92

с момента гулянки прошло три дня. три дня в тревожных припадках и три бессонные ночи. и сегодня будет ещё одна. хочется выбить из себя всю эту грусть и хуйню. глеб чувствует себя мудаком, не достойным жизни и вообще чего-либо. все такие же мрачные мысли залезали под корку черепа, пробегаясь холодком по коже, разъедая всё живое внутри. ибо не знает как по другому описать все эти чувства. закрытые наглухо шторы не пропускают и солнечного луча. хотя козлов не знает, солнечно ли сегодня. может, за окном дождь, а может и палящее солнце. он ничего не знает. мальчик, словно из ваты, пытается дотянуться слабой рукой до телефона. надеется, что не выронит его из своих пальцев, иначе разобьет. кто-то из соседей решил сделать ремонт, и звук перфоратора капал на мозг, заставляя внутри все скрутиться, а к горлу подступить ком крика. хотелось просто взять и выпасть в окошко. откуда, блять, такие мысли? они пугали, до пота на спине и растерянно мечущегося по комнате взгляда. до волос на ладонях и разбитых очков. глеб кусает губы, ворочаясь в постели с тихим желанием разодрать грудь и лицо, уничтожить самого себя. на улице шумят дети, в ушах гулкий шум. боже, как же хочется кричать до потери голоса. но остается только лежать в состоянии амёбы, вцепившись пальцами в подушку и громко сопеть, проклиная всё живое. утомленный жизнью парень, заебавшийся, не получающий лечения. в его компании - полудурки с зависимостями, от самых лайтовых, до самых страшных. а он - белая ворона среди друзей. хотя язык не повернется их так назвать. и если ты хочешь побыть один - то оборви к чертям все связи. что мальчик и делает. игорь. коля. а вот на тимофее рука не поворачивается. жалко почему-то. и если первых двух бешеных он боялся, как огня. то с сычёвым такого не было. да похуй. и он тоже летит в черный список. что бы не трогали. вот что с людьми делает страх. он зажимает, закрывает. запирает в вечном кругу скитаний своего одиночества и фобий. на этот вопрос даст ответ только звонкий хруст костей.

***

в состоянии гордого и убийственного одиночества, отрешённости от внешнего мира, глеб проводит ровно неделю. и это даже шло на пользу. какое-то самопознание себя, правда с молчаливым криком и самоистязанием. редкий кашель, вырывающийся из груди уже ничуть не тревожил спустя 2 дня. сдохнет - лучше будет. но когда припасы нормальной еды (под словом нормальной мальчик подразумевал газировку и какие-то чипсы) закончились, было принято решение - сходить в ближайший фикс прайс и закупиться на такую же отшельническую неделю. робко открывает шторы, пропуская в комнату чуточку дневного света. пасмурно, как на душе. только тогда козлов вспоминает о увядших растениях, быстро метнувшись за канистрой отстойной воды. только глеб не был бы глебом, если бы не поскользнулся на им же пролитой воде, падая на спину. парень тихо скулит из-за своей неудачи, приподнимаясь на локтях. сквозь уже новые очки он смотрит на плывущие облака за окном. большие и серые, как и вся жизнь в этом душном районе. полив два зеленых друга, мальчик одевается в мятую одежду, ибо глаженной не было. с чувством пустоты внутри выходит из квартиры, и спираль из лестницы кружит голову. с глухим стуком кед об бетонные ступени идёт вниз. 7.6.5.4.3.2.1. все этажи пролетают так медленно, казалось, что глеб и спускался все 7 лет. но вот, улица, в лужах, с чистым воздухом, серыми тучами, из которых вот-вот польет дождь. все так обычно. так тихо, что с ума сойти можно было. в кухне в доме напротив зажёгся свет. а тоска съедала не меньше, чем утром. все же эта вылазка наружу обвенчалась только очередной паникой, ведь не каждый день увидишь своего друга, который стоял в магазине и выбирал что-то из съестного, и теперь мальчику только остается надеяться, что тимофей его не заметил. а если и заметил, то спасибо ему, что не стал задавать лишних вопросов. все крутилось в голове, как буран, слишком много запары, слишком много убивающих внутри мыслей. казалось, что именно этот момент, когда парень сидел на холодном полу свое комнаты, с опрокинутой банкой фанты, стал переломным. взгляд расфокусирован, сосредоточен на себе как самоубийца. - господи, - шепчет мальчик, прикладывая ладонь ко лбу. все вдруг закручивается. появилось ощущение нереальности всего вокруг, будто вся жизнь - клетка, за границы который выйти нельзя. засыпающий город душил скорее сознание, чем тело. ощущение одиночества давило на сердце, а пульсация в голове только усугубляло все отвратное состояние. все попросту надоело, глеб не мог попробовать что-то новое, он парился из-за херни. старался быть таким хорошим, лучшим, добрым. старался помочь каждому но не мог помочь себе. рывок. парень подходит к окну и уже открывает его. 8 этаж. все должно быть быстро. но до боли знакомая курящая фигура с фонариком в руках заставило руки задрожать, а ногу вернуть на пол. - че ты там удумал? спустись как нормальный человек, а не как суицидник, рано тебе ещё, - мда, тима как всегда. парень стыдливо облизывает нижнюю губу, закрывая окно и садясь на подоконник. а стоит ли выходить? хотя, тогда так жалко сычёва, который вроде живёт на другой станции. тогда что он сегодня делал в фикс прайсе утром? ладно, если что, нужно просто держать всё в себе.

***

- ты прости, если тебе моё нытье не сдалось, - под нос говорит глеб, всхлипывая и отправляя в рот сухарик. тимофей сидел и внимательно слушал мальчика, отпивая из своей бутылки немного воды, - просто правда, я чувствую себя просто ничтожным тут, меня все это убивает, у меня нет желания о чем-то думать и жить дальше. я просто заперт тут, навечно. - не навечно, есть куча других городов и стран, - по интонации парня можно было понять, что выслушивает и старается помочь он не от балды, - слушай, ты чего так уныл то? тебе только 17, а ты уже счеты с жизнью сводишь. ты меня этим расстроил. ты не подумай, я не стараюсь как-то обесценить твои проблемы, сказать мол, слыш, хватит ныть, нет, я правда попытаюсь как-то помочь тебе. я просто немного ну не понимаю, каково это, прости, - с долей грусти говорит тима, приобнимая друга за плечо, смотря на каштановые, переливающиеся в свете фонаря волосы. глеб только кивает, кладя голову на плечо сычёва, - ты только знай, что всё будет хорошо, но, возможно, не сейчас. и ты обязательно все это поборешь, - парень шмыгает заложенным носом, - открой рот, - младший удивленно смотрит на друга, но рот приоткрывает. и ему кладут просто сухарик, - ты благодари, что я не палец положил, не сигарету, - усмехается тимофей, а за ним и козлов, - все, хорош страдать, давай погуляем завтра, а то бледный, как смерть, - глеб кивает. - спасибо, - совсем тихо отвечает мальчик. - да, тут не надо благодарить, я же от души это.