Loving you is a losing game

      Время бежало слишком быстро, незаметно и куда-то точно мимо. По крайней мере именно так казалось Гарри Поттеру. К его огромному удивлению, жизнь без Гермионы стала похожа на день сурка настолько, что он в какой-то момент потерялся в датах, потому что единственное, на что его внимание было обращено — это две белобрысые макушки, одна их которых делала вид, что Поттера не существует. Гермиона продолжила также общаться с Роном, Невиллом, Джинни и остальными их общими друзьями. А вот слизеринская команда во главе с Малфоями буквально душила Гарри своими взглядами. Гермиона стала больше времени проводить с Блейзом, Пэнси и Драко, хотя последний казалось был ещё более отмороженный, чем сам Поттер. Последний матч по квиддичу (на который Поттер все ещё не был допущен) Малфой даже не пытался делать вид, что ловит снитч. Просто летал над полем и пытался не попадаться своей команде на глаза. На удивление Гарри, никто из слизеринцев не сказал ему ни слова. Матч Слизерин естественно проиграл и Малфой смылся с поля первый.       Что самое удивительное — Драко иногда здоровался с Гарри, как предполагал последний, по привычке. Просто шёл где-то по коридору и, проходя мимо гриффиндорца, мог кивнуть головой или сказать «Поттер». Рон всегда говорил, что если Малфой здоровается, то это значит лишь то, что сегодня у них день пойдёт наперекосяк. Хотя у Гарри последние два месяца шли наперекосяк. Один раз Драко выпалил в сторону Поттера «доброе утро» и Визли тут же перекрестился. А в этот день Гарри как раз в очередной раз должен был идти к директору. Рон счёл это за дурной знак. Очень дурной знак.       Путешествия по воспоминаниям директора были единственным развлечением для Гарри и единственной причиной почему он был уверен, что время не остановилось — от встречи до встречи отследить ход времени было легче, чем заглядывать в календарь и понимать, что она не вернётся.       Хуже календаря было только наблюдать, как у неё всё хорошо. Без него. Как она смеётся. Не ему. Как морщит нос или злится. И не на него. Как она бежит обнимать Рона и Джинни, которых на пасхальные праздники Молли и Артур забрали домой (и Гарри вместе с ними), а на «привет» от Поттера она даже не повернулась в его сторону. Как она уходит посреди разговора с Луной, как только Гарри направляется в их сторону, пусть даже не нарочно, просто срочно спросить у Луны что-то. А Гермиона уже прощается с Лавгуд и быстрым уверенным шагом проносится мимо Гарри. Как она принципиально не поднимает глаза на гриффиндорский стол. Потому что там сидит он. Как она пересела за первую парту, просто потому, что он сидел за соседним столом на задних партах. Как она первая выбегает из класса по окончанию урока, не оборачиваясь.       Гермиона даже сменила духи. Когда один раз Гарри посчастливилось пройти очень близко к ней, он уловил совсем другой аромат. Раньше она пахла чем-то цитрусовым, всегда напоминая Гарри Рождество, а сейчас от неё больше пахло до тошноты сладкой ванилью с корицей.       Спустя неделю после расставания, Гермиона вернула Гарри его толстовку, которую он ей дал ещё на четвертом курсе, когда весной они гуляли по Хогсмиду и она ужасно замёрзла в лёгкой рубашке. Если быть точнее, толстовку ему отдал Рон. Оказалось, Гермиона подкараулила его после завтрака и вежливо попросила передать. Если «отдай это Поттеру» можно считать за вежливость. В тот же вечер Гарри пошёл вернуть толстовку девушке обратно, скорее его гордость сказала ему это сделать, но Гермиона даже не остановилась, когда он к ней подошёл. Просто бросила «отвали» и ускорила шаг.       Ту ночь Гарри спал вместе с этой клятой толстовкой, которая пахла Гермионой.       Ещё через три дня она вернула плеер. Просто зашла вместе с Джинни в гостиную Гриффиндора и молча положила его Гарри на стол, где тот писал очередной реферат Снейпу, за который он получит «ужасно» так как Гермиона больше не помогает ему. — Подарки не возвращают, — пробубнел Гарри, не решаясь поднять головы. — Хочу и возвращаю, — холодно отрезала она тогда. Дальше продолжать диалог Гарри не решился и с ужасом ждал вернёт ли она ему остальные его подарки. Не вернула. И хорошо. Гарри боялся, что она не хочет даже хранить воспоминания о нём, но если она их оставила — значит он ей не так противен, как думает       Гарри был уверен, что она перебесится. А она, кажется, стала только счастливее. Это задевало Гарри до глубины души — она счастлива со всеми, но не с ним. В её жизни для него не нашлось места. Лучше бы она его убила, превратила в жука или гусеницу и раздавила бы моментально, нежели мучила его своим счастьем. Насколько это эгоистично с его стороны? Настолько насколько это вообще было возможно.

***

      Как долго вы можете держать лицо, когда вся ваша жизнь развалилась за один вечер? Гермиона, как оказалось, актриса достойная Оскара.       Первую неделю после проишествия в туалете, она не отходила от Драко: каждую перемену сидела с ним в больничном крыле, носила ему еду, книги, после уроков писала домашнюю работу за двоих, а иногда так и засыпала сидя на стуле у койки брата.       Когда Драко выписали, и он очень медленно, аккуратно шагал по Хогвартсу в сторону общежития, Гермиона шла за ним немного сзади, готовясь словить вдруг он упадёт. А как только дверь в спальню Малфоя захлопнулась, на неё впервые за всё это время нахлынула огромная злость, граничащая с ненавистью. Ненавистью к Гарри Поттеру.       Все вещи Поттера летали по комнате. Впервые Гермиона злилась. Действительно злилась. Она не хочет в своей жизни ничего, что может напоминать о человеке, который из-за своих бредовых идей чуть не лишил жизни её брата. — Идиот! Придурок! Ненавижу! Чтоб тебя наргели покусали! Не нужно мне ничего твоего!       Каждое слово сопровождалось швырянием вещей на пол в поисках толстовки Поттера. Под руки сначала попался плеер, и почти полетел в стенку, если бы не Пэнси Паркинсон. Кто, как не Пэнси, чей женский взгляд на расставание с Поттером мог помочь Гермионе. Она выхватила устройство из рук девушки ровно за миг до того, как тот мог разбиться о камень или улететь в окно. — Без резких движений, Миона! Эта штуковина не виновата, что твой бывший настоящая задница. — Я не хочу это даже в руках держать! — Это не повод портить вещь, — Паркинсон положила плеер на стол. — Ищи толстовку.       Наконец, откопав в чемодане нужную вещь, Гермиона на секунду остановилась. Когда-то эта толстовка пахла Поттером. Воспоминания о том дне проносились перед глазами. — Замёрзла, зайка? — Гарри аккуратно накрыл ладонями плечи девушки, слегка поглаживая в попытках согреть. — Да, я немного переоценила вечерний апрель, — Гермиона улыбнулась и подняла плечи, сильнее втягивая шею. Тонкая ткань рубашки очевидно была не в состоянии согреть её должным образом, а прогулка в Хогсмиде заметно затянулась. Гарри снял куртку за ней стянул через голову толстовку и одел её на девушку. Сам Поттер остался в футболке и куртке. Гермиона засунула руки в передний карман, натянула капюшон и откуда-то из воротника промурчала «спасибо».       Когда она вернулась в этой толстовке в общежитие Слизерина, то так в ней и уснула, а Драко всё жаловался, что у Поттера отвратный одеколон и он не может дышать, пока сестра таскает эту вещь. Гермиона и дальше периодически носила толстовку Поттера вне занятий, на прогулки и иногда использовала как пижаму в особенно прохладные зимние дни.       На шестом курсе она надевала эту толстовку всего пару раз, когда они с Поттером ругались, или когда он вёл себя особенно придурковато, чтобы вспомнить все хорошие моменты с ним, когда он был нежнее, ласковее. Но с прошлым нужно расставаться, особенно когда это прошлое — поехавший крышей Поттер. Поэтому она аккуратно свернула вещь и положила на край прикроватной тумбы. — Сегодня передам её через Рона, — пояснила она для Пэнси, которая молча наблюдала за тем, как Гермиона скидывает вещи обратно в чемодан. — Не хочу общаться с ним лично. — Могу передать я, если ты вообще ни с кем из них не хочешь видеться, — Паркинсон пожала плечами. — Нет, нет, я справлюсь. — Как знаешь, но вечером мы планировали немного отметить выписку Драко, — Пэнси встретилась с неодобрительным взглядом. — Только для своих и всего одна бутылка огневиски, а для Драко сок. — Посмотрим, как он будет себя чувствовать, — покачала головой Гермиона. — Он согласен, я уже спросила. — Тогда договорились, — Гермиона захлопнула чемодан, взяла толстовку и направилась в большой зал искать Рона. — Миона! — окликнула её Пэнси у самого выхода из комнаты. — Если тебе нужно с кем-то поговорить, с кем-то кто не расскажет ничего Поттеру — то я всегда тут. — Я знаю, спасибо, — девушка выдавила улыбку и скрылась за дверью.       Действительно, ей нужно было с кем-то поговорить, но не сейчас. Не тогда, когда в её теле закипает буря эмоций до точки невозврата. Панси — это тот человек, который и вправду ничего не расскажет, если попросить. За это она и ценила её и Блейза. Позже она расскажет им всё, что наболело, как ей страшно и плохо, и одиноко, но один вид Драко, который корчится от боли в луже собственной крови в туалете настолько глубоко въелся в её сознание, что когда она видит Гарри — это единственное, о чем она может думать. Но это будет слабость на один вечер, а дальше она будет продолжать строить из себя самую счастливую девушку в мире. Сильную и независимую (а на деле сломанная и затравленная, не забавно ли?).       Так и будет ходить мимо гриффиндорского стола с гордо поднятой головой, смеяться во весь голос, когда хочется рыдать. Так учил отец. Отец? Это тот самый отец, который сейчас в Азкабане? Который снова решил подвести всю семью под монастырь? Который довёл мать чуть ли не до сумасшествия? Ох, чего только стоило Гермионе уговорить Снейпа не отсылать письмо с описанием случившегося с братом матери. Она бы этого не перенесла. Примчалась бы в Хогвартс и собственными руками размазала бы Гарри Поттера по стенке. Мать нельзя было волновать лишний раз. Пусть она думает, что у них с Драко всё в порядке. Они сами справятся. Со всем.       Через несколько дней Гермиона подумала, что уже она начинает сходить с ума. Мысль о том, что в чемодане лежит ещё и плеер как надоедливая муха вертелась у неё в голове. Нет, так дальше продолжаться не может. Нужно отдать этот чёртов плеер, иначе она точно его уничтожит. Главное, не включать его, главное не слушать те песни, не вспоминать всё, что было. Не вспоминать, как они вместе сидели на Астрономической башне, и Гарри рассказывал ей про каждого исполнителя и про каждую песню, рассказывал, что слушают магглы, и что они обязательно сходят на маггловский концерт вместе.       Она схватила плеер, и почти машинально потянулась рукой к шее, где под одеждой висел маховик времени, который подарил ей Гарри на Рождество. Она отложила плеер и достала маховик, покрутила несколько раз. Фотографии менялись одна за другой. Она, она с Гарри, с Роном, они все вместе, фотографии из детства, фотографии с Драко, общие фото с Гарри и Драко. Это одна единственная фотография, которую эти двое разрешили сделать в том году. Гермиона потратила тогда больше часа, чтобы уговорить Драко сфотографироваться. — Если я соглашусь, ты прекратишь капать мне на мозги? — вздохнул Малфой. Девушка довольно кивнула. — Ладно. Давай только быстрее.       Они стояли на фоне школы втроём — Гарри, Драко и Гермиона посередине. Они были укутаны в тёплую одежду, так как на дворе был декабрь, всё вокруг было белым, а Гермиона широко улыбалась и махала рукой в объектив. Тогда она надеялась, что это фото станет началом примирения её парня и брата. Как же она ошибалась.       Такая же фотография стояла у нее на прикроватной тумбочке. Она не решилась её убрать, счастливее воспоминания у неё не было. Даже, если оно связано с Гарри Поттером. Тогда она была счастлива, и воспоминания о том дне грели её изнутри до сих пор. Маховик она решила пока что оставить.       Спасибо Мерлину за существование Джинни Визли, иначе бы Гермиона никогда не решилась бы сама зайти в гостиную Гриффиндора, хоть и знала пароль. — Подарки не возвращают, — еле слышно сказал он ей, когда она положила плеер перед ним на столе. Даже не поднял на неё глаз. По телу Гермионы прошёл холод, неприятно обосновался в животе. — Хочу и возвращаю, — фыркнула, пошла дальше. Как же глупо это прозвучало. Мерлин, где же вся Малфоевская самоуверенность? Видимо, досталась Драко.       Со временем ей стало действительно легче. Стало легче есть, пить, дышать, жить. Если не считать того факта, что каждый вечер перед сном Гермиона надевает футболку Гарри, которую она стащила у него незадолго до расставания абсолютно случайно. Просто на одном из вечеров Слизнорта, Кормак решил, что кофта Гермионы — это самое удобное место, чтобы приземлить свой кусок пирога. Тогда Гарри отдал девушке свою футболку, чтобы она могла немедленно отдать кофту домовикам, а сам остался в рубашке. Это была самая обыкновенная серая маггловская футболка, но Гермиона не решилась её отдать и бережно хранила, надевая очень редко, чтобы остался запах Гарри.       Сейчас же спустя столько времени он почти выветрился, но она помнила его настолько хорошо, что футболка была скорее оправданием для самой себя, что это не она слышит запах везде, а просто футболка пахнет.       Она залезла под одеяло и проделала тот же самый ритуал, что и каждую ночь последние два месяца — достала маховик и прокрутила его пару раз, посмотрела на фотографии, вздохнула и уже хотела повернуться к стене и уснуть, как Пэнси решила нарушить тишину. — Долго ты так будешь? — спросила она. — В плане? — Каждую ночь одно и то же — футболка, фотографии, вздох, футболка, фотографии, вздох, раз за разом, — голос Пэнси не звучал ни зло, ни насмешливо, а как-то обеспокоенно. — Я не знаю, мне от этого немного легче, — пожала плечами Гермиона и присела на кровати. — Ты до сих пор его любишь? Гермиона через темноту комнаты чувствовала этот взгляд Паркинсон — понимающий, сочувствующий, жалеющий. — Да. — Пэнси можно сказать правду, она и так её знает, и никому не скажет. — Но это ничего не меняет. — Категоричность у вас с Драко видимо семейное. — Я не вернусь к Поттеру, — отрезала Гермиона. — Так выбирайся из этих отношений! — Ты может не в курсе, но мы два месяца как расстались, — девушка не понимала что её подруга пытается ей объяснить. — Ага. Может быть и так, — хмыкнула Паркинсон. — Но мозгами ты точно ещё в них. Спишь в его футболке, спасибо Мерлину она хоть выветрилась, одеколон у Поттера и правда ужасный, крутишь этот чёртов маховик каждый вечер, фотографию с ним не убрала. Ты ещё там, Миона.       Пэнси была права и Гермиона это понимала. Она застряла в тех отношениях и чувствах к Поттеру и не хотела вылезать. Она не понимала, как будет выглядеть её жизнь без Гарри, поэтому старалась максимально отсрочить этот момент и кажется забылась. — Нужно идти дальше, — продолжила Пэнси. — На нём свет клином не сошёлся. — Знаю, — отвела взгляд девушка. — Так делай с этим что-нибудь. Я не могу уже наблюдать эти две кислые мины. Кого-то одного из вас ещё можно вынести, но когда вы с Драко стали вдоем вот так ходить — это уже не выносимо. — Наверное, ты права, — вздохнула Гермиона. — Не наверное, а права, — уверенно поправила её Паркинсон и повернулась на боках, укрываясь одеялом. — Спокойной ночи. — Добрых снов, Пэнси, — Гермиона укуталась в своё одеяло и посмотрела в окно. Ночью в толще воды почти ничего не было видно, только изредка проплывали рыбы, а иногда русалки, которым также не спалось, как и ей.       Как же хорошо, — думала Гермиона, — что в общежитии Слизерина никогда не бывает жарко. Даже сейчас, в мае, она могла спокойно спать под тёплым одеялом, а в комнате всегда было свежо и влажно. В гостиной Гриффиндора она обычно задыхалась — душно, тесно и слишком жарко, только в период с конца осени до весны там возможно было находиться, когда ветра обдували их башню, создавая минимальное движение воздуха, охлаждая его, а камин наконец исполнял свою прямую функцию, и девушка не чувствовала себя как в кастрюле с кипящей водой. Когда-то ей было там также тепло и уютно, как когда-то дома. Мерлин, как долго её не было дома.       Гермиона задумалась о том, куда она поедет по окончанию учебного года. С одной стороны ей очень хотелось увидеть мать и побыть дома, но с другой стороны Беллатриса уж точно не порадует девушку гостеприимством. Конечно, не было никакой достоверной информации о месте нахождения их тётки, но и гному было понятно, что она в поместье. И черт знает, кто там может быть ещё. А если ехать к Рону, то там точно будет Гарри. Насколько неловко будет опять жить с ним под одной крышей, сидеть за одним столом и желать ему доброго утра или спокойной ночи. Нужно было срочно что-то придумать.       В голову надоедливо лезли воспоминания о том, как Гарри предложил ей жить вместе с ним на площади Гриммо. На самом деле, это был бы замечательный вариант, так они не стесняли и без того заполненный детьми дом Визли, и могли бы наконец привести жилище Сириуса в порядок. Там бывал только Орден на собраниях, а в остальное время там только шатался без дела Кричер. А так и ему была бы работа, да и они с Гарри могли бы разобрать комнаты, поскладывать всё на места и привести жилище в нормальный вид. Но этим мыслям не суждено стать чем-то большим, чем фантазиями Гермионы, поэтому надо было думать дальше. Если её счёт в Гринготсе ещё не закрыт, а её не повяжут и не отведут к семейству прямо посреди банка, она могла бы снять со счета немного денег и снимать где-то небольшой домик. И может быть забрать с собой Драко. В начале лета им исполнится семнадцать, они станут совершеннолетними и смогут спокойно без чьего-либо вмешательства решать подобные вопросы. С этими мыслями Гермиона и уснула.

***

      А вот Драко в эту майскую ночь не спалось совсем. Страх и тревога сдавливали его грудь, почти не давая дышать. Осознание того, что завтра он станет убийцей убивал его самого не хуже авады. Он не сможет, не сможет, не сможет. Это противоественно, это не он, так не должно быть.       Даже палочка упрямилась. Тёмная магия давалась Драко с очень большим трудом, палочка не слушалась, рикошетила, выскакивала из рук, будто указывая ему на то, что это всё неправильно. А все из-за сердцевины. Волос единорога. Драко помнит, какое удивление было на лице Оливандера, когда ему подошла именно эта палочка. — Удивительно, — вскинул брови мужчина. — Это ещё почему? — Драко не понимал, что может быть странного — классная палочка выбрала классного хозяина. — Видимо, у вас доброе сердце, молодой человек, — объяснил Оливандер. — Будьте осторожны на своём жизненном пути. Эта палочка поможет вам лишь в благих поступках.       Драко тогда не понял, что имел ввиду старик. Но когда палочка перестала слушаться, Малфой полез в учебники — палочка с сердцевиной из волоса единорога трудно поддаётся тёмной магии. Разве в Драко было столько хорошего, что такая палочка выбрала его? Видимо, она ошиблась. Абсурд, Драко разочаровал собственную волшебную палочку. А скольких людей он разочарует завтра? И непонятно, кого разочаровать страшнее — Тёмного Лорда или собственную сестру. Но у Драко нет выбора — он либо сделает это, либо вся его семья поплатится.       Он смутно представлял, что будет после того, как завтра он это сделает. Как дальше будет идти его жизнь? Тёмный Лорд победит и будет царить тотальная диктатура? Гарри Поттер опять победит Волдеморта и всё станет как прежде? Хотя в этом случае, Драко и остальное семейство Малфоев, за исключением Гермионы, посадят в Азкабан? Если Гарри не справится, будут ли остальные бороться? Да. Это значит будет война? Ещё какая. Супер. Один вариант лучше другого, хоть иди и вешайся прямо сейчас.       На повестке дня стоял ещё один важнейший вопрос — если Пожиратели будут в Хогвартсе, как сделать так, чтобы они не пересеклись с Гермионой. Они не задержатся надолго, вернутся через пару дней навести свои порядки в школе, за это время он успеет придумать, как уговорить Гермиону примкнуть к Пожирателям, пока ещё не поздно и она рассталась с Поттером, либо же договорится с, прости Господи, Визли, чтобы они и дальше прятали сестру у себя в Берлоге. А вот что с ней делать завтра, Драко ума не мог приложить. Обдумывая дальнейшие действия, он так и не смог заснуть этой ночью.

***

      День шёл слишком быстро. Прошёл завтрак, уроки, обед, свободное время, ужин. Пора. Драко встал из-за слизеринского стола, так и не прикоснувшись к еде, и поспешил в общежитие. — О, привет. Там так вкусно пахнет, что сегодня подают? — Поттер чуть не снёс Малфоя на выходе из зала и нанёс контрольный удар идиотскими вопросами. За ним бежал, задыхаясь, Рон. Малфой в непонятках уставился на них, пытаясь понять, Поттер его просто разыгрывает или он накуренный. — То же, что и всегда, — сухо ответил Драко и поспешил дальше. — Ну ладно, хорошего вечера! Гермионе привет! — Гарри кричал ему в след слишком громко. Драко был готов перекреститься от греха подальше. Они, конечно, могли иногда любезничать, но вот это переходило рамки дозволенного (да и рамки адекватного) в их взаимоотношениях. Он обернулся на этих двух придурков и встретился взглядом с Роном, которых тихо, почти беззвучно прошептал «Извини, Малфой». Но Малфою сейчас было не до то ли пьяного, то ли укуренного в смерть Поттера. Ему надо было успеть в общежитие быстрее, чем Гермиона успеет выйти из душа в их общей с Пэнси комнате.       В гостиной его уже ждал Гойл. План был сверен, а ящик огневиски за помощь без лишних вопросов уже стоял под кроватью Гойла. — Паркинсон точно не там? — спросил Драко, когда они свернули за угол в сторону женских спален. — Точно, точно. Пять минут назад она ушла на ужин, — успокоил парень. Странно, что Драко с ней не пересёкся или он просто этого не заметил. Поттер немного сбил его с нужного настроя, поэтому Драко потряс головой и снова постарался сосредоточиться. — Алохомора, — дверь в комнату Гермионы и Пэнси со скрипом открылась. Сначала в комнату зашёл Малфой, за ним и Грегори. Схватив волшебную палочку сестры, которую она оставила на кровати, Драко кинул её другу и тот кивнул, затем скрылся в дверном проёме, закрыв плотно дверь. Драко остался ждать. — Ой, боже, напугал! — вскрикнула Гермиона, когда вышла из душа и увидела брата, сидящим на её кровати. — Надо поговорить, присядь, — Малфой проследил, как Гермиона осторожно села возле него и сложила руки на коленях. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она. — Я надеюсь, ты когда-то сможешь меня простить за это, — вздохнул Малфой. — О чем ты? — Гермиона заметно напряглась и рукой попыталась нащупать палочку. — Где моя палочка, Др… — Окаменей! — вспышка света и девушка застыла на месте. Драко быстро встал и, не оборачиваясь, пошёл к выходу. Заклятие рано или поздно потеряет свою силу и именно поэтому на дверях стоял Гойл. Чтобы Гермиона ни в коем случае сегодня не попалась на глаза пожирателям. — Паркинсон пусть поспит в гостиной, — инструктировал друга Малфой. — А ты собрался куда-то аж до самой ночи? — Может быть нет. Но вы втроём постарайтесь не выходить сегодня никуда из гостиной, вы поймёте, когда всё закончится. — Ты меня пугаешь, друг, — покачал головой Грегори. — Ты что-то задумал. — Ты обещал помочь. — Знаю. — Ну так стой и не задавай вопросов, — Малфой развернулся на каблуках туфель и пошагал в сторону выручай-комнаты. Перед их приходом надо было всё хорошенько проверить.       Такого страха, как сейчас, выжидая Дамблдора на Астрономической башне, зная, что с минуты на минуту сюда заявятся Пожиратели смерти, он не испытывал ещё никогда. Прозвучал резкий щелчок и два голоса. Мерлин, какого черта с ним кто-то ещё. — Профессор, вам нужно к мадам Помфри!       Малфой побледнел. Этот голос он узнает всегда. Поттер сейчас там, вместе с Дамблдором. Драко хотел было уйти, но ногой задел какой-то чемодан. Голоса притихли. Затем послышался топот ног. Поттер ушёл. Хорошо, значит старик там один. А дальше всё происходило слишком быстро. Спокойствие директора. Пожиратели. Снейп. Авада. Большой зал. Грохот бьющегося стекла. Крики. Смех. Тёмный лес. Хижина Хагрида. Огонь. Поттер на земле. Они уходят. Драко надо вернуться.       Со смертью Дамблдора, что-то в защите Хогвартса пошло не так, и он смог спокойно аппарировать прямо под дверь спальни сестры, где должен был стоять Гойл. Но его там не было, дверь в спальню была открыта. — Кретин, — зашипел Малфой и кинулся на улицу, где собралась вся школа, обступив тело директора со всех сторон. Драко быстро осмотрел глазами толпу и, о слава Мерлину, вон она — стоит со всеми, плачет. Её светлая макушка слегка подрагивает при каждом выдохе. А затем она одна из первых поднимает палочку вверх и Драко понимает — она ни за что не сдастся. С тяжёлым вздохом он в последний раз глянул на Гермиону и аппарировал.

***

— Гарри, — Гермиона стояла поотдаль от Поттера и Рона на той самой башне, где вчера Снейп убил Дамблдора. Парень обернулся и она ужаснулась — огромные синяки и красные от слез глаза. Он не спал всю ночь. Конечно, не спал. — Я задолжала тебе одно большое извинение, — она неловко переступила с ноги на ногу. Гарри внимательно посмотрел на неё и отвернулся. В его взгляде не было ничего злого, поэтому она решила подойти ближе. Рон, кивнув и поспешил уйти, оставляя их вдвоём. — Это всё моя вина, — девушка опустила голову. — Сдурела совсем? — фыркнул Гарри. — Кто и виноват, так это я. Я был там и не защитил. Просто стоял и смотрел, как человек, которому он доверял предаёт его. И не смог дать отпор. — Если бы я сразу поверила тебе, я бы смогла остановить Драко, — вздохнула Гермиона. — Я бы смогла его переубедить. — Откуда ты знаешь, что это всё он? Девушка достала из кармана маленькую записку и протянула Поттеру.

«Это я заколдовал Кэти. Это из-за меня Рон чуть не умер. Это я впустил пожирателей в замок. Это я убил Дамблдора. У меня не было выбора. Прости.»

      Некогда аккуратный почерк Драко скакал, видимо, от того, как тряслись его руки, когда он это писал. — Он не убивал Дамблдора, — Гарри протянул записку обратно. — Он опускал палочку, когда пришёл Снейп. Это он сделал. — Как думаешь, он смог бы это сделать? Драко? — Нет. Вряд-ли, — Поттер покачал головой и, наконец, взглянул на Гермиону. — И я задолжал тебе намного большее извинение.       Девушка ничего не ответила, просто смотрела вдаль, облокотившись на перила. — Помнишь, что тут было на четвертом курсе? — вдруг спросила она. Гарри задумался и тут же прозрел — это ведь то самое место, где случился их первый поцелуй, где они начали встречаться. — Да, помню, — он кивнул и прежде, чем Гермиона успеет завести разговор на тему их отношений, продолжил. — Но я не уверен, что сейчас лучшее время для отношений. К тому же, я не вернусь в Хогвартс. — Что значит не вернёшься? — Нужно закончить то, что начал Дамблдор. Здесь мне больше не место, — Гарри повернулся, осматривая помещение. Всё было таким родным и знакомым, но отовсюду теперь веет холодом. Воспоминания прошлой ночи вряд ли скоро покинут его. — Я могу помочь? — Гермиона внимательно изучала лицо Гарри, пока тот обдумывал ответ. — Возвращайся в Берлогу и береги Рона. Я дам вам знать, где я, как смогу. Гермиона вдруг рассмеялась. — Я хоть и восхищаюсь твоей храбростью, но иногда ты ведешь себя как идиот. Думаешь Рон оставит тебя одного? Думаешь, я не увяжусь за вами даже, если ты этого не хочешь? — Я хочу! — перебил её Гарри. — Но рисковать вами двумя это слишком. Вы самое дорогое, что у меня осталось.

***

       На следующий день Драко явился в Хогвартс. На улице был тёплый вечер, а в замке уже горели огни. Он осторожно шагал по коридорам в сторону большого зала. Удивительная тишина для такого времени. Подойдя к открытым дверям зала, Драко осторожно заглянул внутрь — школьники тихо сидели и ели свой ужин, те кто переговаривался делали это очень тихо, а общее настроение в помещении напоминало поминки. Хотя по сути это они и были.       Малфой кинул взгляд на слизеринский стол. Пэнси заметила его первая и толкнула в бок Гермиону. Та подняла глаза, и они встретились взглядами. Затем она встала, прошла к выходу, хватая Драко за рукав. — И как у тебя хватило совести прийти сюда, а? — прорычала она, заглядывая брату в глаза. — Ты не понимаешь, — начал объясняться Малфой, но Гермиона ничего не хотела слышать. — Я верила тебе, я защищала тебя весь этот год, — она даже не моргала, — чтобы потом я последняя узнала о том, что ты меня предал. Глаза Драко округлились. — Так это я предатель? А тебе напомнить, кто из нас двоих ошивается с врагом? — Врагом? Ты совсем с ума сошёл? — Вообще я пришёл тебя забрать, — Драко скрестил руки на груди. — Если ты пойдёшь со мной сейчас, я смогу убедить Тёмного Лорда, что ты можешь быть полезна.       Звонкая пощечина в пустом коридоре, казалось, была слышна в каждом углу школы. — Ты издеваешься? — кипела Гермиона. — Ты, черт возьми, издеваешься? — Я пытаюсь сохранить тебе жизнь, дура! С твоим Поттером и его дружками идиотами тебе не жить! — Я могу сама о себе позаботиться! — Тогда держись подальше от школы и поместья. А лучше вообще уезжай. — Я разберусь и без твоих подсказок! Не доверяю Пожирателям, знаешь ли. — Тогда пиняй на себя, всего хорошего.       Драко развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Он был слишком зол на упрямую сестру. Но он ещё придумает способ её защитить.