Космическая комедия

      Клара меньше всего на свете когда-либо хотела оказаться героиней «Божественной комедии». Великая поэма очень нравилась ей в студенчестве: она с удовольствием писала исследования и доклады о фундаментальном труде средневековой культуры. Детальная точность автора, мельчайшие образы и намёки доставляли ей непередаваемое эстетическое наслаждение. За исключением описания мучений грешников, вроде вывернутых кишок и навозных ям, конечно же. Клара и представить себе не могла, как такое могло прийти в голову человеку! До тех пор, пока сама это не увидела.       Прикинувшись Вергилием, Доктор убедил Данте пойти с ними. Вероятно, ему понравилось быть «под прикрытием». Вспомнив текст «Комедии», он умело наплёл про «проведение» и трёх женщин, что его послали. И у него так складно получилось! Клара редко задумывалась о том, что Доктор — тонкий психолог, особенно в своём нынешнем воплощении.       — Кстати, Беатриче за тебя замолвила словечко, — подмигнул Доктор растерянному поэту.       Данте тут же изменился в лице. Его глаза засияли надеждой — его Беатриче вот уже несколько лет не было в живых и он ужасно тосковал по ней. Как под действием гипноза, он двинулся следом за своими провожатыми, не задавая лишних вопросов.       — Мы не можем нарушать временные законы, — сказал Доктор Кларе, когда они подошли к воротам ада. — Если Данте не окажется здесь, то он не напишет свою «Комедию», Боккаччо не назовёт её «Божественной», Боттичелли не создаст «Карту Ада», и так по цепочке…       Клара подняла глаза наверх. «Оставь надежду всяк сюда входящий», — прочитала она знакомые строки. Грань с реальностью становилась ещё более эфемерной. Едва ли ей когда-нибудь хотелось увидеть всё это вживую. Вход в ад был ужасным зрелищем: толпившиеся вокруг ворот души людей, не грешников и не праведников, потерянные где-то «между». Их не приняли в раю, но и в ад дороги им не было. Всё, что оставалось этим бедолагам, не знавшим ни взлётов, ни падений, — жалобно вопить около ворот и навеки быть отвергнутыми. Данте описал их более поэтично и, можно даже сказать, слегка приукрасил.       Когда они оказались в первом круге — Лимбе, Доктор пришёл в неописуемый восторг. То, что до чёртиков пугало обычного человека, у него вызывало азарт и непреодолимое желание оказаться в самой гуще событий. Он, как сдвинутый экскурсовод, восхищался каждым замеченным философом и поэтом, с которым раньше уже встречался.       — Смотри-смотри, а это Гомер, — он чуть ли не подпрыгивал от воодушевления. — Мы как-то поспорили с ним, что он проиграет Гесиоду, и он проиграл. Он должен мне, между прочим!       Знакомых в этом секторе у него оказалось много. Самый «безобидный» круг был пристанищем душ некрещёных младенцев и добропорядочных язычников. Вся интеллектуальная элита античного мира собралась именно здесь: Платон, Овидий, Гиппократ и многие другие. Это восхитило Клару. Все те, о ком она читала в учебниках по античной литературе и истории, были перед ней. На минуту у неё в голове мелькнула мысль о том, что если ей и предстоит попасть куда-то после смерти, то здесь ей бы даже понравилось.       — Тут столько мудрецов и героев, — восхищённо прошептала Клара. — Увидеть их всех вместе это какая-то… дикая эклектика!       — Не спеши радоваться, — ответил ей Доктор так, что его могла услышать только она. — Вопрос в том, кто их всех тут собрал.       — Кто-кто, понятное дело — кто…       Едва она произнесла это вслух, до неё тут же дошло, о чём говорил Доктор. Клара повернулась к нему и по его лицу поняла, что её догадка верна. Ну, конечно же! Как она сама не обратила на это внимание? В Лимбе собрались все античные герои, известные во всём мире, каждый из них узнаваем и отличим. Почему они все здесь? И где же простые люди, никому неизвестные?       Правило, которое ей пришлось усвоить с первого путешествия, гласило: никогда не доверяй своим глазам. Во Вселенной столько обманщиков и умелых иллюзионистов, способных создать другую реальность ещё правдоподобнее настоящей. Но есть кое-что, что всё-таки позволяет зацепиться за правду, — детали. На них обычно не хватает времени, особенно на всякие малозаметные безделушки. К ним и стоит приглядываться.       Отсутствие простых людей нельзя было назвать незаметной деталью. Впрочем, впечатлительный путешественник не обратил бы на это внимания: экскурсия в аду и так отнимает слишком много эмоций. Чувство страха и инстинкт самосохранения только помогают этому. Глядя на Данте, поражённого происходящим вокруг него, Клара нервно сглотнула.       — У тебя есть какие-то идеи? — шёпотом спросила она у Доктора.       — Пока нет, — покачал головой тот. — Но кто бы он не был, он хорошо работает. Весьма… реалистично.       Пока Доктор вытирал свой ботинок от грязи, в которую умудрился наступить, они чуть было не упустили из вида Данте. Он поднялся на высокий холм, с которого было хорошо видно всю ширину первого круга.       — Я зрел Электру в сонме поколений, Меж коих были Гектор, и Эней, — про себя забубнил поэт. — И хищноокий Цезарь, друг сражений.       — Электромагнитное поле здесь нестабильно, — рассуждал Доктор, жужжа очками то над кустом, то над скалистой глыбой. — Тем не менее порода настоящая. Что ж, по крайней мере, мы точно на Земле.       Затем он подпрыгнул сначала на одной ноге, потом на другой, постучал пяткой по камню, обнюхал его, но остался недоволен результатом своего исследования. Грозные брови отчаянно устремились друг к другу. Доктор начинал раздражаться.       — Чувствуешь, чем пахнет? — спросил он и зашмыгал носом.       Клара принюхалась.       — Ничем? — пожала плечами она. — Воздух как воздух. Может, есть какая-то лёгкая свежесть. Как будто здесь хорошо проветрили.       Это было странно. Попав в ад, Клара ожидала, что тут будет жарко и душно. Вряд ли в первом круге работают кондиционеры или охладительные установки. Хотя, если бы здесь оказался офис «Би-Би-Си»…       — Кислород. Здесь очень много кислорода, — Доктор задумчиво почесал висок. — Перенасыщение кислородом может быть опасно для человека. Оно вызывает тошноту, головокружение, помутнение сознания. Вплоть до галлюцинаций.       — У нас не может быть коллективной галлюцинации, — нахмурилась Клара.       Доктор звонко прицокнул языком.       — Массовые галлюцинации — явление неизученное человеком, но вполне возможное, — ответил он. — Вероятно, кто-то или что-то пытается воздействовать на наши зеркальные нейроны, чтобы создать иллюзорный ад и убедить нас в его реальности. Я бы предположил, что это дело рук Мисси, но…       — Но?       — Зачем это ей?       Его сомнение было разумным — Мисси никогда не делает ничего просто так. Даже у абсолютного гения зла всегда есть своя причина и мотивация. Мисси, несмотря на своё собственное заявление, не была помешанной. Да, она убивала ради забавы, крушила стены и уничтожала планеты, но при этом имела с этого выгоду. Она могла бы создать ещё один загробный мир для сбора новой армии, но вряд ли решилась повторяться. Пойманный преступник не станет использовать один и тот же метод дважды. К тому же, Доктор ясно дал понять, что не заинтересован в таком раскладе. Но если не она, то кто? Внезапно Кларе пришла в голову нелепейшая, но вполне возможная идея.       — Может, Данте должен привести нас к разгадке? — предположила она. — Мы в ловушке, это очевидно, но ведь ты сам говорил, что это лучший способ получить информацию. Может, Данте — и есть наш ключ к ответам?       — Да ты посмотри на него: дурачок в чепчике каждому моему слову поверил! — прыснул Доктор громче, чем следовало, за что ему тут же прилетел острый локоть в бок. — Но выпускать его из виду, всё же не стоит.       Данте, взволнованно рассматривавший всё вокруг, даже не обернулся. Его взгляд цеплялся за каждого встречного мученика и вместе с ужасом в нём читался восторг. Как ребёнок, он жадно пожирал глазами открывшееся для него страшное чудо. Ему бы смартфон или «go pro» и всё — непременно стал бы первым средневековым блогером. Клара усмехнулась от нелепости своих ассоциаций. И всё же эта азартность и лёгкое помешательство было ей так знакомо. Невольно она посмотрела на Доктора — ещё одного человека из их странной компании, у которого происходящее вызывало непреодолимый интерес.       — Ну, что ж, тогда надеюсь, идиот с будкой во всём разберётся, — голосом, полным скепсиса, ответила Клара. — Надеюсь, ты хорошо помнишь сюжет?       Доктор хотел было ей что-то ответить, но вдруг за его спиной раздался грозный рёв. Протяжный, раскатистый, как волны в бушующем море, он окатил своим властным громыханием несколько кругов. Грешники тут же притихли — ни у кого не было сомнений, что эти звуки не сулили ничего хорошего. Кроме Доктора, конечно же. Он воспринял это, как сигнал к действию, и, привычно подражая пингвиньим бегам, направился в ту сторону. Кларе оставалось только бежать за ним следом.       Вопреки её надеждам и маломальским ожиданиям рёв никак не прекращался, а становился громче. Клара несколько раз успела споткнуться, поскользнуться на камнях, едва не угодила в какую-то зловонную лужу (спасибо Данте вовремя подхватил её за локоть), но продолжала следовать за Доктором. По осыпающимся ступенькам они спустились на второй круг и тут же наткнулись на источник звука — огромное существо, отдалённо напоминающее человека, высотой в четыре метра, мускулистое и грозное. Когда оно открывало свою огромную челюсть, из неё торчали длинные жёлтые клыки, перепачканные кровью. К нему выстроилась целая очередь грешников, робко выслушивающих свои обвинительные приговоры. В завершении суда существо взмахивало длинным хвостом, обмотанным вокруг тела несколько раз. Ужас охватил Клару, стоило ей вспомнить имя этого существа — перед ними был Минос. Именно он «сортировал» души грешников по разным кругам.       — О ты, пришедший в бедственный приют, — взревел он, обратившись к Доктору. — Зачем ты здесь, и кто с тобою рядом? Не обольщайся, что легко войти!       — Цель нашего путешествия — деловая, — уверенно заявил тот и нахмурился. — Надеюсь, паспортного контроля у вас тут нет? Не все документы с собой захватил.       Минос склонился над своими записями, очевидно, пытаясь обнаружить в списках их имена. Тогда Кларе пришлось взять инициативу в свои руки. Пока Доктор устраивал поединок в гляделки с Миносом и давил на него всем авторитетом своих атакующих шотландских бровей, она быстренько загуглила текст «Божественной комедии» (и откуда в аду LTE?).       — Тому, кто сходит Адом, Не преграждай сужденного пути, — напрягая связки, громко произнесла Клара. — Того хотят — там, где исполнить властны То, что хотят. И речи прекрати.       Услышав это, Минос оскалился, но вынужден был уступить. Звонче хлыста он щёлкнул своим хвостом, давая знак страже пропустить путников вперёд.       — Надо же, не думала, что это сработает, — шепнула Клара Доктору.       — Это очень странно, — нахмурившись, ответил он. — Что там дальше? Странно, что ты со своим синдромом отличницы наизусть не помнишь. Кстати, у тебя есть любимый круг? Можем там задержаться.       Если Доктору шутка показалась забавной, то его спутница и уж тем более Данте, бледный как смерть, точно не готовы были её оценить. Клара нервно сглотнула, пробежавшись взглядом по содержанию пятой песни.       — Сладострастники, — она оторвалась от экрана и посмотрела вперёд.       Перед ними возникли тысячи ураганов, исторгавших сладкие и в то же время ужасные стоны. Самый неоднозначный, самый пугающий её круг был следующим. Клара почувствовала, как гулко бьётся сердце, а Доктор без предупреждения просто взял её за руку.