С любовью, твоё спасение

      Коробок с едой было и вправду много. Потому, пол штаба кинулись на их разгрузку. Тони постарался, и половина продуктов даже не помещались в кухонные шкафчики, потому пришлось переносить их в подвальные помещения. Когда они закончили разгрузку, Питер чувствовал себя довольно вымотанным и уставшим. Кто бы мог подумать, что такие нагрузки настолько сильно влияют на организм?       — Теперь можно не волноваться за еду, — довольно сказал Саймон, когда они сидели на кухне, уставшие, но довольные проделанной работой, — за медикаменты особое спасибо.       Саймон мог излечить любую заразу, только если человек был жив. Мертвых он воскрешать не мог, но когда малыши приходили к нему с обычной болью в голове, то силы все равно приходилось тратить, но теперь можно обойтись простыми таблетками.       — Пледы мы распределили по комнатам, подушки и прочие предметы гигиены так же раздали всем. Малыши были рады новой одежде и прочему, — сказал Дерек и улыбнулся. Питер был счастлив, что ему удалось хоть как-то помочь другим, он впервые чувствовал себя лидером.       — Кстати, Питер? — позвал его Саймон, — пойдем, мне нужно тебе кое-что отдать, — Питер направился за Саймоном в медблок, понятия не имея, что от него нужно.       Помещение выглядело точно так же, только прибавилось баночек с лекарствами, таблеток, бинтов и прочего. Саймон кинул Питеру в руку баночку, в которой гремели таблетки, а на его вопрошающий взгляд, ответил:       — Старк очень заботлив, как оказалось. Это бензодиазепиновый транквилизатор. Конкретно — алпразолам или ксенакс, от панических атак, — Питер покрутил баночку в руке и удивился: зачем Тони так заморочился? — Действие бензодиазепиновых транквилизаторов обеспечивает быстрое снятие тревоги, вегетативных проявлений, учащенный пульс и дыхание, потливость, дрожь, ознобы и волны жара, головокружения и другие, нормализацию сна и аппетита, — пояснил Саймон, — так как в основе любой панической атаки находится тревога и чрезмерная активизация структур мозга, отвечающих за защитный тревожный рефлекс, то, независимо от причин механизма развития и проявления паники, транквилизаторы всегда оказывают быстрый эффект, либо предотвратят развитие панического приступа, либо купируют его. Одним словом, эти таблетки помогут тебе. Я назначу курс, пропей их, но не употребляй слишком много и часто. Транквилизаторы тот же самый антидепрессант, вызывает зависимость.       — Я понял, Саймон. Спасибо, — сказал Питер, и улыбнулся. Он был бесконечно благодарен Тони за это.       Когда Питер вышел из медицинской комнаты, то понял, что хочет есть. Одна мысль о том, что сейчас не нужно взвешивать еду по грамму и можно выбрать то, что угодно тебе — грела душу. Таблетки действительно были ему необходимы, ведь ПА мучали его всю сознательную жизнь. Началось это со дня смерти Бена, тогда Питер чувствовал себя невероятно плохо, а затем началось: удушье, озноб, страх. Бесконечный, неминуемый страх ожидания, что вот-вот что-то произойдет. Сейчас, прямо сейчас пол провалится и ноги больше не смогут держать его. Он прекрасно помнит свою первую паническую атаку, как было страшно, только потому что он не знал, что это. Мэй водила его по разным психологам, какие таблетки он только не пил: все ни к черту. А потом началась волокита с этой войной, и стало совсем не по себе. Не было времени искать лекарства и лечение, Питер думал о том, что полностью отвечает за себя и своих друзей. Слишком большую ношу он нес на своей спине. Какие же тут таблетки?       Панические атаки никуда не ушли, они усилились, и в такие моменты только Нед и Мишель были рядом. Всегда поддерживали, обнимали и утешали. Питер больше всего на свете хотел, чтобы у них все было хорошо. Хотел, чтобы его друзья могли снова жить в мире и спокойствии, чтобы могли спокойно ходить по улицам. И Питу было плевать на их правило "спасать жопу себе", он бы первым делом закрыл всех за своей спиной, и если когда-нибудь это произойдёт, то он пожертвует своей жизнью ради других. Ведь чего он стоит? У него нет ничего, за что можно сражаться. «Повезло тому, кого ты любишь. Ты несешь свою любовь через войну» — вспомнились парню слова Старка. Ведь и правда, какая ирония. Питер нес свою любовь через себя, переступая через нее в попытке совладать со своим сердцем, которое хочет сделать кульбит при виде Тони Старка. Но как бы парень не пытался вынести из головы образ шершавых пальцев, одеколона и глаз. ничего не получалось. Он крепко сидел в его голове. И почему Линда так уверена, что Питер спасет их?       Почему все уверены, что Пит именно тот, кто им нужен? Спаситель, герой? Он обычный парень. Так же хочет жить, хочет любви и заботы. Все видят его сильным, но почему-то он сам не видит себя таковым. Он совершенно непутевый, не умеющий совладать с сердцем и разумом. Тогда почему он? Он правда старается, старается быть для всех примером и эталоном, но почему же он сам не может разобраться в себе? Почему с правой руки его крепко держит сердце, а с левой разум? При том, каждый тянет на свою сторону, что кажется он просто разорвется. Возьмет и лопнет, от напора своей боли и беспомощности, так и не пожив. Да, он подозревал, точнее знал, что война понесет за собой потери. Мы понесем потери власти, но Питер не позволит умереть близким ему людям, не позволит умереть Мишель, Неду, Саманте или Линде. Не даст умереть Тони, даже если придется самовольно лечь на проволоку, он ляжет. И пусть по нему все пройдутся, пусть через него. Питер знал, что умрет.       На кухне осталась Мишель, которая ела еду быстрого приготовления, а рядом стояла точно такая же.       — Сядь поешь, — сказала девушка и покосилась взглядом на вторую порцию. Питер поблагодарил ее и присел рядом. Некоторое время они провели в молчании, которое нарушила Мишель:       — Питер, слушай. У тебя не возникает чувства, что мы все потерялись? Я совершенно не чувствую себя, — грустно сказала девушка.       — Бывает, но я вспоминаю, что у меня есть сердце. Если постоянно думать головой, то это приведет к жестокости. Голова думает о том, как выжить и не попасться федералам, воспринимает войну как должное, а сердце несет в себе что-то. Линда сказала, что меня выбрали потому что я могу думать и тем и тем в нужное время. Главное не забывать, что твое сердце все еще бьется внутри тебя, — говорил Питер, наматывая на пластиковую вилку лапшу.       — Подумать только, ведь раньше мы были другими. Нед остался таким же, но мы вынуждены прятаться, и это его убивает. Я вижу, как все устали прятаться. Сидеть тут и ждать чуда.       — Я тоже устал, но сейчас так надо. Это наш дом, и пока мы не справимся с властями, мира не будет. Постепенно введем в игру Тони и начнем подчищать. К слову, нам нужен мутант для защиты Старка и еще для зачистки. Скорее парень или просто кто-то, кто понесет убийства на своих плечах, — еще бы пару лет назад это слово вызвало бы у Питера море отторжения и неприязни. Подумать только, как война меняет людей. А они же всего лишь дети, которые прогибают спины под ее гнетом.       — Я говорила с Алексом, он согласен помогать в зачистке. Это самый лучший способ для нас, — сказала Мишель. Алекс — восемнадцатилетний мутант, обладающий способностью мгновенного убийства.       — Ты уверена, что он сможет? — встревоженно сказал Питер.       — Да. В нем течет жажда мести за убитых родителей и сестру, — когда их было не больше десяти человек, в том числе Алекс с его сестрой Беверли, которая обладала способностью невидимости, они скитались по заброшкам. Семью Алекса почти удалось было спасти, но из-за того,что в тот момент Лисси не смогла удачно сделать портал, легавые быстро их настигли. Семью убили, в тот момент когда Питер и остальные сидели на втором этаже и слышали их крики. Они могли бы вмешаться, но слабость была в том, что легавые стреляют с шокера, который блокирует способности на некоторое время, так что они были бессильны. С того момента Алекс с нами, как родной, и все его очень любят, просто он чересчур замкнут в себе.       — А что за Старка? — Питер дожевывал лапшу.       — Не знаю. Нельзя подвергать опасности ни одного из нас сейчас, в том числе подходящего по силе мутанта у нас нет, только безобидные. Я думала насчет щита, но не уверена, что Карл справится. Ему только 13, — грустно сказала Мишель, — у Дерека все малыши, он говорит, что они не готовы. Нужно брать из старших.       — А Вайт? — с надеждой спросил Пит.       — Его способности бесполезны. Нужно что-то вроде мгновенного убийства, щита, боли, или такой силы как у тебя или меня. Саманта бы тоже подошла, но появление ребенка заставит вопросам появиться.       — Значит, пойду я, — твердо сказал Питер.       — Во-первых, никто не пустит тебя, во-вторых база попросту умрет без контроля, в-третьих, твое лицо сияет в федеральных базах. Только если магическим образом тебя убрать оттуда, — твердо сказала Мишель.       — Я начал это все, потому и буду расхлебывать. К тому же, я могу пробраться в чей-то разум не делая каких-либо движений, использование моей силы будет незаметно. Еще до конференции я смогу прошерстить разумы присутствующих, и осмотреться. Для надежности, ты можешь пойти со мной, если таки и получится убрать нас с базы, — ответил Питер.       — Тогда я согласна, будешь нашим переговорщиком, — утвердительно кивнула головой Мишель и подмигнула.

***

      Сразу после приземления в коридор башни Старка, Питеру показалось, что что-то не так. Предчувствие опасности било в висок и он попросил быть Мишель наготове. Они двинулись к выходу из коридора, и застали интересный диалог:       — Тони, ты же понимаешь, что это государственная измена, — мягким голосом говорил кто-то, скорее мужчина.       — Я совершенно точно не понимаю, о чем вы, мистер Гранд, — тогда Питер понял, что незнакомый ему голос принадлежал нашему любимейшему сенатору города, и что он тут забыл совершенно не радовало.       — Ты не проведешь конференцию, в защиту этих выродков. Мы же тебя уничтожим, понимаешь? Я предупреждал тебя еще пару месяцев назад, но ты снова как заноза в заднице! — кричал Гранд, — я могу расправиться с тобой прямо сейчас, и меня только по головке погладят. — послышался звук снятия пистолета с предохранителя. Питер понял: сейчас или никогда. Он аккуратно, тихими шагами вышел из-за угла. Увидел Тони, который поднял руки в оборонительном жесте, и сенатора, который направил пистолет на него. Питера взяла неимоверная злость.       — Многоуважаемый, а вы не ахуели? — и снова этот ледяной голос.       — Чего, щенок? — сенатор развернулся, и Питер взглянул в его глаза. Оказавшись в голове, первым делом он узнал, что сенатор хотел убить Тони, потому что тот слегка громче, чем нужно афишировал о конференции и только Гранду было известно о его намерениях, собственно, что Тони хотел там рассказать. Легче же убрать человека? Он заменил знания о том, что тут было, просто стер их, и заменил на то, что Гранд очень доверяет Тони и поддерживает его позицию. Стер память о себе и приказал идти назад в дом, и начал искать в своем коллективе информацию о головорезах, и принялся рыться дальше. Обычная грязная голова. Много разврата, измен любимой жене. О, а он и дочку успел избить?       А затем Питера чуть не вывернуло. Кровь, грязь, трупы. Море, толпы подростков. Все мутанты до единого, дети, совершенные подростки, которые только-только начали жить. Даже его собственный сын, который оказался мутантом, его тоже. Всех, всех их убили, они лежали окровавленной кучей посередине свалки, где было еще море таких детей и кровь, кровь, повсюду кровь, железный запах.Их выжигали, и Питер видел, как под его приказом бегал народ, уже обычные люди касты просто рабочих, голодовка и смерти. Запах трупачины на руках, в голове.       Одинокая слеза скатилась по щеке парня.       Он судорожно вынырнул из транса, в котором был всего одну секунду, хоть для себя мог находится там хоть вечность. Сенатор, будто зомби пошел на выход, а Мишель подлетела к падающему Питеру, который откровенно рыдал, захлебывался в удушье и собственных слезах. Старк блаженно выдохнул, но заметив Питера подбежал к нему.       — Трупы, горы трупов, свалки трупов и море крови. Там были дети, они вырезали море детей, убивали обычных людей! — Питер орал и хватался за Мишель спасательным кругом, в то время как Тони схватил его за плечи и хорошо так устроил встряску.       — Питер! Мы накажем их, только успокойся, прошу тебя, успокойся, я рядом, Мишель рядом, мы их найдем! — Тони кричал, но крик не был злым, скорее обеспокоенным, в попытке достучаться до Питера. Он взял его лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо в глаза. Непрерывно.       Истерика отступала.       Питер дышал.       Истерика понемногу отходила, давая место смутным и непонятным чувствам от рук Тони на его лице. Он даже не моргал, но смотрел в глаза Старка и утопал, когда кажется, что горячие ладони мужчины оставили ожоги на лице парня. То, что он там видел — ужасно. Люди слезно молили на коленях их не убивать, молили, но ничего сделать не могли. Просили убить их заместо семей, детей или внуков, просили пощады и прощения. Только за что стоило просить прощения, Питер недоумевал. Людей выбирали глупым способом — тот красивый, его и убьем. Это было слишком странно и жестоко. Сердце парня рвалось на миллионы кусочков, просто расклеивалось и он понял, что Мишель была права. Всегда была права, ведь это война. Война за жизнь, может, даже счастливую, если он останется жить.       Питер хотел жить. Он молил о том, чтобы остаться живым, но при том точно знал, что этого не будет. Его хрупкое сердце однажды подведет, и он кинется на защиту друзей, потому что не сможет жить с мыслью их смерти. Не сможет жить с мыслью о смерти Тони, потому что он любил Тони так, его рвущимся сердцем в грудной клетке, а этот самый Тони сейчас смотрел на него самым великолепным в мире взглядом, кажется прямо в душу. Питер так хотел поцеловать Тони, но не сейчас. Он позволит себе один поцелуй, если Тони того захочет, но не сейчас.       — Я в порядке, все. Простите за очередную истерику и неудобства, — моментально вышел из оцепенения Питер, нехотя отстраняясь от Старка.       — Все нормально, слышишь? Главное, что мы его накажем, — сказал Тони.       — Питер, что ты с ним сделал? — сказала Мишель, развалившись в позе пятиконечной звезды на ковре.       — Он поработает некоторое время на нас, а потом я его убью. Сейчас он раздобудет информацию для нас, потом посмотрим. Это один из тех, кто избавлялся от средней касты. — Питер помедлил, скрыв рвотный позыв от нахлынувших воспоминаний.       — Как жестоко, — присвистнул Старк. Пит поднял Мишель с пола и убийственно посмотрел на Тони.       — А по-другому нельзя, — едва прошептал он, — стоит запомнить, что либо убиваем мы, либо нас.       Тони попросил пройти их в гостиную, потому что в конференц зале вовсе неуютно. По пути туда, Питер то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды Тони и даже немного смущался, отводя взгляд и краснея, как девчонка. Ему было приятно, что Тони так смотрит на него, и к тому же, от одной мысли что он будет интересен Старку, в животе поднималось странное чувство переживания и некоторой трепетности. Подумать только, а ведь Тони совсем не знает Питера, а может у них и вовсе получится пообедать вместе или.       Так. Питер одернул себя и принялся отгонять эти навязчивые мысли. Кто бы мог подумать, что от одного взгляда Тони он так растечется, напридумывал всякого себе на ум, может, Старк и вовсе считает его странным, а не интересным, может, он пожалел что связался с Питером и не хочет ничего? Может, он думает, как убрать их с Мишель побыстрее?       «Питер, что за бред ты несешь», — одернул он сам себя в голове. Да, парень ведь действительно мог забраться Старку в голову и узнать, что там происходит, что он думает о пареньке и прочем? Но смысла в этом он не находил, потому что совершенно точно считал это действие безрассудным и бесполезным. Перед глазами Питера пощелкали пальцами.       — Не уходи в себя, Питер, — заботливо напомнила Мишель, — ты пил таблетки? — заботливо спросила она.       — Да, сегодня выпил. Не беспокойся, я думаю, ничего не случится, — ответил парень.       — Я надеюсь вы говорите о разрешенных таблетках, — вмешался в разговор Старк.       — Да, мистер Старк, это таблетки, которые вы заказали, видимо, специально для меня. От панического расстройства, — напомнил Питер Тони.       — Оу, честно сказать, я и не думал что ты станешь их принимать, — как-то он даже растерялся и рассеяно почесал голову.       — Спасибо вам за них, — тепло улыбнулся Питер.       Мы зашли в большое, но не менее от этого уютное помещение. В углу комнаты стоял бар с выпивкой, пол украшал однотонный ковер серого цвета, стояли диваны и столики. В целом, довольно неплохо по сравнению с тем, где живем мы.       Мишель плюхнулась на один из диванов, и поманила Питера рукой. Он присел на данное ему место, и принялся наблюдать за Старком.       Тони прошел дальше к бару, обходя стойку, достал с полки одну из бутылок по всей видимости дорогого коньяка.       — И так, вы меня простите, — начал Тони, — но на фоне стресса я обязан чего-нибудь выпить. Может, хотите чего-нибудь?       — Нет, спасибо. Все же, мы пришли с информацией, — твердо сказала Мишель.       — И я вас внимательно слушаю, — Тони облокотился на стойку и начал сверлить взглядом и без того смущенного Питера, но мальчишка вовсе не растерялся и принялся пялиться в ответ. Игра взглядом продолжалась свыше минуты, пока Мишель не влезла ровно посередине.       — Вы меня слышите? — обиженно сказала девушка.       — Прости, Мишель, — Питер вышел из оцепенения не особо понимая, что только что произошло, — и так, мы хотим узнать, какова вероятность того, чтобы нас с Мишель полностью стереть со всех федеральных баз?       — Пятница? — обратился Тони к своему интеллекту.       — Я могу взломать базы и обеспечить полное исключение с базы данных Питера и Мишель, на это потребуется три часа, сорок восемь минут, двенадцать секунд. Желаете начать удаление? — раздался механический женский голос.       — Да, — утвердительно кивнул головой Тони.       — Начинаю удаление.       — И это все? — удивленно спросила Мишель, — типо... даже не спросите зачем, да?       — Я доверяю Питеру.       Он замер. Питер замер, перестал ковырять злополучный кусочек дивана и оцепенел. Тони ему верит.       — Теперь, мы вполне можем пойти с вами на конференцию, — пожал плечами Пит, все еще не веря словам Тони, — кстати, когда она?       — Уже завтра. И потому, я речь подготовил, все пройдет хорошо.       — Тогда, вам осталось выбрать кого-то из нас двоих в охрану, а может и одного, — сказал Питер.       — Пожалуй, Питер, не мог бы ты оказать мне такую милость? — любезно поинтересовался Тони и улыбнулся. Он сейчас пытается заигрывать с Питом?       — Да, мне не составит труда. Во сколько завтра придти? — спросил он, все еще не веря этим словам.       — Ты можем даже остаться тут на ночь, конференция будет проходить рано, потому нет смысла напрягать всех в вашем доме, — улыбнулся Тони, будто бы что-то задумал. Задумал или нет, но он точно ведет свою игру, правда, какую?..       — А.. — немного завис Питер, и посмотрел на Мишель.       — Можешь остаться, я пригляжу за базой, — сказала девушка.       — А с чего это ты решила, что я останусь? — с подозрением спросил я.       — Линда просила меня не возникать по выбору Старка, и тебя тоже. Потому, голова, Пит, на что тебе она и сердце? — девушка сначала ткнула в лоб, затем в область нахождения сердца, — потому, так правильно. Делай, как велишь сам себе, а с тараканами сам разбирайся.       — Кто такая Линда? — снова встрял в разговор Старк, и скептически посмотрел на ребят.       — Наша подруга, она ясновидящая, потому мы и слушаем ее советы, они всегда приводят к чему-то логичному, — пояснила Мишель.       Питер думал.       Нет, конечно, он не мог бросить базу в таком положении, потому пойдёт домой, ведь точно нельзя оставаться с Тони наедине. Все, что он держал в себе непременно вырвется наружу и превратится в один большой ком беды, которую Питер совершенно точно навлечет на них всех.       А с другой стороны, раз Линда сказала оставаться, то почему и нет? Линда всегда говорит правильные вещи и не может допустить ошибку. Она знает их всех как облупленных детей, и если раньше Питер думал только головой, почему бы не подумать сердцем? «Рано» — почему-то говорил себе он. А когда же придет время, может, его вообще не будет? Питер снова ушел в свои размышления, потому завис, сверля взглядом злополучную точку       дивана. Мишель снова пощелкала пальцами перед его глазами.       — Чувак, хорош зависать! — наехала она, — ты останешься сегодня, потому что так нужно. К тому же, Лисси навряд ли восстановится к тому времени, когда нужно будет тебя телепортировать, а потом и еще в случае крайней необходимости вытаскивать из жопы, — недовольно фыркнула Мишель.       — Если ты смущаешься по поводу еды и комнаты, совершенно не беспокойся по этому, — сказал Тони, и тепло посмотрел на Питера. Вот бы взять, и потонуть в его глазах. — места у нас хватит, конференция состоится в 8 часов. Перед тем, зал будет наполняться. Если нужно что-то установить или вроде того, сделаешь это до. Вещи я тебе найду, об этом не волнуйся. Быстренько управимся и все.       — Ладно, хорошо, — сказал Питер, и пожал плечами.       Они сидели в комнате и беседовали по поводу завтрашней операции. Обговаривали все мелкие детали и нюансы, и пришли к выводу, что в случае форс-мажорных обстоятельств, Лисси будет готова их вытащить. Мишель будет так же настороже, и чуть было что придет на помощь. Пятница оповестила о том, что все данные о них удаленны из баз, поэтому, даже если их и задержат, то предъявить будет вовсе нечего. Подумаешь, просто похож.       Питер пытался делать вид, что заинтересован в диалоге и внимательно слушает, что было совсем не так. Он жутко переживал за Тони и до последнего не верил, что согласился на все это. Так глупо подставить Старка под ружье, конечно, его попытаются убить после данного выхода, ибо никто еще так не затрагивал эту тему. Завтра соберется вся желтая пресса и наиболее популярные журналы страны, потому, незамеченной их выходка обещала не остаться. А что если Питер не успеет? Что если не сможет? Если Тони умрет так же, как и умерла Мэй? Умерла. как погибли все те, кого он любил. Кажется, легче Питеру вообще не любить, ведь все его близкие потому и страдают.       Кровавое тело Старка четко засело в его голове. Мысль, что он не успеет, казалась более реальной. И снова, если опять начнется паническая атака, ему легче сгореть со стыда, потому что Тони наверняка считает его слабаком и истеричкой.       Но Пит был силен. Даже если и не знал того, он был невероятно сильным.       Чувство нарастающей тревоги в груди стало чем-то большим, чем просто глупым наваждением. Нужно было срочно отвлечься от такого рода мыслей, потому что в крайнем случае, атаку не миновать. Паркер судорожно вздохнул, и бегло осмотрел помещение, в попытке найти, за что бы уцепиться, но кроме сидящего напротив Тони ничего не привлекало больше. Он сидел, закинув ногу на ногу и внимательно слушал о чем-то говорящую Мишель. Питер давно утерял нить диалога, и сейчас открыто залипал на Тони, который пока этого не заметил. Он осмотрел лицо: такое же идеальное. Выбритая Старковская бородка, лицо, глаза, сосредоточенные на Мишель. Где-то читал, что карие глаза на солнце непременно становятся чем-то особенным, заменяя само солнце. Как мед или коньяк, не крепко заваренный чай или молочный шоколад. То, в чем можно было с головой потонуть. Он поднес стакан с виски ко рту, пригубив немного. Облизал мокрые губы, даже не поморщился и продолжил слушать. Кадык дернулся, что не укрылось от взора Питера. Шея, красивая шея, которая переходит в широкие и мощные плечи, руки, тело. Зачем скрывать такое тело под футболкой? Зачем вообще что-то под ней скрывать? Питер бы любил Тони, совершенно точно любил бы всего и полностью, с каждым шрамом и изъяном, каждым словом и вздохом. Разве он не делает это сейчас?       Тони заметил. Тони четко заметил с полминуты назад этот изучающий на себе взгляд, заметил скользящие глаза мальчишки по его телу, усмехнулся, и стал так же смотреть в ответ. Совсем юношеское лицо, которое не подавало виду на скрытую внутри боль или прочие чувства. Каштановые волосы мягко ложились на лицо с четко выделенным посередине пробором, и этот маленький, такой изучающий взгляд каштановых глаз, кажется, будь воля мальчишки, он бы так и сожрал Тони всего целиком. Тело мальчика было действительно прекрасно, крепкое, и такое хрупкое в один момент, что хотелось обнять его и совсем не отпускать. Никогда. Не давать в обиду, не делать больно, быть рядом.       Питер заметил такой же взгляд, покраснев, смущенно отвернулся. Он понял только то, что чувство нарастающей тревоги куда-то ушло, и от того на душе стало совсем легко. Он смог.       - ..и затем, мы просто начнем атаку. Так, ребята, меня вообще кто-нибудь слушает, или мне лучше уйти? — Мишель не была дурой, что бы не заметить два взгляда, четко пожирающих друг друга изнутри. Кто бы мог подумать, что творится между этими двумя?       — Прости, Мишель, — робко подал голос Питер.       — Я все же пойду. Уже восьмой час, нужно еще успеть поесть, — сказала девушка, вставая с мягкого дивана. Она прошла к выходу, и остановилась. Старк непоколебимо смотрел в одну точку, так же оставаясь на диване, только Питер подлетел к ней:       — Смотри, зайди к Дереку и спроси, спят ли маленькие. Лисси обязательно нужно отдохнуть, а Линда пусть меньше всех подначивает своими видениями. Пусть Саймон сегодня поспит с Самантой, ей вчера плохо спалось, а на поесть возьмите пасты, я оставил в верхних ящиках, на всякий случай, — начал судорожно объяснять паренек. Питер был тем, кто присматривает за всеми, потому так и хорошо знал привычки каждого, и что кому нужно. Он был как заботливый папочка.       — Питер, уймись! — сказала Мишель, положив ему руки на плечи, — я знаю. Все будет хорошо, поверь мне. Завтра я не смогу придти утром, вы со Старком отправитесь вместе. Если что, связь с Вайтом и базой будет доступна всегда, потому просто не прерывай ее. Мы будем на том конце, и я желаю тебе удачи. Все будет хорошо, — Мишель взяла лицо Пита в руки, и нежно поцеловала в лоб. Все плохие мысли сразу испарились. Мишель отступила от Питера, и провалилась в портал фиолетового свечения.       Между Питером и Мишель всегда была любовь. Но не та любовь, благодаря которой появляются бабочки в животе, не любовь, чтобы спать и встречаться. Питер любил Мишель, как и она его, по необъяснимой связи, которую точно можно было назвать внеземной любовью. Они были друг другу как брат и сестра, и порой Питу казалось, что Мишель единственный близкий человек для него на всем свете. Они обещали любить друг друга до конца вечности, ровно вечность и один день, до луны и обратно, любить всегда. Потому и связь их объяснить было невозможно.       — Ну что же, Пит, и наконец-то мы с тобой одни, — раздался голос Тони позади. Нет, Питер не боялся Старка совершенно, не смущался. Он лишь пытался вести себя достойно, и думать головой, как велела Линда. Для сердца всегда найдется время.       Питер развернулся, и наткнулся на развалившегося на диване Старка, который запрокинув голову, смотрел куда-то в потолок. Парень прошел назад к дивану, где только что сидела Мишель и он, занял свое место.       — А разве другие участники Мстителей не должны быть тут? — задал вопрос парень. Он совершенно забыл, что за все время проведения тут, он не слышал ни единого голоса, кроме их собственных.       — Все магическим образом испарились, только Беннер где-то в нижних этажах лаборатории торчит. Он далек от нашей войны, потому и не принимает особого участия, — объяснил Тони, — что между тобой и той девушкой? — его тон вдруг изменился на серьезный, и он внимательно посмотрел на Питера. Откровенно, но такой вопрос привел его в открытый ступор.       — Эм.. А что такое, — скептически отнесся к этому вопросу Питер.       — Просто интересно. Между вами абсолютно точно что-то есть, но даже со своим стажем я не могу понять что, — даже как-то обиженно прозвучало.       — Мы не любовники, не пара и не состоим в отношениях, если вы имели это в виду. Нашу любовь объяснить сложно, но она точно есть, настолько, что в нужный момент мы закроем друг друга спинами, — пояснил Пит с ноткой печали в голосе. Ведь когда-то ему и вправду придется умереть за Мишель.       — Я думал, вы пара, — теперь его голос звучал даже радостно.       — А вас это радует? — сказал Питер, саркастично ухмыляясь.       — Может, и радует, — Старк повел бровью, явно заигрывающе посмотрев на парня. Паркер смутился, и отвел взгляд.

***

      — Вообщем, я так и сделала, — закончила рассказ Мишель, сидя на кухне базы. Она болтала с Линдой, пока обе пытались поесть, из-за завтрашнего дня и комок в горло не лез. Обе девушки безумно переживал за Питера, и если Линда знала хоть что-то, то ЭмДжей не знала толком ничего, от слова совсем, что только подогревало почву волнения за Питера.       — Прекрати так нервничать, Мишель, — сказала Линда, положив свою руку на руку девушки, — все будет хорошо, я точно знаю. Он не зря там остался, я точно знаю, что это принесет пользу для нас, — заверила ее девушка.       — Слушай, Линда.. ты знаешь, я уверенна. Что происходит между Питером и Старком? — спросила Мишель, кладя в рот кусочек пасты.       — Да, я знаю, между ними определенно происходит то, что нужно нам. Это принесет толк и в войне, и сам Питер наконец-то сможет понять себя, — Линда усмехнулась, и продолжила есть.       — То есть, они станут любовниками? — удивленно спросила Мишель, на что Линда пожала плечами, — ой, да ты же все знаешь, чертовка!       — Будущее переменчиво. От каждого действия человека исходит его судьба, потому я точно не могу заверять в какой-либо информации. Питеру было больно долгое время, и больно даже сейчас, но мы на верном пути. Он сможет привести нас к открытому финалу, — говорила Линда, а к концу совсем помрачнела, — при том, что мы понесем потери. Я знаю, что понесем. Больно нам всем, но никто никогда не думал, как больно мне. Я знаю, что будет, и от того, что я не в силах ничего поменять, ожидание становится для меня петлей мыслей. Будет больно, страшно. Мы точно захотим прекратить это, но будет слишком поздно что-то менять.       — То есть, кто-то умрет? — голос Мишель дрогнул, — Линда, это тяжело, мы все знаем это. Знай, что даже не смотря на то глупое правило, мы все станем пред тобой лицом, укрывая спинами. Мы сможем сделать так, чтобы никто не пострадал, — Мишель взяла лицо Линды в свои руки, и мягко посмотрела ей в глаза. Океан и фиалки. Такие.. красивые.