Лотосовое безобразие

Второе примирительное чаепитие в Юньмэне проходило в еще менее непринужденной обстановке, чем первое. Цзян Чэн хмурился и так сжимал чашку, что она только чудом все еще оставалась целой, до сих пор не раскрошившись на тысячу осколков под намертво впившимися в нее пальцами. Однако глава Цзян умел держать себя в руках, хотя Вэй Ину и казалось, что он почти слышит скрежет его зубов. Цзинь Лин тоже хмурился и нервничал, поочередно бросая напряженные взгляды на обоих дядей. Он уже несколько раз порывался начать что-то говорить, но так и не решался, отчего еще больше злился. На фоне такого сомнительного гостеприимства Сычжуй являл собой истинно ланьский образчик благостности и спокойствия – словно крохотный островок посреди грозно бушующего моря, который с каждой секундой все больше уходит под воду, захлестываемый волнами безмолвной бури. Вообще план был дурацкий. Вэй Ин сразу это сказал. Но, как выяснилось, если что-то втемяшилось в голову юному поколению, то так просто от этой идеи никому уже не отделаться. Даже ему. Даже Цзян Чэну. Хотя последний факт все еще продолжал удивлять Вэй Ина. Он предпочел бы не форсировать события и помириться с братом как-нибудь потом, естественным путем, когда тот дозреет. Или нет. К такому исходу Вэй Ин тоже был готов, давно его принял и смирился. Вот только совсем не учел – даже не подумал, что стоит учитывать! – мнение Цзинь Лина по этому поводу. А так же сильно недооценил фамильное упрямство, и уж точно даже предположить не мог сговор племянника с Сычжуем. Впрочем, последний действовал исключительно тактично и мягко. А вот Цзинь Лин за прошедшие три месяца успел не только довести до белого каления любимого дядю и вымотать все нервы свеженазначенным советникам клана Цзинь, но достать даже Ланей, хотя казалось бы, при чем тут вообще они? В итоге все высшее общество заклинателей косилось на юньмэнских братьев с неизменным "Да когда вы уже помиритесь?!", а некоторые особо смелые либо достаточно высокопоставленные даже не стеснялись на это намекать прямым текстом. Цзян Чэн бесился, но особой пользы это не приносило. Ни оторвать ноги юному главе клана Цзинь, ни окончательно оскорбиться поведением любимого племянника и разорвать с ним все контакты он решительно не мог. И переупрямить его тоже никак не получалось. А самого Цзинь Лина, казалось, нисколько не беспокоила ни стремительно приобретаемая скандальная репутация, ни запущенные дела клана, которые остро нуждались в его внимании. Он неуклонно следовал поставленной цели. И если Вэй Ин изначально не имел ничего против примирения с братом, то Цзян Чэна еще надо было ухитриться довести до состояния, когда проще уступить или хотя бы сделать вид, что уступил. С чем Цзинь Лин просто замечательно справлялся, не заботясь о цене и не гнушаясь выбором средств. Первый официальный визит закончился полным фиаско. Вэй Ин отправился в Юньмэн с Лань Чжанем, Цзян Чэн не сдержал язвительности и как всегда выбрал для нее самый неподходящий объект, Вэй Ин в долгу не остался... Ну, хотя бы не подрались, и то хлеб. Поэтому на вторую попытку Вэй Ин благоразумно отправился вместе с Сычжуем. Не то чтобы это слишком помогло. Хотя все молчали и пили чай, обстановка опять стремительно накалялась до предгрозовой, так что достаточно только искры – и рванет. Вэй Ин уже решил привычно вызвать огонь на себя (уж пусть лучше он снова будет во всем виноват), и взорвать это напряженное молчание саркастическим замечанием, когда вдалеке послышался какой-то подозрительный шум. А потом, едва постучавшись, в зал влетел один из старших адептов: – Глава Цзян! Опять ваш мертвец восстал! Если бы Цзян Чэн умел убивать взглядом, гонец скончался бы на месте. Но, к счастью для всех присутствующих, техники самосовершенствования еще не достигли таких высот. Цзян Чэн сжал кулаки, шикнул на гонца, ткнул пальцем в Вэй Ина: – Не вмешивайся! – тут же уточнил, повернувшись к Сычжую: – Оба! – и стремительно вышел. Цзинь Лин помчался следом. – «Ваш мертвец»? – повторил Вэй Ин, вопросительно глядя на Сычжуя. – У главы клана завелся личный мертвяк, который к тому же встает уже не в первый раз? Тот лишь недоуменно пожал плечами. Ситуация была слишком интригующей, чтобы остаться в стороне. К тому же, как ни крути, а в подобных вопросах Вэй Ин считал себя одним из лучших экспертов. А если без лишней скромности, то просто лучшим. *** Юньмэн, как всегда, оказался на высоте. Вэй Ин с первого взгляда даже не смог определить тип атаковавшей Пристань Лотоса нечисти. – Это что… голем? – неуверенно предположил стоящий за его спиной Сычжуй. Вэй Ин только протестующе фыркнул. Хотя предположение звучало вполне логично, но почему-то сама мысль о существовании голема, собранного не из земли, а из корней и стеблей лотосов воспринималась как нечто оскорбительное. Бедный Цзян Чэн. Уж если Вэй Ину тяжело смотреть на такое безобразие, то каково ему? Тем временем голем – или все-таки не голем – продолжал разносить Пристань, словно нарочно стараясь причинить как можно больше разрушений. При этом рядовых адептов он не атаковал, лишь уклонялся и иногда отмахивался, даже на щедро обстреливавшего его из лука Цзинь Лина особо не обращал внимания. А вот к Цзян Чэну он оказался явно неравнодушен. Что, впрочем, было вполне взаимно. Несколько ударов Цзыдяня достигли цели, оторвав руку, часть туловища и кусок ноги чудища, и Вэй Ину показалось, что сейчас все будет закончено. Но монстр спрыгнул с подмосток в воду, сделал пару шагов и заново оброс растительной плотью. Похоже, противостояние затягивалось. Цзян Чэн свирепствовал, лотосовая нежить шустро драпала, не забывая при этом крушить направо и налево все, до чего дотягивалась. Адепты пытались внести свою лепту, однако на удивление осторожничали, что Вэй Ина несколько озадачило, однако додумать эту мысль он не успел. – Монстра удерживает чья-то воля, или где-то внутри есть создавший его талисман? – предположил Сычжуй. – Нет, – Вэй Ин сам только что понял ответ, сначала заметив торчащую в плече чудища мелкую рыбешку, а потом еще кое-что. – Посмотри внимательнее, в нем есть человеческие кости – совсем мало, но есть. – И правда! – восхитился Сычжуй. – Получается, это действительно восставший мертвец, только… немного без тела? – Который вполне успешно решил проблему его отсутствия, – задумчиво кивнул Вэй Ин, пытаясь осознать назначение практически невидимой духовной нити, уходящей под воду — вернее, множества таких нитей, тянущихся от монстра. Похоже, кости этого трупа были рассеяны по всем придонным окрестностям. Да уж, исключительно неудобный мертвяк, но как он вообще умудрился восстать в таких условиях? Без более-менее целого тела это ведь практически невозможно. Ответ прилетел так оперативно, будто Вэй Ин задал этот вопрос вслух. Небольшая группа адептов попыталась зайти монстру в тыл, пока тот остановился и пару минут с переменным неуспехом отмахивался от Цзыдяня. Заметив подкрадывающихся, чудище стремительным движением изобразило магическую печать, тут же наполнив ее темной энергией, и обрушило на них. Вэй Ин чуть не подпрыгнул. Что?! Это еще и заклинатель?! Вернее, был им при жизни? Ну Цзян Чэн дает! Как можно было допустить такое безобразие? Тем временем обильно потрепанное Цзыдянем безобразие опять рвануло наутек, и то, что оно мчится прямо на них, Вэй Ин понял слишком поздно. Талисманов с собой у него не было, отбиваться флейтой – дохлый номер, а подчинение требует времени. Пальцы сами сложились в печать – первую, пришедшую в голову. Уже отпуская энергию наружу, Вэй Ин понял, что не сработает, в лучшем случае лишь едва притормозит монстра. Боковым зрением Вэй Ин заметил, что Сычжуй обнажил меч, и скорее догадался, чем увидел, что этот несносный ребенок сейчас попытается оттолкнуть его в сторону, приняв удар на себя. Но кто же ему позволит. Увернувшись от непрошеной защиты, Вэй Ин вынужденно сделал шаг вперед и осознал, что монстра перед ним уже нет, только куча изломанных корней и стеблей лотоса рухнула на деревянный помост, а прямо в лицо летит фиолетовая молния Цзыдяня. В последний момент она немыслимо извернулась и, едва мазнув кончиком по плечу, – обожгло сильнее, чем раскаленным железом, – подрагивающей от напряжения спиралью свернулась у ног хозяина. – Я же сказал не лезть! – рявкнул тяжело дышащий Цзян Чэн. Вэй Ин выразительно промолчал. Спорить по этому пункту было совершенно бессмысленно, и оба прекрасно понимали это. Вэй Ин категорически не мог пропустить такое редкое, даже уникальное явление. Как и Цзян Чэн – не мог не взбеситься из-за его вмешательства. – Вы его уничтожили, глава Цзян? – осторожно уточнил Сычжуй, убирая в ножны меч. – Если бы! Опять сбежал, дрянь эдакая! – Цзян Чэн недобро посмотрел на гостей: – А все из-за вас! Ведь почти уже загнал гада, а теперь опять жди, когда он снова вылезет. – А как… – начал Вэй Ин, но был перебит гневным тычком пальца почти в лицо. – Молчи! Ни слова! – рявкнул Цзян Чэн, резко развернулся и размашисто зашагал прочь – безусловно, чтобы поскорее осмотреть нанесенные Пристани повреждения, а вовсе не сбегая от неудобных вопросов. – Ну и подумаешь, будто я без тебя не найду у кого спросить, – негромко пробурчал Вэй Ин себе под нос и тут же заметил неосмотрительно приблизившегося к ним Цзинь Лина. – О! А-Лин, я уверен, ты точно знаешь, как тут у нас… то есть у дяди Цзяна завелась такая исключительно оригинальная нечисть. Тот с надеждой оглянулся на как раз взявшегося распекать адептов Главу Цзян и после небольшого колебания между одним взбешенным дядей и одним излишне любопытным все же выбрал последнего. *** – Дурацкая идея, – в который раз проворчал Цзинь Лин. – Ага, – согласился Вэй Ин. – Но в том-то вся прелесть. Тем более, гуцинем вы еще не пробовали его расспрашивать. – Будто он может сказать больше того, что говорил при жизни, – проворчал Цзинь Лин, но продолжил вести своих спутников к месту упокоения – вернее, утопления настырного мертвеца. В кои-то веки очередная «дурацкая» идея принадлежала не Цзинь Лину и даже не Вэй Ину, а у Сычжуя всегда срабатывала та самая мифическая ланьская магия, благодаря которой даже самое бредовое предложение кажется исключительно рациональным и здравым. Вэй Ин знал об этой фишке, но в данный момент она была ему на руку, а Цзинь Лин, похоже, здорово задолжал приятелю за поддержку его аферы с примирением дядей, по крайней мере, возражать он даже не пытался. Из его короткого рассказа удалось узнать совсем немного. Восставало это лотосовое чудище довольно регулярно – по нескольку раз за год, иногда чаще. В лучшем случае его удавалось развеять в пепел, в худшем – оно сбегало обратно в воду, как сегодня. Но беда в том, что каждый раз внутри голема было заложено всего несколько косточек трупа, иногда даже не целых, а лишь осколков, и на дне их оставались еще сотни. Глава Цзян надеялся, что если каждый раз испепелять монстра, то такими темпами за десяток-другой лет кости у него все-таки закончатся. Или он раньше найдет способ радикально разобраться с беспокойным трупом, который при жизни был одним из темных заклинателей, захваченных и запытанных Цзян Чэном. Попался он ему под руку несколько лет назад, на ночной охоте. В отличие от многих других, он даже не пытался отрицать свою принадлежность к Темному Пути, наоборот, бравировал ею – за что и поплатился. Цзинь Лин мало что знал о нем и еще меньше помнил. В пыточную Глава Цзян племянника, естественно, не пустил, а во время короткой схватки в лесу им всем было не до разговоров. Что мертвец был не одним из шарлатанов и кое-что все-таки умел, Вэй Ин и сам уже понял – еще во время стычки в Пристани. И, кстати, это могло объяснить, как мертвец вообще сумел подняться и сотворить это лотосовое безобразие. Хотя, пожалуй, для такого уровень «кое-что» должен был быть достаточно высоким. Поднапрягшись, Цзинь Лин вспомнил, что слуги потом вздыхали и шушукались, что Глава совсем молоденького парня замучил, хотя самому Цзинь Лину заклинатель показался вполне взрослым. Но в свои тринадцать он такими считал всех ребят старше его хотя бы на пару лет. – И как он сюда добрался? – спросил Вэй Ин, когда они наконец дошли до места. – Или Цзян Чэн его сюда топить пришел? – Вырвался и убежал. – От Цзян Чэна? – Да, – огрызнулся Цзинь Лин. – Адепты потом шушукались, что пленник применил какой-то особо хитрый талисман, наверняка написанный еще самим Старейшиной Илина, всем отвел глаза и смылся. Дядя догнал его, когда тот уже далеко отплыл от берега, и добил Цзыдянем прямо в воде, а потом в сердцах еще и всю реку им же исполосовал. – Гениально, – вздохнул Вэй Ин. Да уж, если специально целиться, чтобы намертво связать мертвеца с водой, и то вряд ли лучше получится. Чем больше Вэй Ин узнавал о ситуации, тем больше сочувствовал Цзян Чэну. Все один к одному, как нарочно. Как всегда. – А это точно был не твой талисман? – Цзинь Лин подозрительно покосился на Вэй Ина. Тот задумчиво потер нос: – Скорее всего, нет. По крайней мере, я ничего такого не помню. – Сам же вечно жалуешься, что тут помнишь, там не помнишь. Как можешь быть уверен? Вэй Ин уничижительно посмотрел на племянника, но предпочел молча утешиться мыслью, что во-первых, не он этого юного нахала воспитал, а во-вторых, Цзян Чэну приходится сталкиваться с плодами своего педагогического таланта куда чаще. – Еще одно! – спохватился Цзинь Лин. – Еще в лесу с самого начала он заявил, что твой ученик! – Да не было у меня никаких учеников! Когда в последовавшей за этим дуэли возмущенно-скептических взглядов наметилась устойчивая ничья, Сычжуй вклинился со своими размышлениями: – Если про этого заклинателя несколько лет назад говорили, что он – «молоденький парень», то вряд ли ему тогда было больше двадцати-двадцати пяти, скорее даже меньше. Получается, что когда учитель Вэй погиб, нашему трупу было примерно от семи до двенадцати. Вы тогда точно никаких мальчиков или подростков не обучали, учитель Вэй? – Нет, – покачал головой Вэй Ин и тут же на упреждение ответил на еще не заданный вопрос Цзинь Лина. – Такое я бы точно не забыл! – Но ведь он говорил… – Еще при моей жизни куча народу называлась моими учениками, но ноги их не ступало на Луаньцзан, – возразил Вэй Ин. Цзинь Лин задумался, наморщив лоб. – Нет, не так, – наконец сказал он. – Тот заклинатель не утверждал, что он именно ученик, дословно он сказал, что идет по стопам Старейшины Илина, а еще… – Что? – Он говорил, что его способ ночной охоты ничуть не хуже, чем наш, что он так же избавляется от зла, и что ненависть жертв можно использовать против вызвавших ее. Вот от последней фразы дядю тогда буквально перекосило. А потом в ход пошел Цзыдянь, и больше при мне они уже не разговаривали, – закончил Цзинь Лин. – Странно, – медленно произнес Вэй Ин. – Я действительно говорил нечто подобное, но по возрасту этот парень никак не мог вместе с нами учиться в Гусу, и ума не приложу, где и как он еще бы мог это услышать. – Так давайте его и спросим? – предложил Сычжуй, доставая гуцинь из чехла. *** Призрак оказался неразговорчив. – Он здесь, но отказывается отвечать, – после очередной неудачной попытки виновато объяснил Сычжуй. – Ничего, сейчас разговорим, – недобро ухмыльнулся Вэй Ин, полоснул мечом Цзинь Лина по кончикам пальцев, и накрыл водную гладь кровавой печатью. Призрак не заставил себя ждать. – Получилось? – на всякий случай уточнил Вэй Ин. – Почти, – кивнул Сычжуй, – он сможет уклониться от неудобных ответов, но соврать не сможет. Извините, я недостаточно умел, вот если бы сюда Ханьгуан-цзюня… – Нет, – возразил Вэй Ин, – тогда Цзян Чэн точно нас всех тут прикопает вместе с этим подводным призраком. Начинай Расспрос. Пальцы Сычжуя привычно пробежали по гуциню, над рекой полилась мелодия Расспроса. Несколько секунд ничего не происходило, потом струны дрогнули, возвращая ответ. – Ну как? – нетерпеливо уточнил Цзинь Лин. – Имя он не хочет говорить, – ответил Сычжуй. – Но сказал возраст. Ему едва исполнилось двадцать один на момент смерти. И назвал свою родную деревню. Вэй Ин поежился от невольно отмеченной аналогии – почти ровесник Сычжуя. Вернее, когда Цзян Чэн его убил, был в том же возрасте, что Сычжуй сейчас. – Знакомая деревня? – спросил Цзинь Лин у Вэй Ина. Тот пожал плечами: – Я правда не настолько помню события шестнадцатилетней давности, чтобы до каждой деревни, в которую заглядывал. – И ребенка никакого не вспоминаешь? – Сычжуй с надеждой уставился на него. – Ребенка – нет. Но, кажется, эта деревня была где-то на границе старых владений Цишань Вэнь. – Вэй Ин на пару минут задумался. – Точно! Вот именно что была. Я заходил туда один-единственный раз, еще во время Низвержения Солнца… Вэй Ин замолчал. – И что? – жадно уточнил Цзинь Лин. – Может, я лучше у призрака спрошу? – понятливо предложил Сычжуй. Вэй Ин тряхнул головой, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания. – Нет, не надо. Он никогда не прятался ни от собственных деяний, ни от ответственности за них. Его слишком часто обвиняли в том, чего он не делал, так что это стало привычней пареной репы. А уж от того, что таки сделал – тем более не будет никогда ни отрекаться, ни прятаться. Даже если именно этим двум мальчишками до дрожи не хочется рассказывать о том прошлом. – В той деревне разместился один из отрядов армии Вэнь. Вероятно, жители оказали сопротивление или были недостаточно любезны – точно не знаю, но когда я пришел, там уже оставались лишь их трупы. – Вэй Ин на мгновение замолчал, словно собираясь с духом, и совершенно ровным тоном закончил: – Я их поднял, и они разорвали солдат в клочья. Потом упокоил. Все. – А постоянно твердишь, что все забыл, – проворчал Цзинь Лин, пряча неловкость за показным возмущением. Скрывать эмоции у Сычжуя получалось не в пример лучше – сказывалось ланьское воспитание. – Получается, этому парню тогда было лет пять-шесть, и он совершенно точно не погиб вместе с остальными, значит… – Сычжуй замолчал на полуслове, а потом снова тронул струны гуциня. На этот раз разговор с призраком длился дольше, прозвучало несколько вопросов, и довольно долго игрался ответ, а потом Сычжуй приступил к пересказу услышанного: – Он жил там, солдаты убили всю его семью, а он спрятался, сидел и плакал от бессилия, что не может ничего сделать, а потом пришли вы, учитель Вэй, – Сычжуй посмотрел на него. – И уничтожили убийц. Отомстили за смерть его родных, когда он сам не мог это сделать. И тогда он решил стать вашим учеником. Вэй Ин едва заметно досадливо поморщился. В то время, ведомый собственной жаждой мести, он не обращал внимания на подобные «мелочи». Он мог бы заметить ребенка посреди заваленной трупами деревни, но просто не смотрел, не думал ни о чем другом, лишь бы побыстрее найти Вэнь Чао с подружкой и заставить их заплатить за содеянное. – Сразу его забрал к себе прадедушка, живший в другой деревне, не пострадавшей во время войны, но через пару лет он умер. А сам мальчик отправился на гору Луаньцзан, дорога заняла у него несколько месяцев, но когда он туда пришел, там уже все было сожжено. Теоретически, мы даже могли бы там встретиться, – Сычжуй грустно улыбнулся. – А потом? – Вэй Ину становилось все больше не по себе от этого рассказа. Что бы ни случилось тогда, сейчас этот мальчик – довольно злобный призрак, терроризирующий Пристань Лотоса и преследующий его брата. Вэй Ин очень сильно сомневался, что удастся его наставить или усмирить, а без этого единственный выход – только уничтожить. Хотя он, конечно, постарается, чтобы до этого не дошло, но … – Он какое-то время бродяжничал, пока его не приютили в одном из монастырей, – продолжил Сычжуй. – У него было недостаточно духовной силы, чтобы сформировать ядро, но в его обязанности входило убирать в местной библиотеке, и там он нашел книги про талисманы и печати, начав их читать. Он собирал все слухи о вас, учитель Вэй, тщательно обдумывая и решая, какие правдивы, а какие ложны. Так он пришел к мысли, что талисманы можно переделывать и переписывать, меняя их назначение, и начал экспериментировать с этим. – Талантливый мальчик, – вздохнул Вэй Ин. – Раз ухитрился не угробиться в процессе и даже в чем-то преуспеть. Как минимум две оригинальные печати в его исполнении Вэй Ин уже видел, и здраво полагал, что ассортимент ими не ограничивался. – Когда его поймали за этим и подвергли наказанию, он сбежал из монастыря и занялся ночной охотой, – Сычжуй все еще не закончил пересказывать услышанное от призрака. – Поначалу ему не хватало сил, но потом он додумался использовать жажду мести тех, чьих убийц он преследовал. От мертвых жертв было больше пользы – чистая темная энергия, по его словам, но и от живых, яростно желающих смерти своим обидчикам, тоже был прок. Он охотился на ночных тварей и преступников-людей, карая без суда и следствия, пока однажды не наткнулся на охотников из Юньмэна. А дальше мы все уже знаем. – Мда… – не то чтобы Вэй Ин всерьез надеялся на какой-то иной финал истории, но как-то все исключительно паршиво складывалось. – Это все очень интересно, но что ему нужно? – Цзинь Лина больше интересовал практический аспект и как бы побыстрее избавиться от этого неупокоенного духа, а не его печальная биография. Сычжуй задал короткий вопрос, выслушал такой же лаконичный ответ и виновато посмотрел на Цзинь Лина. – Он считает себя невинно убиенным, он всю жизнь преследовал только причинявших зло и ни разу не поднял руку на невинных. – Ну и что? – возмутился Цзинь Лин. – Раз шел по Темному пут… – он замолчал на полуслове, покосившись на печально-ироничную улыбку Вэй Ина. – Не важно! Кого сейчас уже волнует, насколько он был хорошим, добрым или праведным. И будь это правдой – спокойно ушел бы на следующий круг перерождения. Но теперь он темный злобный призрак. И от него нужно избавиться! – Мне показалось, Глава Цзян и так неплохо справляется, – осторожно заметил Сычжуй. – А остальных призрак не атакует, лишь отмахивается. – А если дядя будет ранен? – вскинулся Цзинь Лин. – Или пострадает на ночной охоте? Или кто-то опять заблокирует его духовную силу как тогда Су Шэ на Луаньцзан? Тогда дядя окажется беззащитным перед этим призраком, который только и ждет удобного случая! – Я попробую с ним поговорить, – сказал Вэй Ин. Оба юноши удивленно на него уставились. – Но вы же не владеете гуцинем, учитель Вэй, – напомнил Сычжуй. – Ничего, меня он и так услышит. Ответить, правда, не сможет, но для этого есть гуцинь. Вэй Ин подошел к самой воде и простоял там довольно долго. Говорил он очень тихо. Как Цзинь Линь ни вслушивался, не смог разобрать ни слова. А Сычжуй даже и не пытался. – Ну что? – спросил Вэй Ин, едва вернувшись. Тут же отозвался гуцинь. – «Я хочу жить. Или чтобы Глава Цзян тоже умер. Разве это не справедливо?», – с небольшой запинкой перевел Сычжуй. Цзинь Линь демонстративно сложил руки на груди с видом «Я же вам говорил!». – Мне надо подумать, – Вэй Ин, развернулся и медленно пошел вдоль реки в противоположную сторону от Пристани Лотоса. – Он темный заклинатель, наизобретавший неведомую кучу оригинальных талисманов и печатей! Он опасен! – крикнул ему вслед Цзинь Лин. – И вы лучше всех знаете, что обычными способами его не упокоить и не уничтожить! Вэй Ин не ответил и не обернулся. – Этот мертвец уже три года охотится за дядей, – Цзинь Лин посмотрел на Сычжуя – требовательно, но одновременно с этим и как-то растерянно. – И нападает всегда в самый неудобный момент. Если бы за него взялись всем миром как за… – «за Старейшину Илина» он благоразумно проглотил, – то, скорее всего, смогли бы уничтожить. Но дядя никогда не сознается, что у него в Пристани завелось… такое. Все знают, что глава Цзян – гроза и смертный приговор для любого темного заклинателя. Как он может признаться, что не может справиться с призраком одного из них?! И он ведь даже не сильный! Он просто слишком шустрый и хитрый, и у него совершенно ненормальные придурочные печати! Сычжуй против воли улыбнулся – уж слишком это описание было похоже на кое-кого другого. Вернее, не успел вовремя остановить едва заметно скользнувшую по губам улыбку. – Я знаю! – фыркнул Цзинь Лин. – Пусть он и не ученик, но он единственный из всех пойманных дядей, кто действительно шел по пути учителя Вэя. И от этого все только хуже! – Я понимаю, – кивнул Сычжуй, – но… – Но он уже мертв! – перебил его Цзинь Лин. – И тут уже ничего не исправить. Теперь он – зло, и его нужно уничтожить. – Учитель Вэй найдет выход. – Ты так уверен? – Да, – Сычжуй улыбнулся. Цзинь Лин раздраженно покосился на него, но смолчал. Эта безбрежная вера приятеля в учителя Вэя порой почти бесила. *** Вэй Усянь думал и бродил неведомо где три дня. Глава Цзян упорно делал вид, что это его совершенно не касается, но готовился к худшему. Каждый день из Гусу прилетала бабочка от Ханьгуан-цзюня – Сычжуй отвечал на послания, и, очевидно, вполне успешно, учитывая, что лично Второй господин Лань тут пока не появился, но долго так продолжаться не могло. Сычжуй и Цзинь Лин целыми днями носились по окрестностям, разыскивая пропажу, но пока тщетно. Цзян Чэну традиционно хотелось прибить всех, а Цзинь Лину – оторвать ноги по самые уши. И это – Глава Ордена Цзинь? Стыд и позор! Упрямый бестолковый мальчишка. Сам Цзян Чэн возглавил клан, будучи едва старше племянника, но ему казалось, что он вообще никогда в жизни не был настолько безответственным, даже еще до учебы в Гусу. В сердцах он решился на радикальные меры по борьбе с мерзкой тварью, доставшей его уже до самых печенок. Вместе с адептами они перекрыли часть реки в том месте, где три года назад затонул этот неугомонный труп, высушили и очистили дно. Но костей так и не нашли. А вот Сычжую и увязавшемуся за ним Цзинь Лину в тот день повезло больше. Учитель Вэй обнаружился в лодке посреди одного из озер с лотосами, причем настолько увлеченный своим занятием, что не заметил подплывших или не обратил на них внимания. Перебираться к нему со своего суденышка юноши не спешили, но оба с нескрываемым любопытством уставились на то, что раньше было скрыто от их взоров за бортиком. Перед учителем Вэем лежал... лежало нечто, с первого взгляда похожее на клубок спутанных корней лотоса, а если присмотреться, то чем-то отдаленно напоминающее всем известных бумажных человечков Вэй Усяня. – Что это? – осторожно поинтересовался Сычжуй. – Хотел бы я знать, – негромко ответил Вэй Ин, быстрым движением добавляя к своему творению последнюю пачку заранее приготовленных талисманов. Все затаили дух. Лотосовый человечек зашевелился – поначалу словно влекомый случайным порывом ветра, а потом уверенным движением поднялся на «ноги» и сделал пару шагов по дну лодки. – Ух ты! – восхитился Сычжуй. – Вы засунули туда его душу, учитель Вэй? – Скорее пригласил, но в целом – да, – Вэй Ин одобрительно кивнул правильной догадке, но продолжил с тревогой наблюдать за результатом своего эксперимента. – И насколько оно… он… – запнулся Сычжуй, – долговечен? Он помнил, что бумажные человечки существовали совсем недолго. Вэй Ин и сам бы очень хотел знать ответ на этот вопрос. Корень лотоса – не бумага, и, по идее, он живой в отличие от нее, вот только как эта растительная живость будет сочетаться с человеческой душой? Человечек тем временем вскочил на лавку и изрек: – Я есть Грут!!!* Опешили все. – Что? – Кто? – Оно разговаривает! – чуть не подпрыгнул Цзинь Лин. Лотосовый человечек прокашлялся и изрек уже более понятно: – Меня зовут Гу Лут! Вэй Ин рассмеялся первым. *** За ближайшие дни выяснилось, что Гу Лут ничего не помнит, Цзян Чэна словно впервые видит и никаких претензий или дурных намерений к нему не имеет. Но при этом непрошибаемо уверен, что Вэй Ин – его любимый учитель и готов за ним таскаться сутки напролет. При этом малявка удивительно шустра, обладает невыносимо утомительными замашками озорного пятилетки и имеет примерно столько же мозгов. Но если его напугать, Гу Лут может нечаянно сложить магическую печать – сам не поняв, что именно и как он сделал. А еще он растет – пусть очень медленно, и не быстрее чем настоящий лотос, но оставался очень хороший вопрос, как долго это будет продолжаться и что из него в итоге вырастет. Цзян Чэна просто безумно радовало, что очередное созданное Вэй Усянем нечто – мало ему было лютых мертвецов?! теперь еще и разумные корни лотоса?! – уберется из Юньмэна вместе с ним, и дальше это уже будет проблема Лань Ванцзи и Ордена Гусу Лань. Цзян Чэну очень хотелось увидеть выражение лица Ханьгуан-цзюня, но столь мелкое злорадство недостойно главы клана. *** Лань Чжань, конечно, ничего не сказал. Даже когда Гу Лут пробрался в библиотеку и испортил несколько десятков свитков. Даже когда довел до белого каления Лань Цижэня, и в процессе нечаянно откололся нижний левый угол скалы с правилами. Лань Чжань даже стоически выносил круглосуточное присутствие маленького поганца рядом с Вэй Ином – растительный человечек то ли вообще не нуждался во сне, то ли успешно это скрывал. Дядя Лань попытался придумать запрещающее правило, чтобы выжить это недоразумение из Гусу, но не смог его сформулировать. Старейшины осмотрели Гу Лута и не нашли к чему придраться. Гу Лут не был ни демоном, ни призраком; он был живым, обладал душой, личностью ребенка и зачаточными способностями заклинателя, вот только у него было растительное тело. Старейшины попытались объявить злом факт растительного происхождения, но Вэй Усянь успешно оспорил все их доводы. Тем более, за прошедшее время стало очевидно, что Гу Лут не только физически растет, но и взрослеет – несколько быстрее, чем обычные дети, но в остальном ничем не отличается от них. Разве что запредельно шкодливым характером и полной непробиваемостью к любым воспитательным воззваниям. Да и что можно сделать с растением? Поставить во дворе на колени? Врастет корнями в почву и распустит на себе мелкие, исключительно вонючие цветочки, от запаха которых до вечера будут чихать все адепты и учителя. Отлупить? Воспитательная палка сломалась после третьего удара. Вариант отправить отбывать наказание в библиотеку даже не обсуждался. К тому же Гу Лут часто реагировал с непосредственностью маленького ребенка и в сердцах мог отмахнуться такой заковыристой печатью, что даже Вэй Усянь потом будет неделю расшифровывать, что это было и как исправить последствия. Старейшины уже начали готовить заговор, как бы под исключительно приличным предлогом выжить из Гусу, хотя бы временно, всю троицу, включая Верховного Заклинателя. Замышлять, куда бы подальше от него спровадить самого Вэй Усяня с его исключительно неудобным учеником, никто не решался. Лань Чжань знал об их планах, и сам уже давно хотел бы засунуть Гу Лута куда угодно и любой ценой – невозможность даже на пару минут наедине остаться с Вэй Ином оказалась тем еще испытанием. Но Лань Чжань готов был ждать и терпеть сколько потребуется. В конце концов, когда-нибудь это маленькое чудище вырастет, повзрослеет и наконец-то отстанет от своего ненаглядного и обожаемого учителя. И тут Вэй Ин совершенно немыслимым образом – как и все, что он делал – уговорил Гу Лута, что путешествовать с Сычжуем и Лань Цзинъи гораздо интереснее, чем безвылазно сидеть в Гусу. Тем более, можно отправиться в гости к Цзинь Лину и пожить немного у него. Эта перспектива привела Гу Лута в полный восторг. Он помнил три первых лица, увиденных им в этой жизни, и хотя обожаемый учитель был превыше всего, но и Лань Сычжуй с Цзинь Лином для него очень много значили. А еще Вэй Ин полагал, что такая замечательная компания стремительно наведет в Башне Кои достаточно хаоса, чтобы Цзян Чэн примчался спасать вотчину любимого племянника. Заодно пусть и с Гу Лутом помучается, не все же Ланям страдать от его невыносимого характера. К тому же, из-за кого вообще вся эта каша заварилась? Лань Чжань уже давно не чувствовал себя таким счастливым, как в день отъезда Гу Лута. И со своей стороны он тоже постарался, чтобы путешествие молодежи получилось как можно более увлекательным и длительным. Ведь есть так много кланов и поместий, куда можно заехать в гости, Цинхэ Не, например… *** Через пару лет Гу Лут вымахал выше двух метров, стал абсолютно непрошибаемым флегматиком, прежде всего ценящим тишину и одиночество, поселился на Луаньцзан и занялся разработкой принципиально нового растительного пути заклинательства. Впрочем, отдельно взятые гости все же иногда у него появлялись.