуть не… Ну, ты помнишь… В общем я хотела бы убедиться, что… — Просто забудь это, — тут же побледнел и затараторил Гарри, — надеюсь ты не подумала, что я правда собирался тебя, ну… Поцеловать. Нет, ты что! Мы же друзья. Да, лучшие друзья. Это была случайность, прости пожалуйста за неё. Я же надеюсь ты не подумала, что я правда собирался… — Нет, нет, что ты. Я как раз это и хотела выяснить. Что мы друзья, — девочка наигранно улыбнулась, пожелав Гарри хорошего пути и весёлых каникул, развернулась и пошла в сторону своего вагона. А внутри всё рухнуло, как карточный домик. Ей показалось. Ей просто это всё показалось. А она, дура наивная, подумала, что он правда хотел её поцеловать. Гермиона еле сдерживала слёзы, когда заходила в свое купе и села возле брата. Если Драко узнает почему она такая грустная и всю дорогу почти ничего не говорила — он разорвёт Гарри на кусочки и глазом не поведёт. Поэтому Гермиона отнекивалась тем, что она очень вымотана этим учебным годом, просто легла к Драко на колени и всю дорогу лежала, сдерживая эмоции. Она знала, что, когда приедет домой, отыграет обычную Гермиону перед родителями за ужином, а плотно закрыв дверь в свою комнату, она скатиться по стене и расплачется. На самую малость секунды ей показалось, что она может быть кем-то любима, но нет. Ей просто показалось. Гарри со злостью захлопнул дверь в купе, где его ждали Невилл и Рон. — Приятель, что случилось? — Рон опустил руку на плечо Гарри и предложил тому шоколадную жабку. — Нет, спасибо, всё нормально, — открестился от угощения Гарри, хотя по его виду было понятно, что ни черта у него не в порядке. Как он мог наговорить Гермионе такой ерунды? Почему он не сказал ей всё, как есть? Это была идеальная возможность, а он просто всё испортил. Но она ведь подошла убедится, что он не влюблен в неё. А если бы Гарри сказал ей правду, он бы мог разрушить их дружбу. Вот же блин, — думал Гарри, — я смог отогнать кучу дементоров и не смог признаться в симпатии, позор тебе, Гарри Поттер! Мало того, что он наплел какую-то ересь Гермионе, так он ещё и не мог поделиться этим с Роном. Рон бы не понял Гарри, так как тот еле с Гермионой сдружился, а тут уже нечто другое. Для Рона она так и осталась в первую очередь Малфой, а уже потом Гермиона. Гарри подумал, что он летом хорошенько ещё раз всё обдумает (хотя толку от того, что он постоянно об этом думал, если на деле он выдал непонятно что) и решит, как объяснить Гермионе, что для него она больше, чем просто друг. А пока он возвращался в Лондон, где «любимые» тётя и дядя ждут его с новой порцией унижений. Но это его ни капли не волновало, ведь у него теперь есть Сириус. И этого было достаточно, чтобы целое лето терпеть Дурслей.
