Перерыв

Каждый день для Лань Хуаня распланирован поминутно. Для многих имя главы ордена и слово "помощь" были совершенно синонимичны. Не может быть такого, чтобы Лань Сичень не мог помочь. Нужен совет? - к Лань Хуаню. Что-то не получается? - к Лань Хуаню. Нужно излить кому-то накопившиеся эмоции касательно тирании дяди Ланя? - тоже к Лань Хуаню. Ведь он никогда не откажет, не прогонит, не расскажет чужой секрет. Без него всё просто рушилось, словно могучее дерево, лишившееся корня. Сам Сичень другой жизни и вовсе представить не мог, с радостью приходил на помощь каждому нуждающемуся. Это утро можно было бы назвать самым обычным из всех возможных, если бы не одно но: Лань Хуань проснулся намного позже обычного от собственного оглушительного чиха. С трудом открыв глаза, он уселся в постели. Перед глазами помутнело, слегка подташнивало. В этом году холода пришли намного раньше положенного - единственное, что успел заключить про себя Лань Хуань, поёжившись от холода, прежде чем в спешке собраться и удалиться к молодым адептам, которым обещал помочь с музицированием днём ранее. После, в его помощи нуждался печально известный в Облачных глубинах Вэй Усянь, который в очередной раз умудрился нарушить разом с десяток правил, вместе с Лань Чжанем, само собой. У рабочего стола появилась угрожающе высокая стопка бумаг абсолютно разного содержания. Дяде снова понадобился понимающий собеседник, Лань Сычжую - помощь в стрельбе, так что думать о своём состоянии было некогда: на озноб, зудящую боль в горле и лёгкий насморк можно было закрыть глаза. Так прошёл день. А потом ещё один. И ещё. Эти дни мало чем отличались друг от друга, разве что самочувствие Сиченя становилось всё хуже. Он раз за разом заклинал себе взять небольшой перерыв на пару дней, но каждый раз забывал об этом, утопая в заботах и обязанностях, ведь при малейшем поводе все спешили обратиться к нему. Совсем не из корыстных побуждений, просто это было так естественно, что никто уже и не задумывался об этом. Так продолжалось неделю, и продолжалось бы ещё бог знает сколько, пока не настало время для дипломатической поездки в Юньмэн. Сичень не понаслышке знал о морозных зимах в Пристани Лотоса, но отменять визит не подумал: помимо того, что орден Юньмэн Цзян был ближайшим союзником, Лань Хуань успел смертельно соскучиться по вечно хмурому лицу главы Пристани. Как давно он в последний раз видел лицо любимого? Из-за вечной суеты уже и не вспомнить. Лань Сичень кивнул самому себе и сиплым от болящего горла голосом отдал распоряжение. — Рад видеть вас, глава ордена Лань, — в приветственном поклоне склонился Цзян Чен. На какой-то момент его лицо приобрело более мягкое, почти нежное выражение. — Это честь для нашего ордена, глава ордена Цзян, — говорить было ужасно неприятно, а в глаза будто насыпали песка, но улыбка получилась ничуть не натянутой. Лань Сичень был искренне счастлив своему визиту, но, как и ожидалось, в Пристани Лотоса в это время стояли лютые морозы. К вечеру, когда со всеми договорами было наконец покончено, Лань Хуань вместе с Цзян Ченом смогли остаться наедине. Прогуливаясь по округе, они смогли поговорить не только о делах своих орденов, вот только перед глазами у Сиченя всё плыло, заплясали чёрные точки. — Неважно выглядишь, — констатировал Цзян Чен, вглядываясь в лицо мужчины, — отвести тебя до покоев? — Буду благодарен, — на этот раз улыбка вышла вымученной, а ноги подкосились. Стоит отдать должное скорости реакции главы ордена Цзян, успевшему вовремя подхватить Лань Хуаня. — Что с тобой? Эй, Лань Хуань? — выругавшись про себя, Цзян Чен прижался губами ко лбу мужчины, — Какого чёрта? Да ты же весь горишь! Это было последнее, что услышал Лань Сичень, прежде чем потерял сознание. Проснулся Лань Хуань в тепле, укрытый парой одеял. Неужели последние события были просто его сном? Однако стоило ему чуть приподняться на кровати, как он обнаружил, что интерьер комнаты мало чем походил на интерьер его собственной или ещё кого-либо из Гусу. В комнате витал такой уютный аромат чая с мёдом, успокаивая нервы. Ответ на вопрос о хозяине комнаты пришёл сам собой. Кто ещё, кроме Ваньиня, знал о пристрастии главы ордена Гусу к чаю с неприлично большой порцией мёда? — Цзян Чен?.. — Сичень осмотрелся, и хозяин комнаты обнаружился дремлющим, сидя на стуле подле кровати. Рядом стояла небольшая чаша с водой, тряпка и поднос с чаем. На лице Лань Хуаня расцвела улыбка от этой картины. Нечасто можно было увидеть главу Пристани Лотоса таким расслабленным. Но предательски скрипнувшая под его весом кровать потревожила чужой сон. Ваньинь сонно потёр глаза, но встретившись взглядом с "гостем" тут же нахмурился, пробудившись окончательно. — Доброе утро, глава ордена Лань. Объясните мне на милость, почему вы с такой температурой по деловым встречам разъезжаете? — Я... — собрать мысли в кучу никак не получалось, как вдруг послышалась тихая поступь, и вскоре на пороге комнаты появился Лань Чжань с явным выражением растерянности на лице. — Глава ордена Цзян, — поклонился второй нефрит, — прошу прощения, что потревожил Вас. Мой брат... он... — Только проснулся. Цветом лица ваши белоснежные принципы напоминает, — Цзян Чен сложил руки на груди, поднимаясь со стула, но заметив появившееся на лице парня замешательство продолжил, — сейчас он в порядке, но этим вечером свалился без сил с температурой. Вы там в Облачных глубинах совсем совесть потеряли? Даже не заметили подобного состояния главы? — Мы приносим извинения за доставленные неудобства. — А толку от ваших извинений? — Цзян Чен глубоко вздохнул, — Я не могу позволить главе ордена отправиться назад в таком состоянии, это будет смерти подобно. Вернётся назад не раньше, чем он полностью поправится. Я беру на себя ответственность проследить за этим. Лань Чжань чуть растерялся, не в силах подобрать слов, он взглянул на брата, то ли ища поддержки, то ли чтобы убедиться в словах главы. Переварив всё ранее сказанное, он кивнул: — Мы очень благодарны главе ордена Цзян за понимание. — Ещё что-то? — Смогу я проведать брата ближе к полудню? Цзян Чен молча кивнул и, ответив на поклон, наконец задвинул дверь. — Ваньинь, ты- — Тебя ещё не спросил, Лань Хуань, — рявкнул Цзян Чен, но тут же смягчился, присаживаясь на край кровати, — снова заботился обо всех и вся, игнорируя собственное состояние? Это очень на тебя похоже, — Сичень не смог сдержать улыбки, нежно взяв чужую руку, переплетая пальцы, — значит так: соблюдаешь постельный режим, пьёшь свой чай и, самое главное, не бегаешь снимать котят с деревьев, а то ноги переломаю, понял? — Понял, — Сичень поудобнее устроился на мягкой подушке, укрываясь почти до самого подбородка, пока глава ордена Цзян, нехотя отпустив чужую руку, смачивал тряпку-компресс, всё так же хмурясь. Может, иногда не так уж и плохо просто принимать чужую заботу? Тем более, от Цзян Чэна это такая редкость. Забавно. И до чёртиков приятно. — Ваньинь? — обратился он чуть тише. — Что ещё? — Я скучал.