Фотография

      — Привет?.. — наконец сказал Ларри, из-за чего Фишер слегка вздрогнул. Да, шатен точно только что проснулся, его выдаёт тот самый низкий и безумно приятный голос.       — Привет, — немного глупо улыбнулся Сал. — Я тебя разбудил?       — Да. После концерта всё никак выспаться не могу, — усмехнулся Джонсон. — Кстати, спасибо за билеты и вообще за подарок… Это очень приятно и я давно мечтал сходить на концерт этой группы.       — Рад, что тебе понравилось, — сказал Фишер, после чего наступила небольшая пауза.       — Так и будешь стоять? — посмеялся шатен, намекая на то, что он не против того, чтобы Сал зашёл. Голубоволосый ответил улыбкой и всё-таки вошёл в квартиру. И сразу стало как-то легче. Логично, что если бы Ларри до сих пор злился на него, он бы не пустил Сала к себе. Да и вообще пока что всё происходит почти так же, как и всегда. Будто до этого ничего не было и Фишер всего лишь придумал себе то подобие ссоры. Из-за этого Сал даже ощущал себя психопатом, особенно после недавних событий. — И даже не спросишь, нет ли у меня чего-нибудь вкусненького? — с насмешкой спросил Джонсон, внимательно наблюдая за голубоволосым. «Кое-что вкусненькое уже передо мной», — пронеслось в голове Фишера, но понимая, какие глупые мысли уже его посещают, выпрямился, задумавшись.       — А у тебя есть что-нибудь вкусненькое? — всё-таки поинтересовался парень, мягко улыбаясь. Ларри тихо посмеялся.       — Есть шоколадки, которые ты мне подарил.       — Там их много, ты не справишься один. Так что я с превеликим удовольствием помогу тебе.       — А с чего ты взял, что я не справлюсь? — направляясь за Салом в комнату, спросил Джонсон.       — Во-первых, их там слишком много. А во-вторых, лично я бы переживал за твою прекрасную фигуру, — объяснил Фишер, но заметив, что Ларри впал в ступор, сделал вид, что ничего не было. — Так где шоколадки?       Этот комплимент сорвался с языка неосознанно. И пусть Сал понимал, что это странно с его стороны, но всё-таки ему нравилось видеть, как Джонсон перестаёт соображать буквально от нескольких слов. К тому же, почему бы не говорить правду, именно так, как и считаешь?       Парни сидели на диване, пытаясь поделить шоколадку пополам. В конце концов Фишер отломал так, как получилось, и большую часть забрал себе, начиная говорить о чём-то, пока шатен не начал речь о справедливости. Ларри закатил глаза, понимая, что Сал неисправим.       — Кстати, как тебе маркеры и краски, которые я тебе подарил? Тебе они нравятся? — решил спросить Фишер, чтобы просто отвести внимание Джонсона от шоколадки.       — Да, они классные… Но я бы хотел поговорить вообще о твоём подарке.       Сал с осторожностью смотрел на шатена, ожидая от него следующих слов. Голубоволосый очень надеялся, что в этом разговоре не будет упоминался фраза «лучший человек, которого я встречал» да и вообще последний абзац того письма. А ещё Фишеру не хотелось бы говорить о фотографиях, а особенно о самой последней.       — Мне кажется… нет, я даже уверен, что он был очень дорогим, — сказал Ларри, после чего Сал выдохнул с облегчением, усмехнувшись.       — Тебя это волнует?       — Да. Не делай так больше, ладно?       — Главное, что тебе понравилось, а сколько денег я потратил на то, чтобы сделать тебе приятно, уже неважно. Да и вообще… — Фишер хотел напомнить, как поступил с Джонсоном, но в последний момент передумал. Ему показалось, что вспоминать прошлое, когда в настоящем всё снова собирается по кусочкам, бессмысленно, — ты заслуживаешь этого, — спустя пару секунд закончил фразу Сал. Ларри молча смотрел на него некоторое время, но потом мило улыбнулся, переводя тему.       В целом вечер проходил идеально. Он был точно таким же, как и раньше, будто вообще ничего не менялось и не происходило. Фишер почему-то думал, что его будет ждать разговор о том, что он сделал, но Джонсон совсем не обращал на это внимания, просто общаясь. И Сал примерно понимал, почему он так действовал. Ларри боялся снова сделать что-то не так, снова спугнуть голубоволосого. Ему было легче говорить точно так же, как пару месяцев назад, чтобы не нагнетать обстановку. Фишер не был уверен, что Джонсон до сих пор любит его, но точно знал, что Ларри не хочет опять потерять его. И Сал чувствовал себя немного странно. Даже после того, как он просто бросил шатена, тот всё равно цепляется буквально за каждую возможность всё вернуть, даже если придётся забыть о том плохом, что человек сделал ему. Кажется, впервые в жизни Фишер думал и о других людях, не оправдываясь тем, что они молчат. Теперь Сал хотел сделать всё, чтобы Джонсон не пожалел, что решил дать ему второй шанс.       На улице начало темнеть. Только тогда голубоволосый понял, что нужно уже выдвигаться домой.       — Уже поздно, я у тебя как-то засиделся, — заметил Фишер, вставая с желанием пойти собираться.       — Можешь остаться у меня на ночь, если хочешь, — предложил Ларри.       — Я тебя за сегодня уже достал, наверное. Сначала почти все сладости съел, теперь ещё ночевать у тебя буду, — усмехнулся Сал. Джонсон пожал плечами и тоже встал, чтобы закрыть за голубоволосым дверь. Но Фишер стоял на месте, задумавшись. — А ты хочешь, чтобы я остался, или ты предлагаешь просто так? — выдержав небольшую паузу, спросил он.       — Ну… Было бы круто, если бы ты ночевал сегодня у меня, — ответил Ларри. «Это ведь можно считать за то, что он именно хочет?» — немного не понимал Сал, но в итоге улыбнулся, решив, что можно.       — Мы ведь будем вдвоём спать на кровати? — поинтересовался он, давая понять, что остаётся, на что Джонсон тоже улыбнулся.       — Ты, как всегда, на краю, — сказал он. — Если хочешь принять душ, то полотенце возьмёшь в шкафчике.       Фишер пошёл в ванную, пока Ларри остался в комнате. Сала удивило, что здесь до сих пор стоит его зубная щётка, которую Джонсон специально выделил для него, когда голубоволосый начал особенно часто ночевать у него. Фишеру даже стало немного стыдно, потому что щётку Ларри, которая была у него, он выбросил почти сразу же после того, как они перестали общаться. Сал благополучно почистил зубы и помылся. Вытираясь, парень обратил внимание на висящее полотенце Джонсона. «Нет, даже не думай об этом», — сказал сам себе в мыслях голубоволосый, стараясь даже не смотреть туда. Было какое-то странное желание прижать это полотенце к лицу и вообще вдохнуть его запах. «Фишер, не веди себя, как какой-то маньяк-извращенец», — продолжал твердить себе парень. Он пытался всё делать как можно быстрее, чтобы вернуться к Ларри. Но всё-таки все адекватные мысли вдруг заменились другой: «Никто ведь об этом не узнает». Найдя себе таким образом неплохое оправдание, Сал взял полотенце Джонсона и прижал его к щеке. Сразу донёсся запах шампуня шатена, но, возможно, Фишеру уже это чудилось. В этот момент стало так спокойно, особенно когда парень закрыл глаза. Будто Ларри сейчас так же близко, как в тот день, когда он признавался Салу в чувствах. В голове голубоволосого даже всплывали кадры того момента, только фантазия придумала другую концовку, где Фишер притянул Джонсона к себе, снова ощущая вкус родных губ. Эти мысли зашли бы и дальше, переходя на нечто не очень приличное, если бы Сал резко не открыл глаза, возвращаясь в реальность. Он повесил обратно полотенце. После этого парень включил холодную воду и умылся ею, чтобы прийти в себя. Фишер посмотрел на себя в зеркало, поражаясь собственной фантазии. Но уже спустя пару секунд Сал усмехнулся, прикусив нижнюю губу. «Может, однажды всё так и будет», — решил он сам для себя, одеваясь и возвращаясь в комнату.       И вновь они лежали в темноте и тишине, не думая засыпать. Просто рассматривали потолок, думая о своём и порой делясь парочкой слов. Но Фишеру хотелось о чём-нибудь поговорить. Да хотя бы просто сделать какой-то маленький комплимент. Но в голову ничего не приходило. В принципе, просто лежать, зная, что Ларри рядом с ним, тоже было очень приятно. Сал вспомнил ту истерику, которая у него была пару недель назад ночью, и от того, что теперь ему это одиночество не грозит, даже слегка улыбнулся потолку.       — Что-то смешное вспомнил? — тихо спросил Джонсон. Фишер обернулся, встречаясь взглядами с Ларри. Голубоволосый просто смотрел, всё так же улыбаясь, но ничего не отвечал. Шатен некоторое время тоже рассматривал голубые глаза, но потом прервал этот зрительный контакт, устремив взгляд вверх.       — Просто захотелось улыбаться. Это так странно? — всё же ответил Сал, тоже продолжая смотреть на потолок.       — Нет, улыбайся, сколько хочешь, — усмехнулся Джонсон. Его фраза оказалось какой-то незаконченной, но никто не стал заострять на этом внимания.       Внезапно соседи этажом выше стали ссориться, при чём очень шумно. Фишер перестал улыбаться, вслушиваясь в крики. Что-то вечно падало, разбивалось. Голубоволосый нахмурился из-за того, что такие звуки после приятной тишины были просто ужасны.       — И часто они так?.. — спросил Сал у Ларри.       — Это уже где-то третий раз за этот месяц.       После этого парни снова замолчали, слушая эту ссору. Кто-то начал плакать, пока другой человек продолжал что-то громко доказывать. Доносились звуки, будто кто-то тупо бил по стене. В общем, было не очень понятно, что там вообще происходит, но это явно не дружеские посиделки.       — Знаешь… — вдруг прошептал Фишер, всё так же смотря вверх, будто через потолок он может наблюдать эту ссору. — Так странно лежать и понимать, что у людей сверху какие-то проблемы, когда у самого всё так хорошо… В такие моменты ещё начинаешь думать о том, что у каждого проходящего мимо человека есть своя история, своё прошлое… Это очень… очень сложно в понимании…       Джонсон молча слушал эти рассуждения Сала, краем глаза наблюдая за его на удивление безэмоциональным лицом. Кажется, если видел Фишера таким сосредоточенным на его умных мыслях, то уже видел всё на этом свете. Даже появляются сомнения, он ли это вообще.       — Или знаешь… Читаешь в новостях о каком-то преступлении, будь это убийство или ограбление, и начинаешь думать о том, что ты мог быть на том месте в то время, но тебе повезло и ты там не оказался… Или порой смотришь на человека и понимаешь, как ты ошибался насчёт него или мог как-то помочь ему, когда он нуждался в поддержке, но по какой-то причине не получил её… Короче… От одного нашего решения может порой зависеть то, как обернётся целая жизнь… И вообще… — голубоволосый на секунду замолчал, но потом вздохнул, закрывая глаза рукой. — Чёрт, о чём я думаю?.. Прости.       — Я прямо заслушался. Не каждый день ты говоришь нечто подобное, — усмехнулся Ларри, у которого была возможность рассматривать Сала, пока тот ничего не замечал вокруг себя и был полностью погружён в свои мысли.       — Сам удивлён, — посмеялся Фишер.       Тем временем ссора на верхнем этаже не затихала.       — Сыграй мне что-нибудь на гитаре, я не могу слушать их крики, — попросил Сал, с мольбой в глазах глядя на Джонсона. Ларри взял гитару и, устроившись поудобнее и немного подумав, начал играть ту самую песню, которую учил специально для Фишера. — Ты продолжаешь красить ногти, — заметил голубоволосый, усмехнувшись. Джонсон перестал играть.       — У меня выходит, конечно, не так ровно, как у тебя, но мне нравится.       — Покажи, — сказал Сал, садясь напротив шатена и взяв его руку в свои. Фишер перебирал его пальцы, пытаясь в темноте всё рассмотреть. Ларри в это время с улыбкой смотрел на голубоволосого и его руки, вновь ощущая их прикосновения. Всё такие же прохладные, даже несмотря на летнюю жару. — Не так уж и криво, но если хочешь, я могу тебе когда-нибудь помочь с этим, — вынес свой вердикт Сал, поднимая голову. Их взгляды снова пересеклись на несколько секунд. Улыбка Джонсона исчезла, заменяясь каким-то неуверенным выражением лица. Фишер всё ещё держал его руку, очень странно глядя на него. Голубоволосый представлял, как прикладывает эту руку к своей щеке, ощущая чужое тепло и очень хотел повторить это в реальности, чтобы почувствовать всё наяву, а не просто прокручивать это в голове, но всё же парень не двигался. Понимая, что эта пауза затянулась, Сал всё-таки отпустил руку Ларри, ложась рядом с просьбой продолжить играть. Джонсон выглядел немного разочарованным, но уже буквально через мгновение он вздохнул, снова начиная ту песню. Фишер внимательно следил за тем, как пальцы цепляют струны, а Ларри смотрит на руку, которая зажимала аккорды. Он такой спокойный, когда играет на гитаре… Порой закрывает глаза, наслаждаясь звуками инструмента, слегка усмехается, когда делает мелкую ошибку. Раньше Сал восхищался только звуками, а теперь его намного больше интересовал сам гитарист и то, как он играет, как меняются его эмоции и вообще то, как он выглядит в этот момент. Фишер усмехнулся, чувствуя, как тяжелеют веки, после чего позволил себе закрыть глаза и уснуть.       Проснулся Сал не под будильник, который завёл ещё вчера. Кто-то слегка тряс его за плечо, говоря, что пора вставать. Фишер бормотал что-то непонятное, чем очень смешил Джонсона, но тот только улыбался, не оставляя своих попыток разбудить голубоволосого.       — Я приготовил тебе яичницу, — сказал Ларри, решая на пару минут оставить Сала в покое. В это время он аккуратно, чтобы Фишер даже не заметил этого, накручивал его волосы себе на пальцы.       — Ещё минуточку… — улыбаясь, попросил голубоволосый. Его давно никто не будил вот так, говоря, что приготовил для него завтрак. Салу даже казалось, что это всё ещё сон. Джонсон сидит рядом с ним, пытается заставить подняться, приготовил ему яичницу. После всех тех дней в одиночестве это утро с самых первых секунд было раем. Фишер готов всё отдать, чтобы Ларри будил его так каждый день. Единственное, чего ещё хотелось бы Салу, — попросить Джонсона обнять его.       — Минута прошла, — усмехнулся шатен. — Ты же понимаешь, что потом будешь в бегах собираться на работу?       — Плевать.       Ларри вздохнул, смотря в окно, где уже лил дождь. Эти звуки от ударов капель об окно и вообще небо, затянутое тучами, добавляли своей атмосферы этому утру.       — Твой завтрак остынет сейчас, — напомнил Джонсон.       Фишер всё-таки открыл глаза и сел, пытаясь окончательно проснуться. В этот момент Ларри с насмешкой протянул ему тарелку с яичницей.       — Ого, завтрак в постель, — тихо посмеялся Сал. — Спасибо, — улыбнулся он Джонсону. Шатен молча кивнул, собираясь куда-то пойти, но Фишер попросил его посидеть с ним. Ларри с удивлением посмотрел на него, но всё-таки остался рядом, уже слушая какой-то рассказ.

***

      Домой Сал пришёл счастливый и весёлый. Весь день он улыбался, шутил, в общем, был тем самым Фишером, которого все знают. Эшли удалось разузнать, что вчера было, пусть и пришлось до этого потерпеть издёвки Сала. Узнала она и про завтрак в постель и про утренние разговоры, что очень развеселило её. В общем, почти всё вернулось обратно в том же виде, в котором было и раньше.       Фишера встретил Гизмо и на этот раз хозяин сразу взял его, прижимая к себе и на радостях рассказывая ему всё во всех красках. Ещё сонный, ничего не соображающий кот предпочёл просто неподвижно сидеть на руках.       — Гизмо, я самый счастливый человек на этой планете, — смеялся Сал, ходя по квартире с рыжиком. — Как я раньше не замечал всех прелестей Ларри? Он ведь такой… — парень снова рассмеялся, — я даже слов подобрать не могу. Когда-нибудь мы будем вместе… Я не знаю, когда наступит это «когда-нибудь», но оно наступит… Я обязательно ему расскажу о своих чувствах. Не сейчас, но… скоро. Да… Расскажу…       Последние слова были сказаны уже не так задорно, как предыдущие. Да и вообще Фишер становился с каждым словом всё менее и менее весёлым. Будто он сам не был уверен в том, что говорил. Постоянно, когда он думал о признании Джонсону, по телу пробегали мурашки.       — Да, я ему всё скажу, — прошептал Сал, ещё крепче обнимая кота.