Goodbye

— Тебе точно не холодно? — заботливо спрашивает Найл уже в который раз, но это ничуть не раздражает, а даже наоборот умиляет. В начале свидания он был безумно нервным, и я даже испугалась, что мне придётся взять всё в свои руки. Но, как только мы зашли в кафе, Хоран моментально собрался, и я могу поклясться всем маршмэллоу на свете, что лучшего свидания у меня в жизни не было. На первом же уроке по астрономии нас поставили работать в паре. Тогда мы и сделали свой первый совместный проект, что послужило толчком для начала нашей странной дружбы, где каждый смеётся над глупыми шутками «друга», не отрывает глаз от экрана телефона, ожидая звонка, и бросает двусмысленные взгляды. Во время очередной подготовки к презентации, мы увлеклись глупыми предсказаниями, которые вычитали из интернета. Но какими бы бессмысленными они не казались, уже через пару минут после открытия сайта, Найл проходил уроки чтения по звёздам, где самой осмысленной частью предсказания являлись слова «Звёзды говорят…», а дальше шла просто белиберда. Я же углубилась в изучение знаков зодиака, их особенности и характеристики. Ну там, конечно, тоже царил чистейший бред. Родители блондина в тот день уехали за город к бабушке и дедушке парня, а он остался дома, так что мы сидели допоздна. Мы громко смеялись, постоянно выкрикивая различные красивые фразы, которые на самом деле звучали очень глупо. Вдруг парень сказал, что нашёл что-то, что очень похоже на правду. Я приготовилась слушать Найла, который почему-то немного занервничал, и тогда он произнёс: «Звёзды говорят… звёзды говорят, что нам совершенно необходимо сходить на свидание». А затем скромно добавил: «Ну если ты, конечно, не против». Да, естественно, я сначала смутилась, но, конечно же, согласилась. Тогда Найл ещё признался, что я ему очень нравлюсь, и я ответила, что это взаимно. Сложно было не ответить, когда перед тобой парень, от каждого взгляда которого сердце внутри трепещет, говорит о своих чувствах. Мы медленно идём в сторону моего дома, ведь Хоран как настоящий джентльмен вызвался меня проводить, хоть я и говорила, что могу доехать на такси, да ещё и отдал мне свою огромную безумно теплую куртку. А когда по пути домой он решает взять нам обоим кофе и просит его подождать, потому что хочет удивить меня «самым вкусным кофе из самой лучшей кофейни в этом огромном городе», я нахожу в кармане сложенный в несколько раз листочек бумаги. Развернув его, я почти смеюсь, потому это оказывается план действий, составленный специально для нашего свидания. И он включает в себя не только поход в кофейню за кофе, а ещё и комплименты, темы для разговоров и личные напутствия вроде «не молчи как рыба, идиот» и «если что-то идёт не так, шутишь ты до ужаса неспешно, так что заодно узнаешь, нравишься ли ты ей», но, судя по разным почеркам, это писали его друзья. Решив не смущать парня лишний раз, я прячу листок обратно. Найл уже возвращается с двумя стаканчиками «самого вкусного кофе». Мы идём молча, пиная небольшие камни, валяющиеся на дороге, и будто играем в немую игру «кто заставит улететь камень дальше». Как ни странно, но в этой тишине нет неловкости, наоборот, нам сейчас до ужаса комфортно. К тому же, когда все камни заканчиваются, я подхожу поближе к парню, а он закидывает руку на моё плечо, прижимая ближе к себе. — Если тебе хочется побыстрее раздеться под видом того, что одалживаешь мне одежду, чтоб я не замёрзла, то, знаешь, я на самом деле не против, но не хочу, чтоб ты простудился, — я кутаюсь в куртку, пока Найл громко смеётся, застёгивая молнию на ней до самого конца. Мне нравится, как, используя даже мои несмешные шутки, мне всё равно удаётся заставить Хорана хохотать. А ещё он даже смеётся с ирландским акцентом, который, признаюсь, звучит безумно сексуально в любое время суток. Меня отчасти даже восхищает, что, несмотря на то, что вот уже шесть лет Найл живёт в Гилморе, он не перестал говорит с акцентом. Порой мне даже кажется, что он сам иногда тренируется говорить с ним, если вдруг ему кажется, что его произношение стало более американским. Мы всё ближе и ближе подходим к дому, и я очень надеюсь, что моя мама сейчас не сидит, пристально глядя в окно, потому что иногда она чересчур сильно интересуется моей жизнью, особенно личной. Найл останавливается прямо перед крыльцом, потому что знает, что его не видно ни из одного окна. Его руки осторожно ложатся на талию (их тепло я чувствую даже сквозь тёплую куртку) и поворачивают меня лицом к парню. Он внимательно смотрит в мои глаза, будто чего-то ожидая, а потом я догадываюсь, что он забыл следующий шаг из своего плана, что лежит в кармане куртки, в которую я укутана. От этой догадки я тихо смеюсь, чем зарабатываю недоумение со стороны Хорана. — В следующем шаге было написано, что нужно сказать, что ты был рад провести со мной время, и сделать несколько комплиментов моему внешнему виду, — спокойным тоном перечисляю я, пока брови парня лезут наверх от удивления, — а потом, возможно, поцеловать, — пожимаю плечами и кусаю нижнюю губу, чтоб не засмеяться, наблюдая за шокированным Найлом. — Что… Как… ты… — он заметно теряется. — Ты ведьма что ли? — последняя фраза выбивает меня из колеи, и я начинаю смеяться. — Ты оставил свой план для свидания в кармане куртки, — поясняю я, и с губ блондина слетает мягкий смех. Стараясь исправить эту забавную, но всё же неловкую ситуацию, я перекручиваю в голове одну мысль за другой, и вдруг меня озаряет. — Смотри, — указываю пальцев за спину Хорана в сторону леса, он оборачивается и смотрит в даль, — Гончие псы. Я подхожу ближе к нему, беру за руку, переплетая пальцы. Он сжимает ладонь в ответ. Мы стоим плечом к плечу в ночной тишине и наблюдаем за созвездием, что очень чётко обрисовывается над тёмными верхушками деревьев. — Гончие псы… — повторяет Найл, а затем цитирует учебники, которые мы с ним не раз перечитывали, делая совместные проекты. — Часть созвездия Волопаса, который изображался и до Гевелия вместе с рвущимися с цепи собаками… — Собаки рвутся, чтобы напасть на Большую Медведицу, — продолжаю его монолог, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Смотрю на профиль парня и молча восхищаюсь его идеальностью, хотя внутри готова взорваться от переизбытка эмоции, — в которую разгневанная богиня Гера превратила нимфу Каллисто. А Волопас Аркад, который был сыном Каллисто, не зная, что это его мать, чуть было не спустил на неё собак и не застрелил из лука. — Красивая легенда, — ухмыляется Найл. — А как по мне, — встаю лицом к нему, не отпуская руку. Приподнимаюсь на носочках, чтобы приблизиться к его лицу, и кладу левую ладонь на его щёку, наслаждаясь тем, как его горячее дыхание, опаляющее мои губы, разнится с холодным воздухом, — так это чушь собачья, — шепчу последние слова и моментально стираю расстояние между нами, трепетно прикасаясь к его тёплым губам. Он на секунду замирает, но затем уверенно кладёт руку на талию, прижимая как можно ближе, будто пытаясь растворить меня в себе, и, если честно, ему это удаётся. Я определённо растворяюсь в этом прекрасном парне. Всё внутри переворачивается от нежности, с которой Найл ко мне прикасается. Голова начинает кружиться, ноги подкашиваются, и я рада, что Хоран прямо сейчас держит меня за талию, потому что иначе бы я просто распласталась по земле. Нервно поджимаю губы, пытаясь сдержать улыбку. Поднимаю взгляд на голубые глаза, что с таким восхищением разглядывают моё лицо, отчего я смущаюсь. — Мне, наверное, пора, — делаю шаг в сторону дома, не отрывая взгляда и не отпуская руку. Иду спиной к двери, и, когда наши руки натягиваются между нами словно нить, очередной шаг заставляет мои пальца выскользнуть из ладони парня, и тогда меня полностью обволакивает прохладная ночь. Неспеша двигаюсь, и, лишь когда я аккуратно открываю дверь, Найл нарушает тишину. — Прощай, Т/и. До завтра. — Прощай, Найл, — захожу в дом, и, закрыв дверь, прижимают к ней спиной. Щёки болят от растянувшейся на лице улыбки, и я уже даже не пытаюсь её унять. Усмехаясь сама себе и, качая головой, опускаю взгляд. Куртка. На мне всё ещё куртка Хорана. Открываю дверь, собираясь позвать парня по имени, но его там уже нет.