Переходя черту

— Он уменьшился ещё немного… — напряжённо пробасил лис. — Но этого всё ещё не достаточно. — Я не понимаю, даттебайо, — прохрипел Узумаки, стирая пот со лба, — куда он тратит чакру? — Ну, вероятно, на борьбу с нами? — осторожно предположил Курама. — Ты не понял, — внимательно посмотрел Наруто на своего союзника. — Он тратит чакры больше, чем вываливает на нас, — Узумаки стал сосредоточенно вглядываться в клетку. — Так куда уходит остальное? *** — Что же ты молчишь? — склонив голову набок, спросил «покойник». — Где твоя вечно раздражающая улыбка? — внимательный взгляд, казалось, смотрел прямо в душу. — Ч-что? — Хатаке часто заморгал, пытаясь сосредоточиться и прийти в себя. Он решительно не понимал, что происходит. Точнее он никак не мог принять действительность. Волнение набирало обороты, он чувствовал, как ладони вспотели. Он догадывался, что тот жив, и размышлял об этом совсем недавно, но догадываться — не значит поверить в это. — Что всё это значит? — Ты и сам всё уже понял, — Учиха неодобрительно покачал головой, намекая на притворство собеседника. — Так к чему эти глупые разговоры? — Зачем? Зачем ты всё это делаешь? — руки немного тряслись, но со стороны этого видно не было. Хатаке старался как можно скорее взять себя в руки и анализировал собственное состояние. Шок? Опасность? Что это за чувство? Может, адреналин? Лучше думать именно так. — Как «зачем»? — глаза округлились в удивлении от непонятливости собеседника. — Ради мира, конечно! — высокопарно провозгласил он. Раздавшийся смешок был подобен взрыву. Какаши вздрогнул от внезапного хохота Учиха. — Да, ты просто конченый псих, — негромко прокомментировал Хатаке, однако, «покойник» услышал его и прекратил смеяться. — Я-то может и псих, да только ты сегодня умрёшь. — зловещий шёпот пробирал до мурашек. — Это мы ещё посмотрим, больной ублюдок, — тихо ответил Какаши, несмотря на вечно шутовской вид, он тоже умел нагнать жути. Учиха в мгновение ока оказался за его спиной. Глаза Какаши удивлённо распахнулись. Меч со свистом рассёк воздух. Послышался звук падающих брёвен и щепок. Ушёл. Мрачный оценивающий взгляд из укрытия обещал «покойнику» тяжёлую битву. Руки больше не тряслись. Натренированное тело было полностью готово к поединку. *** Обито напряжённо следил за своей жертвой. Он и сам не понял почему решился на это, но жители действительно выглядели странными. Поэтому он выбрал одного из них и принялся шпионить за ним. За сутки мужчина не сделал ничего стоящего. Он просто слонялся по окрестностям со счастливым видом. У него нет работы? Тогда чему он радуется постоянно. Он словно загипнотизированный шёл по маршруту, который ему прописали заранее. Дом, магазин, прогулка по парку, обед в забегаловке, рынок, снова дом. Обито решил последить за кем-нибудь другим. И снова наткнулся на ту же картину. Он решил посмотреть на работников рынка, но у тех оказался более простой маршрут: работа — дом. Он присмотрелся к овощам и фруктам: на вид всё свежее — однако, откуда все это — не ясно. Он не видел ни одного купца с обозом. Он уже три дня занимался слежкой за жителями и ему всё больше не нравилось происходящее. Он заманил одного из них в лес и попытался изучить, но ничего толком не обнаружил. Мужчина даже не дёрнулся в удивлении от действий Обито, улыбка не сходила с его лица. Обито вновь принялся следить за первым жителем и продолжал анализировать. Рассеянный взгляд бегло окинул окрестности. Обито застыл на месте. Кажется, он наконец-таки понял, что здесь не так. Позади раздался оглушающий скрип качелей. *** Шум в ушах сбивал с толку. Во рту ощущался металлический привкус. Пропитанные кровью волосы так и липли к голове. А ведь когда-то он был лучшим среди одноклассников. Так что же случилось? Когда он превратился в столь никчёмного? Когда он настолько сдал позиции? Оппонент, казалось, вообще не пострадал. Но Какаши чётко помнил, что достал его несколько раз, и точно видел кровь, вытекающую из раны противника. Впрочем, это же Учиха — он мог наложить иллюзию. Чертов Учиха. Зубы скрипнули от злости. Вероятно, он дошёл до точки кипения. Возможно, это единственное, что ему поможет. Он вдруг вспомнил тот случай. Ему тогда дали странное задание: присмотреть за неким животным в лаборатории Орочимару-самы. Это клыкастое создание он запомнил на всю жизнь. Оно было заперто в клетке, но улыбалось оттуда, словно грёбаный психопат-убийца. От такой улыбочки кровь стыла в жилах, а инстинкт самосохранения подсказывал бежать оттуда сломя голову. Какаши так и не узнал, что это была за тварь. И миссия была бы благополучно завершена, если бы не криворукий лаборант, что споткнулся о собственные ноги и вылил на Хатаке подозрительного вида раствор. Орочимару-сама шипел на лаборанта отборным матом на змеином языке. Какаши злобно зыркал из-под промокшей насквозь чёлки. Больше этого недотёпу никто никогда не видел. Скорее всего его сгноили на бумажной работе. Или просто сгноили, кто знает. Но тот случай перевернул всю жизнь молодого человека. Странный реагент, который пролил на него лаборант, перекрасил его волосы. И не просто перекрасил — отрастали волосы уже с новым цветом. Около месяца Орочимару-сама пытался обратить этот процесс или как-то исправить это, но никакого результата не достиг. Какаши же стал объектом шуток и издевательств в деревне. Только ленивый не подкалывал его, проходя мимо. Поначалу он расстраивался и обижался, после стал злиться, но и шутники раззадоривались. В итоге единственным выходом стало — самому начать шутить над собой. Не можешь победить — возглавь. Однажды, он понял, что ему и самому это стало нравиться. Он будто сбрасывал напряжение после миссии, чувствовал некое освобождение от оков. Именно так он и стал шутником Какаши, весельчаком и балагуром. Он очень редко снимал свою маску. Уже давно все забыли о первопричине, давно никто не смеялся над цветом волос, но он продолжал веселиться. Не так уж просто оказалось снять однажды надетую маску. Именно поэтому для него стало сюрпризом появление другого Какаши. С нормальным цветом волос. Серьёзного. Закрытого маской. Может, он бы лучше справился сейчас, кто знает? Он сплюнул кровь и приготовился к очередному раунду. *** «Где дети?» — Обито тревожно озирался в поисках хоть одного малолетнего жителя. Однако, в деревне не было ни одного ребёнка. Как он мог не заметить этого раньше? И что всё это значит? Детей похитили? Но кто и зачем? Активированный шаринган сканировал окружающее пространство. Брови медленно хмурились по мере того, как до него доходило. Какой-то мужчина беспечно прогуливался неподалёку. Обито молниеносно подлетел к нему и впечатал того в стену. Кровь хлынула из раненой руки мужчины. — Где дети? — мрачный рык не испугал мужчину. Он даже не перестал улыбаться беззаботной улыбкой, только сейчас это больше походило на издёвку. — Догадался-таки, — констатировал он. Тело его постепенно менялось. Черты лица исчезали, одежда светлела. Обито видел это однажды. Глаза его расширились в понимании истинного положения вещей. В этой деревне уже нет живых жителей. Их всех заменил Белый Зецу. Война уже началась. *** — Я не понимаю, — растерянно прошептала Сакура, напряженно вглядываясь в тайный вход в секретное логово. — Если Орочимару в этом мире остался в Конохе, то почему его логово… Почему оно вообще существует? — Синхронизация. — мрачно отрезал Саске. — Даже если что-то идёт не по тому сценарию, мир стремится воссоздать те же события. Вопрос только — логово появилось здесь, потому что оно было у нас, или наоборот: оно появилось у нас, потому что было здесь? — поделился предположениями Какаши. — Оно не просто существует, — тихо сообщила Хината. — Оно действующее. Там что-то происходит. *** Безучастный взгляд смотрел в небо. — Ничего личного, — раздался равнодушный голос откуда-то сбоку. — Ты догадался слишком быстро, поэтому должен умереть. Здесь и сейчас. Не стоит играть с судьбой. Ты можешь всё разрушить. Просто умри. — Столько пафоса, — кроваво усмехнулся Какаши. Он был уже не в состоянии двигаться, поэтому делал то, что получалось у него лучше всего — веселился. — Я сейчас сдохну от передозировки. Поумнее не мог ничего придумать? Какой же ты всё-таки придурок. Противник удивлённо разглядывал поверженного. Он не общался с этой версией Какаши, только видел со стороны раздражающую улыбочку. По крайней мере, в памяти не возникло подходящей ассоциации. «У него ещё есть силы смеяться? Пусть посмеётся в последний раз, а я подожду», — взгляд отрешился от мира, его захватили размышления о предстоящих шагах. — И что же будет дальше? — уже серьёзно спросил Какаши. — Как что? — невозмутимо ответил Учиха. — Дальше будет мир. — И каким же будет этот мир? — неуместный смех перешёл в рваный кашель, разбрызгивая кровь. — Таким, каким и должен быть, — тихо прошептал собеседник. — Достал. Кунай вошёл в сердце, словно родной и долгожданный. Кровавая пелена перед глазами сменилась бесцветной картинкой с выцветающими контурами. Холод и жар одновременно прокатились по всему телу. Слабость стала непреодолимой. «Надеюсь, что твои слова окажутся правдой, несмотря на то, что ты подразумеваешь под ними», — последняя мысль отразилась обещанием расправы на том свете. Во взгляде Учиха промелькнуло сожаление. Он тяжело вздохнул, принимая неизбежность собственной судьбы. Ещё очень много предстоит сделать. Ни к чему лишние чувства, всё это никому ненужный хлам.