Самоизоляция рядом с тобой

Антон и предположить не мог, что все случится так нелепо и глупо. Еще вчера они скандалили с Арсением на зависть, наверное, всем соседям, а теперь Шастун сидит один в пустой кухне питерской квартиры Попова и курит в открытое окно. На душе было, откровенно говоря, погано. Арсений запропастился куда-то с самого утра, не отвечая на звонки и смс. Шаст же курил, курил и курил. Искать Попова в городе, который он так плохо знает — обречь самого себя потеряться в одном из дворов-колодцев Питера, превратиться в йети и пугать собой петербуржцев. Ни в чем не повинных, к слову. Шастун насмолил уже на целую пепельницу окурков и на стойкий запах табака на всю квартиру, когда домой вернулся Арсений. Антон, конечно же, вышел к нему на встречу. Он стоял в прихожей и понимал, что человек, с которым его свела судьба (или страсть к импровизации?), с которым он уже несколько лет вместе, стоит буквально в двух шагах от него. Руку протяни — коснёшься острых скул, изогнутого носа, увидишь глаза-океаны. Шаг шагни — и обнимешь, уткнёшься носом в эту нелепую шапку-гондонку. И все будет как прежде. Но Антон не мог. Отношения вообще заканчиваются всегда как-то неправильно. Любишь-любишь, а потом в один день начинаешь понимать, что человек рядом начинает раздражать собой каждую блядскую секунду. И дальше — больше. И рано или поздно ваш «корабль любви бьется об скалы быта» и вся ваша любовь — это бесконечное выяснение отношений. Именно это происходило у них сейчас с Арсением. И Шаст долгое время все это игнорировал, думал: стерпится-слюбится. Попов же все видел и замечал каждую мелочь. Он был старше, уже обожженный однажды любовью, и понимал: так бесконечно продолжаться не может. Поэтому, это решение Арс принял за двоих. Да, эгоистично. Но еще эгоистичнее мучать друг друга. — Антон, — начинает он, и голос предательски срывается, — нам нужно расстаться. Арсения ломает, ломает изнутри так сильно, что он хочет перемотать эту сцену и стереть из памяти парня напротив все эти слова. Он не хотел этого говорить. Но должен был. Арс поднимает взгляд на Антона и пытается хоть что-то понять по его лицу. Антон же просто стёр с лица любые чувства и стоял чертовым истуканом, осмысливая случившееся. Он знал где-то в самой глубине своей души, что рано или поздно кто-то это скажет. Но не верил, что это произойдёт именно сегодня. — Хорошо, — рвёт тишину прихожей он. — Дашь мне время собрать вещи? Арсений кивает и уходит от Шастуна в ванную: в текущих условиях надо обязательно мыть руки с мылом. И плакать, потому что закончилась самая большая любовь в твоей жизни. Вот и все. Антон уходит в их общую спальню — особо в квартире не разгуляться — однушка же, и начинает собирать вещи. Он собирает их на автомате с острым ожесточением. Пихает все свои худи, свитшоты, спортивки комом, бесится, что сумка никак не застёгивается. Антон опять хочет курить и забыть все произошедшее. Расстаться — это всегда больно, что бы ни было между вами перед этим. Шаст включает телевизор, чтобы хотя бы так отвлечься от давящих на голову мыслей. И если бы только на голову, даже на сердце и душу! Диктор из плазмы вещает: — В связи со сложившейся ситуацией Президентом Российской Федерации принято решение ввести временную самоизоляцию. Покидать квартиру можно только для похода в ближайший магазин или аптеку, поездки на работу (если вы обязаны на неё ходить) или обращения за неотложной медпомощью. Антон начинает смеяться, понимая, как нелепо он попал: сегодня 30 марта и, сука, его никто просто не выпустит из города. Да что там из города, из квартиры! Из квартиры Арсения Попова, его бывшего парня. Да и выходить Антону сейчас отсюда просто нельзя: стражи правопорядка увидят его паспорт с теперь уже Московской пропиской и… какой там штраф? Как можно было так сильно выпасть из реальности и проебать начало карантина? Да очень просто: надо было меньше сраться с Поповым! Арсений приходит на его смех, на всякий случай готовясь к тому, что его бывший тронулся башкой от их недавнего расставания. Нет, льстит, конечно: будет знать в психушке, какого мужика упустил, но все же. — Антон, все нормально? — он заглядывает в комнату, где в окружении разбросанных вещей сидит длинная фигура и ржёт. — Арс, ты представляешь! Блядская хуйня! Я не могу от тебя свалить! Он указывает на телевизор и «бегущую строку». Парень утыкается в ладони и ещё раз хихикает. У Арсения в душе что-то теплеет, он не может отвести взгляда от спины с выступающими лопатками. Возможно, это их шанс? — И… что теперь делать? — спрашивает Арсений. — Та хуй его знает, — резко отвечает Антон, — Но я «в связи со сложившейся ситуацией» — передразнивает он, — даже номер себе забронировать не могу. В доказательство он показывает Арсу телефон с открытой вкладкой «Букинга», где реально нет ни одной приличной свободной гостиницы. — Тогда… оставайся у меня? — скорее, спрашивает, чем предлагает, Арсений. — Придётся, — отвечает Антон. — Обещаю, я съеду, как только этот сумасшедший дом закончится. Весь день парни, взволнованные сложившейся ситуацией, стараются не пересекаться, а если пересекаются, то непременно начинают к чему-то цепляться. Арс даже в какой-то момент жалеет, что не придумали счётчик Гейгера для раздражения: мужчина бы чисто по приколу посмотрел, как тот взрывается от их с Антоном бесячести. Шаст дислоцируется на кухне — там удобнее курить, Арсений — оккупирует комнату на правах хозяина квартиры. Так они и сидят, то и дело прокручивая все их последние ссоры и сегодняшнее решение расстаться. Потом парни помножают это на невозможность разъехаться из-за чёртовой «чумы XXI века» и заводятся все сильнее. Во втором часу ночи Попов решает быть мудрее и идёт на кухню, где застаёт заснувшего за столом Шастуна, нелепо раскидавшего на нем свои конечности. — Антон, — говорит он негромко, но парень тотчас вздрагивает и просыпается, потирая лицо руками и глядя расфокусированным взглядом на Арса в пижамке, — Пошли спать? — Ну так че, — хрипло говорит Шаст, — после всего произошедшего, мы ещё и спать будем вместе? — Извини, Антон, что мы не в кино, и дивана у меня нет, — иронично огрызается Попов. — Но оставить тебя спать в кухне или на полу я не могу. — Значит, потеснимся, — Антон не реагирует на последнюю фразу, брошенную благородным графом, и морщится. — Как будто теперь у нас есть выбор, — жмёт плечами брюнет и уходит из кухни, все же оставляя Шастуна перед выбором. Антон приходит в кровать совсем не сразу, промаявшись на кухне ещё с полчаса. Попов, конечно же, уже спит на давно ставшей «их» огромной кровати. Шаст замечает, что одеяла на постели теперь два, а Арсений строго выдерживает дистанцию, занимая только левую половину кровати. «Так вот оно какое — это ваше социальное дистанцирование», — думает светловолосый, скидывая домашнюю одежду и забираясь под своё одеяло. Холодно. У Антона перед глазами проносится все прошлое с Арсом: от встречи перед первыми съемками до сегодняшнего дня. Он вспоминает съёмки, гастроли, интервью, совместные прогулки (и не одну даже — под дождём), как они смеялись над фанфиками, дразнили друг друга на сцене и самозабвенно трахались и целовались. И теперь… все? Он смотрит на спящего Попова и не верит самому себе: чтобы столько раз ссориться, расходиться, мириться, съезжаться… и закончить все сейчас? Серьезно? У Антона щемит его несчастное сердце: он не может отпустить. Он не хочет отпускать. Да, в нем играет гнев, недовольство, желание ссориться. Но… Шастун не хочет уходить. Возможно, это просто период такой, когда Арсения начали бесить его разбросанные носки, а Антона — тупые шутки Арсения. А Попов эгоистично решил все за них, решил оборвать все. Это же просто нечестно! Парень пытается представить себе мир без Попова, и у него ничегошеньки не получается. Антон вновь закипает от гнева, решаясь срочно выяснить все. Он уже хочет тронуть Арсения за плечо, чтобы встряхнуть спящую красавицу ото сна, но вместо этого Арс сам закидывает руку ему на грудь и слегка приобнимает во сне. У Шастуна от такого перед глазами сверхновая зарождается, новые планеты создаются и открываются галактики. Ему вдруг становится тепло под одеялом, и все недомолвки резко теряют смысл. В голове только одна мысль: «Люблю я его, люблю, люблю». Эта мысль вытатуирована в сердце, она тянется красной нитью через все его существо. Любить — это принимать человека рядом. Любить — это стараться быть вместе, преодолевать трудности и держать друг друга за руки. Это пресловутое «в болезни и здравии». Любить — это скандалить, кричать, но всегда возвращаться и искать компромиссы. Любить — это сложно, это неблагодарный труд. Но для Антона смысла нет ни в чем, если не любить. Не любить своё дело, семью и, в конце концов, Арсения. Антон обнимает Арсения в ответ и прижимает к себе, сильно, крепко, словно боится, что мужчина куда-то исчезнет в условиях самоизоляции. Попов просыпается и смотрит ему прямо в глаза. Смотрит недоверчиво, растерянно и неверяще. Он хрипло шепчет: — Антон? Что ты?.. — Арс, я такой дурак. Я не хочу уходить. Я хочу решать наши с тобою проблемы, — он шепчет это в волосы, попутно целуя макушку. Арсения прошибает, у него пульс разгоняется до страшных показателей: ему ведь почти сорок, и Шастун явно когда-то добьётся инфаркта у Попова. — Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю, — добивает Антон окончательно, и у Арса перед глазами опять эта сцена с софитами и высокий парень на коленях. — Я тебя тоже, — отвечает Арсений. — Мы обязательно все решим. Шастун целует Попова так, как это было уже сотни раз до этого и так, как не было никогда прежде: он вкладывает всю имеющуюся в нем нежность, целует осторожно и говорит каждым своим движением: я буду ещё сотни раз ошибаться, но будь, пожалуйста, рядом. Наверняка, за период этого карантина, который продлится ещё бог весть сколько, они ещё успеют поскандалить, помириться, переспать на кухне, в ванной, в спальне и на полу. Они успеют ещё сто раз сыграть в «камень-ножницы-бумага», когда будут решать, кто идёт в магазин за пресловутой гречкой. Им ещё столько предстоит узнать друг о друге за это время, но парни уверены: эта самоизоляция не сведёт их с ума, а исправит все ошибки. Самоизоляция? Или повод начать все сначала? Они не знали ответа на эти вопросы, но знали одно: в небесной канцелярии за них все давно решено, и от судьбы никуда не уйдёшь.