Космическая комедия

      С античных времён разные народы и религии по-разному рисовали себе концепции загробной жизни. Одни верили в реинкарнацию, другие отправляли души усопших в вечность. Чистилище, как уникальный атрибут католицизма, обрёл свои наиболее яркие описания в трудах Фомы Аквинского, хотя появлялся ещё у ветхозаветных евреев. Сама концепция этого междумирья — недо-ада и недо-рая — часто становилась предметом споров великих умов. Вот и Данте решил освоить его по-своему. Впрочем, насколько помнил Доктор, такого чистилища ещё никто себе не представлял.       Косые дорожки, сухие тропы и багряное небо осталось позади в Аду. Теперь же путники ступали по абсолютно белым блестящим панелям, напоминавшим футуристические конструкции. Немного поодаль горела зелёная лампочка «Вход», под которой виднелся контур врезанной в стену двери. Туда Доктор и поспешил.       Приблизившись к единственному проходу, он обнаружил сбоку сенсорную панель и кнопку звонка.       — Новые технологии даже сюда добрались, — с сарказмом в голосе заметил Доктор.       От лёгкого прикосновения к панели раздался неприятно звенящая трель. Какой-то космический домофон, можно подумать! Но стоило Доктору провести эту параллель, как до него донёсся характерный для радиосвязи шорох, а затем бодрый голос.       — Добро пожаловать в Чистилище! — возвестил он. — Меня зовут Катон и я ваш голосовой помощник. Для входа наберите на панели код вашего места назначения.       — Простите, я тут новичок, — ответил Доктор, наклонившись к панели. — Не подскажете, где найти этот код?       Ситуация становилась ещё более сюрреалистичной.       — Разумеется, сэр, — вежливо отозвался Катон. — Продиктуйте мне номер вашей индульгенции, я пробью в базе.       Доктор подавил смешок.       — О, индульгенция, — он начал хлопать по себе, ощупывая карманы, как будто у него и вправду мог оказаться этот «документ». — Вы знаете, кажется, в бухгалтерии что-то перепутали и забыли мне выдать номер. Вы нас не впустите без неё? С местом назначения мы разберёмся уж сами.       — Извините, сэр, мне придётся переключить вас на оператора, — сообщил ему голосовой помощник. — Он предоставит вам анкету и после заполнения подскажет, куда пройти.       Система снова издала противный писк, но дверь не открылась.       — Только операторов нам не хватало, — фыркнул Доктор, доставая из кармана отвёртку. — Придётся по старинке.       Несколько манипуляций над нужными контактами и вуаля: голос объявившегося оператора прервался помехами, а затем совсем стих, после чего на панели погасли все кнопки. По волшебству открылась дверь, впуская нежданных гостей.       — Неужто это гиена огненная? — испуганно выдавил Данте.       — Да брось, всего лишь напряжение отключил, — отмахнулся Доктор. — Ну, так и будешь здесь стоять столбом?       Вместе они двинулись дальше и оказались в большой просторном холле, напоминавшем частную медицинскую клинику. Только стены были стерильно пусты, мебели вокруг почти не было — лишь несколько кушеток и большой стол, у которого стояла длиннющая очередь.       — А в этом есть своя ирония, — Доктор обвёл людей оценивающим взглядом. — Интересно, все по записи или можно «только спросить»?       С этими словами он двинулся к столу и, протискиваясь между людьми, выскользнул прямо перед молоденькой девушкой-оператором.       — Я занимал-занимал, — бросил он возмущённой толпе. — Мисс, не подскажете, как мне быстрее добраться до центра?       Оператор посмотрела на него удивлённо с толикой смущения. Видимо, новенькая.       — А вам разве не выдали номер? — медленно пролепетала она.       Доктор поспешил воспользоваться её замешательством и неопытностью. Совесть в этом случае — функция совершенно ненужная, даже крепко спящая.       — Тут всё так запутанно вышло! — Доктор принял расстроенный вид. — Произошла путаница в моих документах и вот я слоняюсь туда-сюда уже который час… Совсем выбился из сил.       Он подался вперёд и, перегнувшись через стол, посмотрел девушке прямо в лицо.       — Прошу вас, — произнёс он дрожащими губами. — Мы не хотели бы тратить чужое время. Наши грешные души не стоят столько труда. А вы с такой очаровательной улыбкой, вы могли бы быть моделью в стоматологической клинике, а не бумажки здесь перебирать.       Комплименты Доктору особенно не удавались, но его спасло лишь то, что в это время очередь за его спиной снова зашумела. Девушка, явно не желавшая недоразумений в свои первые рабочие дни, согласно кивнула и что-то принялась записывать на бланке.       — Вот, ничего не перепутайте, — сказала она через минуту, протянув Доктору бумагу. — Дойдёте до того лифта и нажмёте эту комбинацию. На 7 этаже возьмите огнеупорные костюмы.       — Простите?       Устройство Чистилища Доктор уже как-то подзабыл, не говоря уже о том, чем вся история должна кончится, поэтому инструкция оператора его взбудоражила. Зачем это им огнеупорные костюмы?       — Очищающий огонь — не солнечные ванны, знаете ли, — отозвалась девушка и улыбнулась. — Не забудьте костюмы. Дальше вам подскажут.       — Если бы тут все были так же милы, как вы, я бы отсюда не вылезал, — Доктор вернул ей улыбку и даже подмигнул, что ему вообще-то не было свойственно.       На обратном пути толпа охотно вытолкнула его прямиком к Данте. Тот уже, казалось, смирился с тем, что происходило вокруг и молча следовал за Доктором, куда бы его ни понесла нелёгкая.       Стремительно они направились к прозрачному лифту с надеждой, что им удастся как можно дольше оставаться незамеченными. Пока дисплей показывал, как медленно лифт спускается к ним с 7 этажа, мимо проходили разные люди в деловых костюмах и халатах, с медицинскими масками и умным видом. К счастью, никто из них не поинтересовался у весьма подозрительных на вид посетителей, куда они собрались. Наконец световое табло замигало и показало «1 этаж». Доктор и Данте незамедлительно прошмыгнули внутрь, поспешно нажимая на кнопку закрытия.       — Если нам повезёт, дорога не займёт вечность, — Доктор вскинул запястье так, словно у него на нём были часы, но на ходу спохватился.       Несколько секунд продолжалось молчание, пока оба путешественника были погружены каждый в свои мысли. Цифры на табло лениво сменяли друг друга. Доктор думал о том, что если уж в этих сферах всё работает так медленно, то чего стоит ожидать на земле. Впрочем, гораздо больше его занимало совсем другое. А если Люцифер обманул его? Клара ведь могла находиться в одном из кругов Чистилища. Какие там грехи? Гордыня, гнев, а может, чревоугодие? У Клары был хороший аппетит, она любила вкусно поесть и иногда даже переедала. Так куда же ему броситься, если он не найдёт её в самом конце пути?       Двери лифта распахнулись. Данте осторожно потянул Доктора за рукав и тот лишь тогда понял, что они на месте. Что ж, была не была.       В коридоре, где они оказались, было пусто и темновато. Ни одна душа, смешно сказать, но не живая, не подала виду и не промелькнула вдалеке. Лишь спустя минуту где-то слева послышался чей-то слабый голос. Доктор последовал к источнику звука. Коридор открывал целую вереницу закрытых дверей с стеклянными вставками, через которые можно было заглянуть в комнаты. Приблизившись к ближайшей, Доктор осторожно её приоткрыл.       На больничной койке лежал мужчина. Всё его тело было перетянуто бинтами, кроме головы, которая в беспамятстве болталась из стороны в сторону.       — Милостивый господь, — изумился Данте. — Это же Гвидо Гвиницелли!       Человек, лежавший перед ними, был похож скорее на тень. От настоящего Гвидо Гвиницелли — великолепного мастера слова, отца итальянской поэзии, родоначальника болонской школы лирики, почти ничего не осталось. Его некогда страстное лицо напоминало мощи, со впалыми щеками и пятнами щетины. Любимец женщин, некогда он был обласкан сотнями красавиц, которым в свою очередь ловко запечатывал уста поцелуем и рифмой, он пал жертвой своей неукротимой страсти и теперь еле хрипел.       — Он что-то говорит, учитель, — заметил Данте.       Доктор приблизился к больному и навострил слух.       — Что ты хочешь?       Немощный грешник попытался было подняться повыше, но не смог. Тогда пришлось наклониться Доктору. Услышав Гвиницелли, он побледнел и резко отпрянул.       — Что-то случилось? — Данте уловил перемену в лице своего провожатого. — Что он сказал?       — Он сказал, что ему нужен Доктор.       Звук чужой речи, повторившей те же слова, что он сам едва расслышал, заставил Доктора вздрогнуть. Он поднял голову и увидел в дверях появившуюся женщину. Она была молода, но строга: во взгляде её холодных глаз миндалевидной формы не виднелось и проблеска сострадания. Отчуждённостью веяло от её статной фигуры. Но самое невероятное заключалось в том, что в ту же минуту её узнал Данте.       — О Беатриче, любовь моя! — воскликнул поэт и бросился было к ней, но остановился под щитом её непроницаемого взгляда.       — Беатриче? — Доктор удивлённо вскинул брови, переводя взгляд с Данте на появившуюся из неоткуда незнакомку. — Откуда ты знаешь, что ему нужен я?       — Мы все ждали вас, — объявила женщина. — Здесь каждый знает это имя. Имя, закалённое сотнями смертей.       Не дав им обоим опомниться, она развернулась и пошла по коридору, молчаливо позвав за собой.       — Отчего она так жестока? — с тяжёлым вздохом спросил Данте. — О горе мне, прошедшему все тяжбы испытаний, но не нашедшему любви своей приют!       — Не время для лирики, — оборвал его Доктор. — Идём.       Они вышли следом за Беатриче, которая не сбавляла шаг и стремительно удалялась в конец коридора. И всё же, странно то, что она сказала. Почему все ждут и знают Доктора? Сомнения клубились в его голове, перебивая друг друга. Тут же вспомнились предупреждения Мисси. Все эти ниточки, они вели в одном направлении.       Беатриче остановилась около последней двери, отличавшейся от остальных: на ней не было стеклянной вставки, она выглядела исключительно белой, будто её только что врезали в проём. Когда Доктор приблизился к ней достаточно, оставалось лишь протянуть руку, дверь распахнулась сама собой. Беатриче коснулась его плеча.       — Не медли более, — таинственно произнесла она и легонько подтолкнула его вперёд.       В комнате было ещё светлее, чем в прошлой палате. Впрочем, она гораздо больше напоминала рабочий кабинет. Всевозможные панели и экраны, колбы с дымящимися реактивами, причудливые приборы для измерения разных физиологических особенностей человека. Если здесь проводили осмотр, то уж точно комплексный, с самыми придирчивыми замерами и точной диагностикой. Вдруг взгляд Доктора остановился на единственном пациенте, сидящем в светлом кресле посреди всего оборудования. Голова и конечности были закреплены специальными фиксаторами, мешающими свободно пошевелиться. В таких условиях производили скорее не лечение, а эксперимент. И ужас, охвативший Доктора с ног до головы, был в том, что испытуемым была Клара Освальд.