Это все сон, или как Андрей Жданов свои ошибки прошлого исправлял

POV Жданов.

Катя целует меня так, словно это наш последний поцелуй, а затем уходит куда-то в темноту, произнеся три самых страшных слова: — Жданов, я тебя ненавижу! А затем я проснулся. Очень жарко и одновременно холодно. С меня стекал холодный пот, подушка сырая… Перевернув ее, я попытался уснуть. Вижу следующий сон: Катя счастливая, ходит по моему кабинету, улыбается, разговаривает с кем-то по телефону… Но тут ее взгляд цепляется за два листа с каким-то текстом, написанным от руки. Как только она берет один из этих листов, они тут же превращаются в какую-то мерзкую черную слизь и проникают прямо в ее сердце. Она падает замертво, а затем вновь встает, но уже другая, будто бы ее темная сторона… Кажется, концовку этого сна я уже видел. Я снова проснулся, время три часа ночи. В голове стучало: «Жданов, я тебя ненавижу!». Оглянулся. Как странно, ни одной фотографии с Катей… Вспомнил, что всегда храню ее фото в своем портмоне. Посмотрел, там ее не оказалось. Я судорожно начал рыскать по ящикам стола, в поисках той самой маленькой фотографии, где была изображена Катя. Ее не было. Нигде. Ни одного упоминания о ней. Абсолютно. Стало страшно. Это что, какая-то шутка? Это сон? Правильно, сейчас я проснусь, рядом будет Катюша, а все, что сейчас было, окажется сном. Нет, это реальность. Я посмотрел на дату в телефоне: 16. 09. 2005. Когда я засыпал была весна 19 года… Все очень странно… 16. 09.2005. 16.09. Шестнадцатое сентября... Завтра… Завтра ко мне на собеседование должна прийти Катя… Надо попытаться уснуть… Закрываю глаза, но сон никак не приходит… Ушел на кухню, налил себе виски, глотнул. Неужели вся моя прежняя жизнь была сном? Как такое вообще возможно… Надо собраться с мыслями, ведь завтра мне ещё что-то говорить отцу, маме, Кире… Кира! Почему я не с ней? Может это все же не сон, а дурацкая шутка Малиновского? Все завтра… Все ответы будут завтра, а сейчас… Что мне делать сейчас? Уснуть я уже не смогу, напиваться перед первым днём на новой должности тоже глупо, поэтому остаётся только ждать… Сидеть и ждать… Наконец утро… Оделся, выпил немного виски, дабы взбодриться, сел в машину, поехал. Компания встретила меня светлым холлом. От лучей солнца стало противно, почувствовал себя каким-то Эдвардом из «Сумерек». Скорее в кабинет, в каморку, где ни окон, ни солнца. Только тишина и покой. По пути встретил маму. Она увидела мое бледное лицо и взволнованно спросила: — Андрюша, почему ты в таком виде? Сегодня ведь такой день, а ты выглядишь, как… — от моего резкого взгляда она замолчала. — Что с тобой, Андрюш? — Все в порядке, мам, — сухо ответил я и скорее побежал в кабинет. — Андрей, а ты рано! — грозный голос отца, все как обычно. — Да, пап, — я даже не посмотрел на него, быстрее побежал туда, в маленький кабинетик. Дёрнул ручку, заперто. Отец внимательно следил за моим поведением. — Андрей, что с тобой? Ты какой-то странный… Не выспался? — Все в порядке, па… — подошёл к окну, налил воды, выпил весь стакан залпом. Вспомнил, что сегодня такой важный день, ко мне придёт Катя. Надо хоть как-то показывать вид, что я готов к этому. Сел за стол напротив отца, улыбнулся, как смог, прочистил горло. — И так, что нас ждёт сегодня? — сконцентрировался на отце. — Андрей, с тобой точно все в порядке? — ещё раз спросил отец. — Точно. Давай о работе. — Хорошо, как скажешь. Сегодня будем выбирать тебе секретаря. Урядов вот-вот придет с данными о кандидатах — Уже? Как здорово! — не на шутку обрадовался я. — Чему ты так радуешься? — после его слов я понял, что выгляжу глупо. — Я радуюсь… Тому, что я, наконец, попробую себя в качестве президента компании. — Андрей, посерьёзнее, пожалуйста, — я лишь молча кивнул. Спустя несколько минут в кабинет вошёл Георгий с двумя папками. Открыв одну из них, он начал расхваливать кандидатку, говоря о ее прекрасной внешности. Но я не слушал, с подругой Киры я и так знаком. Открыв вторую папку, я обомлел… — Андрей, ты вообще слушаешь? — сурово посмотрел на меня отец. — Да, конечно, — ответил я, а сам не отрывал взгляда от этой папки. — Итак, Павел Олегович, Андрей Павлович, вторая кандидатка, она как бы… — Что с ней? — сказал отец. — Она… Она не прикрепила фото… И она, мягко говоря, одета не со вкусом. — Хм… А где ее папка? — Она у Андрея Павловича, вот, посмотрите, — я понял, что папку нужно отдать отцу. — Хм… Екатерина Валерьевна Пушкарёва, ну что ж… Зовите ее… Урядов несколько раз покачал головой и убежал. Потом в кабинет вошла она, похожая, скорее, на испуганного воробья, чем на девушку. Мое сердце начало стучать чаще… Господи, главное, ничего не испортить и не спугнуть это маленькое чудо…