Somewhere

      Детройт встретил его мрачно. Дождём, тучами и порывистым ветром. Сначала задержали рейс, теперь это. Сэм вышел из такси.       В Вашингтоне всё намного… радушнее. И рейсы, и погода, и люди не придавлены обывательской жизнью, повальной безработицей и личными проблемами. В Вашингтоне всё по-другому.       Коннор встретил его тоже так: с напряжённым лицом, телефонным разговором по работе и тяжёлой задумчивостью. Сэм понимал, что приехал несколько не вовремя. Но, вероятно, другой возможности встретиться не предвиделось бы ещё на ближайший год. Разные графики, отпуска, занятость. Однако Коннор ему даже в такой момент не отказал. Сэм не стал к нему лезть. Нет смысла предъявлять претензии. Всё и так было ясно с самого начала, и просить о большем бессмысленно. Коннор не виноват, что у него сейчас нет нормированных выходных. Его чувство ответственности достойно не похвалы, а даже… восхищения?       Каждый раз, как он бы не взглянул в окно, перед Сэмом были грозовые облака и дождь. Мелкий, крупный… Не располагающий к гулянкам и не предвещающий ничего хорошего, чем нагонял лёгкую тоску.       Коннор старался уделять время по вечерам, и, кажется, этого вполне хватало. По пивку, по сериалу, по разговорам, по кроватям.       Однажды он попросил заехать с ним ненадолго, а потом они бы пошли бы поесть. Сэм согласился. Терять всё равно нечего. Да и любопытно.       Кругом суетня, звонки, бланки.       — Это мой друг, сержант Хэнк Андерсон. Знакомься.       Хэнк устало в бороду улыбнулся. На его уложенных волосах проступала приятная седина. Рукопожатие крепкое. А лицо… странное. Одновременно пугающее своим необъяснимым затемнённым взглядом, словно что-то задумавшим недоброе, подлое, скулами, большим носом. Словно этот человек должен быть не на рабочем месте сержанта, а того преступника в изоляторе. Сэм не мог объяснить, чем именно пугала внешность сержанта. Но что-то в этом было по-своему интересное. Особенно его взгляд исподлобья… Будто типичный злодей вдруг стал героем.       — Можно просто Сэм.       Так они познакомились. Коннор стремительно ушёл по чьей-то просьбе, а Сэм присел на край его стола. Совсем как старший брат, но его фигура не навевала напряжения, сосредоточенности на работе. Хэнк на это хмыкнул и посмотрел в его серые, мягкие глаза. Спросил о работе, жизни, впечатлениях. Не больше, чем способ занять между ними пространство, чтобы паузы не вызывали неловкость. И так просто, непритязательно, что Сэм легко отзывался и рассказывал.       Совсем не похожи, подумал Хэнк, приглядываясь.       Потом Коннор опять куда-то сорвался, пихая Гэвина под бок, чтобы тот шевелился быстрее. Дела, дела, дела… И Хэнк вдруг пригласил после работы куда-нибудь. Сэм нелепо, удивлённо сморгнул, застыл на вдохе.       Они говорили и пили, пили и говорили, пили и пили, и…       Сидели напротив друг друга. Хэнк смеялся ужасно громко, хрипло, до вибрации. У него грудной, тяжёлый голос. А Сэм кивал ему и увлечённо рассказывал о странных, смешных байках. О которых ему позволено рассказывать, конечно.       — Да, представляешь…       — Да ты брешешь!..       Рассказ закончился. Сэма заметно вело, он уже не мог сфокусировать взгляд, моргал и поправлял ворот футболки, словно ему стало душно, стягивало горло.       — ...Не хочешь поехать? — наконец Хэнк поймал его взгляд после затянувшейся паузы и допил свой виски.       — Куда? — непонимающе, простодушно спросил Сэм с глуповатой полуулыбкой.       — К тебе или ещё куда-нибудь? У меня дома… сын, так что…       Сэм замер, пропуская вздох.       — Если нет, то просто забудь. Я не…       — Ко мне. У меня комната в отеле… — Он опустил глаза в столик.       — Отлично.       Хэнк не стал ничего больше ждать. Встал, чуть пошатнувшись, оставил деньги и потащил за собой нерасторопного Сэма на выход. Сунул два пальца в зубы и со свистом поймал случайное такси, игнорируя возможность сделать это с телефона. Под действием виски его лицо стало ещё более устрашающим и нахмуренным. Будто человек всё меньше поддавался контролю, и это пугало. Но в то же время притягивало. Таким людям нечего стесняться, они не боятся быть глупыми или непонятыми. Им плевать на мнение других, они достигают желаемой цели чётко и слаженно. Они будут улыбаться и при этом продолжать отталкивать. И этим же противоречиво притягивать.       Сэм не понял, когда его притянули.       Прямо сейчас за бок перед дверью в номер.       Хэнк не стеснялся быть колючим, не стеснялся проявить инициативу. Ведь для полицейских это только помеха. Как и для агентов на службе в Вашингтоне. Они одинаково кусались, сжимали руками и пытались сдавить друг друга. За лиричными серыми глазами сидел точно такой же человек, но куда опаснее, чем на первый взгляд психопатичный Хэнк. Более сложный, изощрённый, прикрывающийся чувственностью и скромностью, жаждущий оказаться на вершине с помощью тонких, изящных манипуляций. Даже сейчас. И неизвестно, кто именно из них соблазнил другого.       Сэмюэль позволял прижать себя к стене, обхватив сержанта за шею и затылок руками, а Хэнк трогал его бока, запустив ладони под футболку, нарочно грубя в прикосновениях. От обоих ужасно сильно тянуло горьким, едким виски, ватные ноги по ощущениям, словно вязли на месте, а под давлением взаимного желания вовсе не держали.       Хэнк усмехнулся, услышав беспокойный вздох, очевидно, случайно задев чувствительное место ближе к спине, и ухмыльнулся, чувствуя растущую власть. Сэм уткнулся лбом в плечо, затёрся, позволяя рукам на боках мазать по коже и вызывать в нём приятную слабость.       Андерсон потащил его к постели, повалил и сам встал на одно колено, затем на второе.       Они замерли и смотрели друг на друга, находясь на некоем пороге. Затем без слов Сэм резко дёрнул его на себя. Хэнк навис над ним.       Чем-то тот напоминал Коннора. Не больше. Только напоминал. Как случайный двойник, а не близнец. Он схватил Сэмюэля под подбородком. Пьяно выдохнул ему в губы. И мягко звучно прикоснулся к губам. Не целуя, а только пробуя. Так аккуратно, настороженно, что внутри всё повело сильнее, и смутный образ сержанта вовсе поплыл перед глазами. Их красные до ушей, пьяные лица то и дело прижимались друг к другу лбами, сталкивались в то грубых, то в преисполненных истомой поцелуях. Их горячие руки переплетались пальцами в самом низу у расстёгнутых ширинок, обхватив члены.       Не в силах держаться только на одном локте, Хэнк завалился на бок, поворачивая вместе с собой Сэма. Вероятно, для отца-одиночки такие встречи сродни спасению, как круг для утопающего. Но Сэм не знал этого точно и просто отдавался ему, позволяя хвататься за себя, чтобы сержант Андерсон окончательно не утонул. Они бесконечно много стремились целовать чужие губы, взахлёб, с пьяной изнеженной страстью, будто боялись, что потом уже никогда такого шанса не будет. Потому что Сэм вернётся в Вашингтон без шанса на близкие связи. Потому что Хэнк останется снова один с ребёнком.       Задрав чужую аляпистую рубашку, Сэм припал к груди, целуя, покусывая, игнорируя колючие волосы, лаская губами соски.       — У меня кое-что есть… — неожиданно он сказал упавшим голосом с некоторой неуверенностью.       — Тащи, — моментально согласился Хэнк.       Оторвавшись, Сэм нагнулся в краю кровати, вытащил чемодан, звякнул молнией и закопошился… И показал пакет странных палочек.       — Они стерильные, поэтому…       — Что это? Это куда? — Тяжёлые брови сержанта нахмурились от непонимания, куда это можно применять.       Сэм открыл пакет и вытащил одну, подтянулся совсем близко к Андерсону, взглянул исподлобья, прижал кончик над его членом и медленно стал вводить в уретру совсем тонкий, титановый, холодный стержень, шарик за шариком, глядя, как чужое лицо моментально обомлело от испытываемых ощущений, глаза прищурились, приоткрылся рот, и Хэнк грязно выругался.       — Сукин сын…       — Как ощущения? — самозабвенно спросил Сэм.       — …Охренительные.       Сэм медленно задвигал им, не сводя глаз. Андерсон грубо, больно сжимал его плечо и чертыхался, но не останавливал, хотя морщился, словно испытывал одновременно с этим болезненные ощущения. Внутри его пульсирующего члена стержень нагрелся достаточно быстро, а от выскальзывающего и заталкиваемого внутрь каждый раз шарика хотелось подвывать в подушку. Чувствительная уретра будто зудела, но приятно. Андерсон сдавленно сопел, опустив веки. А после вдруг всё остановилось. Стержень встал до конца, до круглого кольца, за которое водил Сэм. Он протянул другой и положил в руку сержанта, опустил глаза на свой влажный член. Смотрел, как ему вводили внутрь тот, что крупнее, и возбуждённо шипел, неподконтрольно сощурившись от удовольствия, рвано простонал. Ему ввели до конца и резко сжали член, потёрли в ладони, давая прочувствовать внутри уретры титан.       — Н-не так грубо!.. Хэнк, пожалуйста...       — Теперь моя очередь, верно?       Серые глаза Сэма закатились, их заволокло влагой. Он заскулил, поджал уголки губ. Казалось, что вот-вот готов заплакать или кончить. А то всё сразу.       В отличие от него Хэнк не нежничал, ведь, судя по всему, для его нового друга такие практики не впервые, поэтому действовал уверенно и грубо. Со злорадной улыбкой надрачивал ему, толкая одновременно в ритм стержень, и приговаривал:       — Давай, Сэмми.       Тот жалко поджал ноги. Стиснул в кулаках одеяло, упав на спину. Пытался не кончить раньше времени, глядя, как его умело стимулировали и ласкали, вязко бормоча под ухо грязные пьяные вещи. Колючая борода приятно царапала кожу у скулы. Но он всё же нашёл в себе силы, чтобы дотянуться до чужого члена и начать так же двигать за кольцо. Они безотрывно смотрели в мутные глаза друг друга, ловя последние мгновения перед самым оргазмом, оба щурились и хрипели до ломоты в лёгких. Струи спермы вытолкнули из уретры каждого стимуляторы, и они нуждающеся прижались друг к другу лбами, тяжело дыша.       — А Вам опыта не занимать, — едко подметил Сэм.       — Заткнись, — вяло усмехнулся Хэнк. — Я ещё не закончил.       — Я тоже.       Они одновременно облизали сухие губы, предвкушая нечто большее, томно волнительно крутящееся внизу живота, и прижались, наконец нетерпеливо сдирая друг с друга одежду.       За окном противно лил дождь, а небо снова не радовало.       Никто из них потом не признается, что между ними что-то такое было, что Хэнк первым предложил, а Сэм втянул его в это ещё сильнее. Но, во всяком случае, они не станут этого отрицать. Только иногда, при дальнейших редких встречах через год-полтора будут пристально смотреть друг на друга, ощущая странную связь от общих воспоминаний и фантомное, неисполнимое желание ещё раз однажды пригласить в бар, предложить поехать в отель и там остаться наедине с их общей тайной.       Тайной, о которой почему-то им лучше не рассказывать никому. Они не знали почему, но молчали, не нуждаясь в словесной договорённости.       «Не хочешь куда-нибудь сходить?»       « ...Хочу.»