Чем Люцифер не шутит

I like that you're lonely, lonely like me, I could be lonely with you

Песчинки лениво перекатываются сверху-вниз по баночке, пока я монотонно кручу ее в руках. Пью ли я свой порошок? Своё лекарство. Да, конечно, мне нужно вылечиться от своей жизни. Ведь это так просто. Всё забыть, не испытывать никаких эмоций при мысли о доме, об отце, о своем убийце. Всё решение проблем – в этой баночке. И я убираю ее под матрас. Надо сходить за новой, иначе Мисселина что-то заподозрит. Мими просится со мной, чтобы, с ее слов, «проконтролировать лично», но мне кажется, ей просто скучно. Я долго отнекиваюсь, но приходится идти вместе, её настырностью можно брать города. В лазарете всегда было пусто. Прямо зависть берет, неужели ангелы и демоны никогда не болеют. Но не сегодня. Стоит нам зайти, как в глаза сразу бросаются знакомые черные крылья. Ни Люцифер, ни Мисселина еще не заметили нас, и я останавливаюсь на пороге, удержав за руку Мими. Демон сидит ко мне спиной, а ангел зачем-то склонилась над его лицом. — Я не уверена, что в этот раз раны заживут также быстро, - доносится до меня. Делаю шаг вперед и тут же выдаю своё присутствие. Мими так и стоит на месте и, кажется, даже дышать перестает. Люцифер резко оборачивается, но, стоит ему меня увидеть, как тут же вновь поворачивается спиной. Порывисто встает. — Я пошел. — Но я еще не закончила! – но демон не слушает. Он слегка склоняет голову и прикрывает ее крылом, после чего вихрем проносится мимо меня, едва не сбив. Мы с Мисселиной остаемся втроем. Она выглядит одновременно растерянной и расстроенной, а в руках я замечаю окровавленную вату. Ох, глупый… Не говоря ей ни слова, я медленно делаю два шага назад и, сорвавшись, бегу вслед за Люцифером. Мими что-то пытается крикнуть мне вслед, но я не слушаю. Он очень быстрый, но мне всё же удается догнать его на улице – демон явно не ожидал погони. Запыхавшаяся, я пытаюсь схватить его за руку, он же реагирует моментально – выдирает её из моей хватки и резко разворачивается. — Руки. Убери, - шипит Люцифер, но я его не слышу. Всё моё внимание сосредоточено на его лице: два крупных пореза рассекают его, один проходит через левую бровь, другой через нижнюю губу. Я знаю, что на ангелах и демонах раны заживают моментально, но это… Они даже не красные. На краях виднеются капли крови, но сами они скорее фиолетового оттенка. Черт, что с ним вообще произошло?! Я протягиваю руку в попытке коснуться раны. — Ты тупая?! – он намного менее сдержан, чем обычно. Люцифер уворачивается и пытается повернуть лицо так, чтобы я не разглядела раны, но уже поздно. — По твоему мнению, да, - на автомате отвечаю я, так и не отводя взгляда от его лица. Кто еще мог сотворить такое с самым сильным демоном этой школы, если не сам Сатана. – Тебе надо вернуться. Он морщится. Отворачивается. Молчит, но челюсть сжимает так, что я вижу, как желваки играют на скулах. — Чтобы об этом говорила вся школа? – произносит он, наконец, сквозь зубы. Я замираю. Не доверяет Мими? И мне? — Я думала, тебе плевать, что говорят другие. — Мне – да. Но не моему отцу. Кажется, моё сердце вообще нахрен забывает, как биться. Как много всего сразу – захлестывает жалость и злость на самого Сатану за то, что он сделал со своим сыном. Но самое главное, меня поражает откровение демона. Он это серьезно? Он… — Но так мы это тоже не оставим, - пытаюсь, чтобы голос звучал максимально уверенно. — Какие «мы», Непризнанная? Катись своей дорогой. Я цокаю языком. Знали, проходили. Уже бы давно сам ушел, если бы не хотел оставаться и разговаривать со мной. Я начинаю быстро соображать, как заставить этого самовлюбленного гордого придурка принять помощь. В каждой комнате общежития есть аптечка – базовый набор. Никогда мне еще не приходилось открывать её, но, кажется, время пришло. — Идем в мою комнату, - строго, как будто учитель на уроке, произношу я. Люцифер ухмыляется, но тут же морщится от боли. — Собралась лечить меня сексом? – Так, Вики, дыши. Он придурок, но придурок с восхитительным лицом, которое было изуродовано хрен пойми чем. — У меня есть аптечка. — Уокер, я не знаю, что меня бесит больше: твоя назойливость или твоя тупость. Ты думаешь, у меня ее нет? И что я бы просто так пошел к этому… ангелу? Вместо ответа, я просто хватаю его за руку и тяну за собой. Придумаем что-нибудь. Он делает попытки вырваться, но такие слабые и ненатуральные, что я даже не разжимаю пальцы. Скрываясь в тени, мы молча доходим до моей комнаты – благо, идти оказалось от силы минуты две. Меня поражает его покладистость, но сейчас не время думать об этом. Надо понять, как помочь идиоту. Мы заходим в комнату, и Люцифер без лишней любезности падает на мою кровать. Под его насмешливым взглядом, я начинаю рыться в аптечке. В ней много всего: бинты, повязки, какие-то баночки, но я понятия, блин, не имею, чем лечить его фиолетовое нечто на лице. Удрученно поворачиваюсь к нему лицом, сидя на полу в окружении бесполезных мазей. — Ну что, ангелок? Спасла? – его голос сейчас звучит особенно гадко. Смеется надо мной. — Ты ведь знаешь, что она использует, так? — Возможно. Я тяжело вздыхаю. Блять. Я ведь ему пытаюсь помочь, как можно быть таким… Люцифером?! Превратил всё это в очередной спектакль, где я в роли главного шута. Я вспоминаю про его огромную «любовь» к нарушению личного пространства и сажусь рядом на кровать. Он молча смотрит на меня, но весь напрягается. Интересно, когда он сексом занимается, то вообще руки не использует, что ли? Так, стоп. Не туда понесло, Уокер. Я слегка склоняюсь над ним, демон всё так же не реагирует. Точнее, очень пытается не реагировать. Тогда я наклоняюсь еще ниже и шепчу ему в самое ухо: — Что она добавляет в мазь? – мое лицо горит, а сердце готово пробить грудную клетку от такой близости. Телу очень неудобно, но я замираю и жду ответа. Очень, очень давно в последний раз я была к нему так близко – кажется, целую вечность назад. Но этот запах… этот запах иногда приходит ко мне во снах, которые я не помню, но после которых просыпаюсь с так быстро колотящимся сердцем. — Порошок для Непризнанных, - тихо говорит он. Проходит еще мгновение, прежде чем Люцифер добавляет уже обычным голосом: - Теперь уберешься? У тебя изо рта воняет. Я подскакиваю, как будто обжигаюсь. Лицо всё еще горит, но уже по другой причине. Помогать ему резко перехотелось. Он выглядит до тошноты довольным собой, и я бы не сдержалась, если бы при взгляде на него не вспомнила про эти ужасные раны. Что же он с тобой сделал? Злясь, я резкими движениями просовываю руку под потяжелевший под весом демона матрас и достаю свой порошок. Люцифер поднимает бровь. — Я знал, что ты не принимаешь его. — Это новый. — Ничего не изменилось, Уокер. Всё та же отвратительная лгунья. – Я в ответ закатываю глаза, хочется еще язык показать – ну что за ребенок в теле дьявола. С максимально оскорбленным видом, молча указываю ему на кучку мазей. Он принимает мой настрой и так же без слов показывает на нужную. Потом жестом тормозит меня, когда я начинаю отсыпать порошок. Размешиваю получившуюся субстанцию – она принимает фиолетовый оттенок. С сомнением рассматриваю результат. — Надеюсь, не сделаю хуже… — А хуже некуда, Уокер, - неожиданно отвечает он, и я скрываю удивление, забывая про обиду. Подхожу к двери и запираю ее изнутри (Мими, прости), после чего присаживаюсь на край кровати. Люцифер все так же лежит, заложив руки за голову. Он слабо ухмыляется не задетой частью рта, но взгляд серьезный, сосредоточенный. Его раны снова кровят, и одна капля стекает с брови, пересекая всё лицо. Выглядит очень жутко. Беру на подушечку пальца немного мази и подношу к плотно сжатым губам демона. Мои руки дрожат, но ни он, ни я не обращаем на это внимание. Его взгляд не отрывается от моего лица, мой – от его губ. Я неуверенно касаюсь раны, и она тут же шипит и пенится. Я испуганно отдергиваю руку. — Черт, я сделала что-то не так? — Нет, - приглушенно выдавливает Люцифер, стараясь не размыкать губы. – Так должно быть. Мне страшно даже смотреть на это, не представляю, какую боль он сейчас испытывает – нет, какую боль он испытывал, когда получал эти раны. Я наношу еще небольшое количество мази, результат тот же. Люцифер старается держать лицо, но я вижу, как ему больно. У меня сердце щемит от того, что я никак не могу сделать ему легче, поэтому подаюсь первому порыву – наклоняюсь над его лицом и слегка дую на губы. — Тс-с, - повторяю я. Наши губы, наверно, в двух сантиметрах. Это странно, это слишком нереально, но я думаю только о том, как уменьшить его боль. Я продолжаю дуть на рану, надеясь убрать хоть толику боли. Рана перестает шипеть, кровь прекращает идти. Я вижу, как края становятся меньше и аккуратнее. Прямо на моих глазах происходит процесс заживления. Я облегченно выдыхаю – всё так же ему прямо в губы. Он не дышит. Вообще. Его грудная клетка не поднимается подо мной, не ходит кадык. Мне страшно смотреть ему в глаза, поэтому я просто продолжаю нависать над его лицом, частично закрывая его волосами. Через несколько секунд я чувствую, что готова подняться. Щеки горят и, наверное, мне никогда в жизни еще не было так неловко. Я неуверенно перевожу взгляд на демона – он лежит, не шелохнувшись. Его лицо не выражает ничего. Абсолютно. Я прячу взгляд. Надо обработать ту рану, что пересекает бровь, но Боже, как мне стыдно. Руки дрожат так, что я едва могу попасть ими в узкое отверстие банки. Дайте мне провалиться сквозь землю, молю, готова даже снова упасть в Ад. — Прости, я… инстинктивно, - тараторю, нанося мазь на бровь. Реакция та же – шипение и пена. Демон прикрывает глаза. — Сделай так снова, - тихо, едва различимо говорит он. Я снова перестаю дышать. Такими темпами, могу вообще разучиться. — Что? — Так легче. И я действую, пока он не передумал. Снова склоняюсь над его лицом и равномерно дую на рану, начиная со лба и доходя до верхнего века. Люцифер не открывает глаз, хотя мои непослушные волосы, наверное, ужасно щекочут ему нос. Увидела бы нас Мими сейчас, потеря крыльев показалась бы мне сладким сном. Мои руки упираются по обе стороны от его головы, я сама чуть ли не лежу на нем, и мы так близко, Боже, как же мы близко друг к другу. Рана начинает медленно затягиваться. Я возвращаюсь в вертикальное положение и жду потока оскорблений от демона. Но он просто молча приподнимается и садится, опираясь спиной на мою подушку. Благодарностей не жду, но тишина между нами густая, как никогда. — За что он так тебя? – спрашиваю я через несколько минут, когда уже не могу выносить эту тишину. Люцифер ожидаемо молчит. Но только некоторое время. Затем (в который раз за сегодня?) удивляет меня, решившись ответить: — За то, что я не лучший. Я поворачиваюсь к нему. Он не смотрит на меня, кажется, его взгляд вообще где-то потерялся. Демон явно очень далеко, среди своей боли. Сердце сжимается. Вот кто знает, что такое настоящий Ад. — Тебе нужно пить порошок, Уокер. – Я вздрагиваю от неожиданности. Он всё так же смотрит не на меня, а куда-то в пустоту. – Иначе тебе здесь не выжить. — Я уже мертва. — Нет. Ты только родилась. – Я молчу. Меня начинает подташнивать, а к глазам подступают слезы. Люцифер медленно поднимается и встает передо мной. Я перевожу на него взгляд. Снова он выглядит донельзя уверенным в себе и таким… всесильным. Раны на лице уже почти не видно, и я облегченно выдыхаю, что не скрывается от него. Он надевает маску полного безразличия и направляется к двери. Отпирает её. Замирает на мгновение. — Ты вернешь свои крылья, - и тут же уходит. Я понимаю, что это «спасибо». Вечером мне едва удается отбиваться от тысячи вопросов Мими. Она не любопытная, на самом деле, но только если дело не касается известного нам демона. «Нет, Мими, я его не догнала». «Нет, Мими, я не знаю, что он делал в лазарете», «Мими, если тебе так интересно, спроси его сама!». Соседка каждый раз обиженно надувает губы, а я просто не могу рассказать ей то, что произошло в этой комнате. Всю ночь я не могу отделаться от его запаха – кажется, им пропиталась вся кровать. Мне снится, как я так же склоняюсь над ним, как дую на его сжатые губы, и как он целует, целует, целует меня. Просыпаюсь в горячем поту. На следующий день я иду на урок одна. Мими решает сначала заскочить в Ад "по делам", и я пытаюсь не думать о том, что она направляется к Люциферу. Вообще пытаюсь не думать ни о нем, ни о его ранах, ни о его отце, ни о вчерашнем дне. И у меня получается – почти получается. Потому что дорогу к классу резко перегораживает Дино. Я хочу приветливо улыбнуться, вот только его лицо совсем угрюмое и серьезное. Вся поза ангела – сплошное напряжение, которое готово в любой момент вырваться в виде вспышки ярости. — Дино, при… — Что делал Люцифер у тебя в комнате?