Несправедливо

Томный вздох раздался с последнего ряда пыльных парт и пронесся по всему классу, рассеиваясь под высокими сводами. Вики мгновенно обернулась, не сомневаясь, что демоны опять решили поразвлечься, несмотря на то, что Геральд стоял буквально в двух метрах от них. Насмешливый взгляд Ади, прямиком и полностью посланный только девушке, заставил ее только еще больше заинтересоваться в происходящем. Посмотрев на Сэми, стараясь найти ответ хотя бы в его взоре, она лишь столкнулась с иронической улыбкой, предвещающей точно что-то захватывающее, но, тем не менее, в такой же степени обещающей проблемы. Колючий огонек интереса, разжигаемый все теми же вздохами, поселился где-то в груди и не давал Вики покоя — спокойно сидеть на месте, не поворачиваясь то и дело в сторону виновников ее любопытства, она уже не могла. — Вики, судя по вашей оживленности, вы нашли что-то гораздо интересней моего урока? — до тошноты спокойный голос Геральда раздался почти над головой непризнанной; она почувствовала, как ее щеки начали гореть, ладони покрывались влагой, а слова оправданий предательски не складывались в полное предложение. — Нет… — голос звучал вовсе не уверенно, однако на место смущения пришел гнев на Ади и Сэми. Желание выдрать по перышку из их крыльев присоединилось ко всей палитре чувств, которые сейчас испытывала Вики. — Вовсе нет. Простите, Геральд. Луч солнца (или что светит здесь?), просочившийся сквозь массивные шторы, запутался в пушистых и мягких перьях демона, спокойно хмыкнувшего на слова девушки. Глаза выражали глубокое равнодушие ко всему происходящему, в них будто отражался приковывающий холод стали. Все демоны такие завораживающие? Вики все еще не устала удивляться их притягательности и сделала вывод — зло и вправду привлекательно. Девушка совсем не заметила, как все стали постепенно расходиться. В аудитории не осталось никого кроме Ади, Сэми и непризнанной. — Вики, сладкая, — протянул демон, опираясь о ее парту, небрежно коснувшись своих волос, — Не хочешь сегодня развеяться с нами? Вики тихо хихикнула, стараясь как можно быстрее принять серьезное выражение лица. Тем не менее склизкое чувство того, что она попадает в очередную паутинку проблем, встало комом в горле — Нужно отказаться, непременно. Терпеливость определенно не была добродетелью Ади, поэтому, облизнув губы и приняв самую заманчивую позу, он понизил голос и произнес: — Демоны дважды не просят. Раздался звонкий, будто ребяческий смех: Сэмми не выдержал и, прикрыв рот рукой, засмеялся. На пышных ресницах появились капельки слез, сверкавших, когда на них попадало солнце. Этот смех смог бы свести не одну девушку с ума. — С ней это не работает, дурак! Демон насупился и обиженно одернул чуть задравшуюся от его игр в искусителя футболку. Повисло тяжелое молчание. « Нет. Скажи, нет» — Вики понимала, в этот раз будет что-то не то. Она чувствовала по их улыбкам, по взглядам, вздохам. — Я приду, — смешком слетает с ее обветренных губ, а в душе зарождается паника, — Да, приду. Ситуация безвыходная. А ведь, она знает, что зло чрезмерно соблазнительно.

***

Холодные простыни, открытое окно, свежий воздух и жаркие поцелуи, саднящая от царапин кожа и алеющие пятна на хрупкой шее. Девичьи ноги, обвитые вокруг талии. Очередной стон вырывается из груди, она прикусывает и так ободранные до крови губы. Легкая челка прилипает ко лбу — волосы к щекам, почти пунцовым. Шлепок по белоснежной коже и краснеющий отпечаток ладони. Беспощадное чувство неправильности происходящего. — Черт! — Вики вскакивает с кровати, ткань от пододеяльника почти липнет к ее телу, лицо горит. Где-то в груди тяжелое чувство неудовлетворенности. — Да, ты точно не ангел, — Мими почти издевательски смотрела на непризнанную: она давно догадалась о ее борьбе с «хорошей» стороной. Вики уже свернула с «правильной» дорожки, которую избрала ее мать. Однако прошлое неизбежно догоняло ее; чувство вины за то, что ежедневно она склоняет людей к разврату и грехам, было неприятно, так же как и вызывало у нее отвращение к самой себе. Сердце предательски замирало, когда она видела Люцифера или Ади, или демонов в общем; ее предрасположенность к неправильным вещам дала о себе знать. — Это был сон, — облегченно выдыхает непризнанная, но с некоторой долей досады, — Всего лишь сон… Демоница улыбается, не сдерживая ехидного огонька, пляшущего в глазах. Мими резко поворачивается в сторону кровати с кошачьей грацией, протягивая Вики кружку с горячим напитком. — Хорошо вчера повеселились, да? — растягивая каждое слово, приторно сладко произносит она. Испуг, появившийся очень резко, выбил воздух из легких Вики, заставляя сердце следовать бешеному ритму. Она понимала: вчерашний вечер не закончился одними лишь посиделками за чаем и заплетанием косичек. Наверняка, Ади придумал что-то в сотый раз противоречащее уставу школы, а она в сотый раз согласилась. Только вот, Вики не помнит, что было. — Мими, скажи, я совершила какую-то глупость? — Ты сделала то, что нужно было. — Девушка заправила прядь волос непризнанной за ухо, намеренно царапнув ее. В комнате витал запах горького шоколада, не предвещающий ровным счетом ничего хорошего. В груди щемило от неестественного чувства совершенной ошибки. Голова раскалывалась, а щеки все еще продолжали алеть. — Хочешь, напомню.- Вопросительно выгнув бровь, Мими прошептала на ухо, как самый истинный искуситель. Хотя, она им и была.

***

— Вики! — Воскликнул Ади, — Правда или действие? Горлышко недавно опустевшей бутылки указало на непризнанную. Она закусила губу в предвкушении: желание демонов отличаются излишней абсурдностью и развратностью. Но ведь так интереснее? Когда бутылочка указала на девушку, Сэми кинул на демона обеспокоенный взгляд. Полумрак, принявший, словно материальную форму, пронизывающую присутствующих насквозь, нагнетал атмосферу. — Действие. Она смеется как ребенок, не зная, что все уже давно просчитано. Сидя на полу в кругу друзей, выпивших не одну бутылку, Уокер была счастлива впервые спустя много дней после своей смерти. Она наслаждалась этими улыбками, этим шепотом и взглядом Ади. Жизнь приобретает совсем другие краски, и черный уже кажется вовсе не бесцветным, он ярче любого цветного. — Демоны не выбирают правду, оставим ее для малыша Сэми, — проговорила Мими, зная — ее слова должны смутить девушку. Но непризнанная лишь лукаво метнула глазами в сторону демоницы и коварно улыбнулась. Теперь ее очередь смущать Мими. Скорее всего, она завтра пожалеет, однако возможности жить моментом у нее никто не отнимал. — Выпей, — парень протягивает ей очередную бутылку, на вид такую же, как все предыдущие, — веселее будет. Делая несколько уверенных глотков, Вики ощутила горький привкус шоколада. Это не то, определенно не то, что она пила раньше. Горло обжигает, пульс учащается, как если бы она снова прыгнула в бездну, зрачки расширяются, дышать становится сложнее. Причиной стала ярко-бордовая жидкость из полупрозрачной бутылки, терпкий вкус вина, вызывающий весьма странные ассоциации, производил не менее странный эффект. Она проводит рукой по волосам, пытаясь освободиться от нахлынувших ощущений, но демон наклоняется критично близко к лицу Уокер. Хрипло шепчет, едва не касаясь губ: — Поцелуй меня, давай, — он самодовольно улыбается. Сделать это должна она — это ее препятствие, созданное только для того, чтобы она со временем его переступила. По телу распространяется желание, манящее, жгучее, острое. Внизу живота тянущий комок. Вики сжимает ладонь, ногти безжалостно впиваются в нежную кожу, но даже это не отрезвляет, лишь подливает масла в огонь. Пространство резко опустело для нее. Не было никого кроме них двоих. Она лихорадочно выдыхает, обдавая блестящие от вина губы Ади горячим дыханием, не отрывая от них взгляда. А он лишь издевается над ней, закусывая нижнюю губу, уже предвкушая поцелуй. «Нельзя» — бился в истерике внутренний голос непризнанной. Она знала, что это произойдет еще днем, когда они пригласили ее. Все было слишком наигранным. Тело уже просит прикосновений, губы горят, а нормальное восприятие происходящего вовсе испарилось. Возможно, она сошла с ума, и все это лишь бред. Кровь словно закипала, а любое собственное касание кожи отдавалось миллионом покалываний. Дверь громко хлопает, давая им полную свободу действий: они теперь одни. Жгучий поцелуй, кажется, жизненно необходимый, на который демон отвечает с довольной усмешкой. Он берет ее за запястье, причиняя дискомфорт гладкой и почти мраморной коже. Мост между хорошей и плохой стороной Вики уже дает первые трещины, осталось недолго. Он мнет ее губы безжалостно и без капли нежности. Она вся дрожит. Ади проводит языком по идеально ровной кромке зубов, притягивая ее податливое тело до невозможности близко к себе. Он проводит рукой по ее спине, поднимаясь от поясницы к затылку и , запустив ладонь в копну рыжих, почти нелепо вьющихся, волос, оттягивает их; пальцы путаются в ярких прядях, они приятно щекочут его руку. Вики судорожно выдыхает прежде чем вновь утонуть в пылком поцелуе. Парень подхватывает ее за бедра, сжимая их с такой силой, что останутся синяки, и, сажая к себе на колени, произносит: — Я знал, ты не устоишь. Поцелуи стали ощущаться на нежной шее. Иногда почти невесомые, а иногда крайне грубые; она откидывает голову то ли для того, чтобы предоставить большую часть тела для ласк, то ли от слабости, пронизывающую Вики насквозь. Слишком небрежно. Слишком нечестно. Слишком горячо. Слишком не по-ангельски. Это не было высоким чувством. Не любовь, не симпатия, не влюбленность — страсть, яркий огонек спички, обещающий затухнуть через считанные минуты. Демон взял полную власть над ее безвольным телом, он мог прямо сейчас поставить ее на колени, и она бы лишь недовольно выдохнула. Дерзко стянув с нее майку, парень довольно хмыкает; она тянется к его одежде. Прохладная ткань простыни касается оголенной спины, почти обжигая. Вес чужого тела и сбитое дыхание. Кажется, Ади уже вошел в кураж, совсем заигрался. Он явно не собирался закончить эту игру одними лишь невинными поцелуями. Первый стон слетает с губ Вики, распаляя демона. Где-то отдаленно слышится звон пряжки ремня. Она проводит ногтями по спине, оставляя красные полосы так же, как начинает скрестись внутри нее чувство вины. — Если ты не против, я немного поиграю с тобой, — он говорил азартно, но вместе с тем совершенно без интереса и без тени сослагательного наклонения. Ади — сплошная противоречивость. Грубо притягивает ее к себе, удерживая ее лицо в ладонях, а она обхватывает его талию ногами. Оба понимают, они забрели непомерно далеко. — Мы не можем, — задыхаясь от возбуждения, вдыхает Уокер. Он ждал этих слов. — Демонам можно. В комнату врывается холодный поток воздуха; Вики пытается отстраниться. Губы распухли, а глаза щиплют наступающие слезы. Выбор. Ей опять предстоит что-то решать, без возможности вернуться назад. Чувства, охватившие ее, причиняли ей боль, заставляли в отвращении отворачиваться от самой себя. — Но я не демон. — Так стань им. Пазл складывается слишком быстро. Это все ради того, чтобы переманить непризнанную на сторону демонов. Друзья хотят как лучше. Да. Мост окончательно рухнул. Неприятное чувство разочарования охватывает Вики. Слезы стекают к подбородку аккуратными дорожками. Почему она плачет? Из-за правды, заключающейся в том, что Уокер бы была бы не прочь проводить так каждый вечер, черт возьми, всю жизнь, утопая в разврате и упиваясь вином. Однако же потом ее замучила совесть или хотя бы что-то наподобие ей. Она бы умирала медленно и в агонии от собственного бессилия. Непризнанной было плохо от реальности, от осознания того, кем она является на самом деле. — Иди к черту! Он все еще придерживал ее за спину, почти нахально смотря ей прямо в глаза. Привкус того самого горького шоколада производил тошнотворный эффект. Зачем она вообще согласилась на это грёбанное действие. Взгляд падает на бутылку, аккуратно стоящую на полу. — Что я выпила? — голос срывается, еще секунда, и она ударит Ади, — Что ты, черт возьми, мне дал?! Легкая усмешка слетает с уст демона, парень резко поднимается, тем не менее, аккуратно отстранившись от Вики. Он облажался, каждый раз забывает — с ней не так просто, как с остальными непризнанными. Начиная с того как она прыгнула вниз со скалы и, заканчивая тем, что сейчас рыдая и лежа перед ним, почти что обнаженной, она остается непреклонной и стойкой. Да, она не ангел, совсем нет. Но и не демон. Ади поднимает приспустившиеся джинсы и застегивает ремень так же быстро, как и расстегнул его. Подхватил упавшую на пол футболку и направился к выходу. Царапины на спине саднили, они станут хорошим напоминанием о сегодняшней ночи. Ему все же не все равно. — Какая уже разница. Ты знаешь, ты сделала это не из-за бухла, — он оставляет девушку, предполагая — завтра Уокер ничего не вспомнит. Остается лишь забыть произошедшее, ведь они все еще друзья. И она это знает. Одна. Теперь она совсем одна. В комнате болезненно тихо, так же как и в ее голове. Пусто. Остаться непризнанной до конца дней, быть тем, кем она являлась на самом деле. Непосильный выбор вымотал ее еще при самом первом появлении в школе. Ей нравилось испытывать чувства, так же как и ненавидела это. И сейчас, лежа в постели, она давилась слезами, сердце разрывалось от разочарования. — Я устала! — очередной раз, мечась между апатией и чрезмерной чувствительностью, Вики теряется в себе. Укутавшись в теплое одеяло, она садится в кровати, где еще минуту назад она была готова отдаться Ади. Все слишком запутанно и сложно. Нет счастливой жизни после смерти; ангелы — не добрые существа с веночками и арфами. Сэми не непорочен, как дитя, порой он хуже любого демона. А демоны — не бессердечные черти. Ади не раз спасал людей. Но кто она? Дверь скрипит, и Уокер уже не совсем понимает, иллюзия это или нет. Темный пух перьев, переходящий в красный, она готова узнать из нескольких тысяч пар. И даже сейчас, наклонив голову вниз, имея возможность разглядеть лишь краешек крыльев, она узнает их. Он стоит в дверном проеме, недоуменно уставившись на непризнанную, явно придумывая весьма оскорбительную издевку. Люцифер. — Где Мими? — голос холоден, безмерно неживой, такой же как и его взгляд, вонзившийся в макушку Вики. Она молчит, зная — он этого не терпит. Физически ощущая его нарастающее раздражение, она лишь поворачивается к нему и смотрит открыто в глаза. Без всякого лицемерия, надменности; она смотрит чрезвычайно неподдельно. — Жалко выглядишь, — Люцифер выдыхает, подходя ближе. Он смотрит на нее сверху вниз; действительно, жалко. Совсем не эстетично размазанная тушь вместе со слезами, растрепанные волосы и дрожащие руки. Она надеялась, он уйдет, не задавая вопросов, ограничившись увиденным. — Повторю вопрос, — что-то останавливает его от того, чтобы дерзко взять ее за подбородок, причинив ей боль, — Где твоя милая соседка? «Ади говорит, демоны не повторяют» — она безразлично машет рукой в сторону двери. — Ушла, значит… Люцифер, устало вздохнув, сел напротив Вики. Еще вчера бы она поразилась такому поступку, однако, не сейчас. Они безмолвствуют; казалось, то, что нужно обоим. Сидеть так в полной тишине, темноте и знать, ты сейчас не в одиночестве — временами это то, что может прийти на выручку. А что, если бы она не была влюблена в него до черных пятен перед глазами, до чертиков в голове. Если бы ей было все равно на него. Если бы он не бил каждый раз ей прямо в сердце, когда язвительно шутил. Наивно и глупо. Вики смогла бы придумать миллион синонимов к этой паре слов. Скорее всего, она бы давно послала бы его к черту, как Ади. Но только если бы сейчас, она не хотела просто заключить его в объятия, поплакать, словно маленькая пятилетняя девочка. Ей нравилось наблюдать за ним в переполненном коридоре, осознавая - он чувствует ее взгляд, но молчит. На совмещенных уроках, что бывало крайне редко, он кидал на нее заинтересованные взгляды, и если бы она знала, что после смерти ее ждет он, она бы спрыгнула с моста еще после старшей школы. — Я завидую тебе, Уокер. Осознание того что, он сидит сейчас прямо на расстоянии вытянутой руки, настолько же нереально для нее, как и его слова. Они вызывают у нее приступ истерического смеха. — Вам легче, — продолжает демон, не обратив ровно никакого внимания на ее реакцию, — От вас не требуют недостижимых высот. Мне хочется побывать в твоей шкуре. Выбрать путь самому, самостоятельно делать ошибки и пребывать в незнании. Речь «безжалостного искусителя» вырывает непризнанную из апатии. Да он такой же как она. Чересчур потерянный, непомерно непонятый. Она подвигается к парню, заключая его талию в кольцо нежных девичьих рук. Вики слишком долго была в погоне за «правильным» выбором, в то время как его не существовало в целом. Стоит лишь осмыслить — она одна способна решить, у нее есть выбор, так цени его. Этой возможности нет у Люцифера, но есть у «жалкой» непризнанной. — Это не справедливо, — Уокер не узнает свой голос; такой хриплый, сорванный и тихий. Люцифер, прижав к себе непризнанную до боли в сердце нежно, лишь прикрывает глаза. Ее волосы приятно щекочут его щеку. — Знаю. Он замечает появляющиеся синяки на ее коже; демон кладет руку на ее запястье, где виднелся красный след от руки Ади. В глазах читался только один вопрос " Больно?", и Вики была готова снова заплакать; в горле встал болезненный ком. Она сдержанно кивает, а Люцифер бережно подносит запястье к губам, запечатлевая на них легкий поцелуй. Чувство умиротворенности и благодарности, вызвали легкую улыбку у девушки. Не было вопросов «почему?», «что случилось?», «как ты?» или самой глупой фразы «мне жаль». Он просто оказался рядом, когда нужно; они поняли друг друга и поэтому это не последняя их встреча. Легкий аромат недавно распустившихся роз витал в комнате, видимо, ветер принес его из сада Адама и Евы. Первые лучи солнца заскользили по комнате, попадая на лицо Люцифера. Его чрезмерно правильные черты казались почти ангельскими в этом свете. Но она не задумывалась, что сейчас для него она в той же степени ангел. Что если бы, они могли поменяться своими жизненными путями? Вики бы обрела ту определенность, которая ей так необходима, а Люцифер бы ступил на собственную дорожку, предварительно выбрав ее самостоятельно. Невесомое касание губ, которые еще недавно с таким остервенением целовал Ади без единой эмоции. Так открыто и, впервые, правильно. Стоит ли говорить, что они оба запомнят этот рассвет, несмотря на всякие грёбаные запреты.

***

Вики инстинктивно касается губ. Живот предательски сводит, дышать становится физически сложно. — Это был не сон