Чокер

      Рик пережил невероятно много дерьма, но последние полгода стали, пожалуй, самыми тяжелыми в его жизни. — Морти, ты уверен, что стоит идти в школу в таком виде? — вякнул Джерри, в кои-то веки подняв взгляд от планшета. — Да ладно тебе, дорогой, — Бет изо всех сил старалась звучать понимающей матерью, но получалось у нее так себе. — У всех подростков бывают, эээ, фазы… А Морти, сученыш этакий, вел себя так, будто говорили вовсе не о нем, заталкивая в рот большие куски оладушек и слизывая с губ густой, липкий сироп. Рик был уверен, что принял правильное решение, завязав со всем этим дерьмом, и хотя пиздюк долго на него дулся, их отношения постепенно пришли в норму. И все бы ничего, если бы не… Морти вышел к завтраку одетым в розовую футболку с радугой и короткие джинсовые шортики, и то и другое выглядело так, будто засранец спиздил их из шкафа у Саммер (и на нем все это сидело определенно лучше). Несколько охуев от такого представления, Рик сразу выдал целый залп колких шуток, но Морти, которого обычно так задевали насмешки деда, даже ухом не повел и спокойно сидел за столом, покачивая голыми ногами. Побрякушки на тонких запястьях съезжали туда и обратно с каждым плавным движением рук, волосы его были небрежно уложены пенкой, на ногтях блестел прозрачный лак, и даже ресницы этот, господи прости, переживающий фазу становления подросток подкрасил… Но больше всего Рика добил чокер. Эта чертова полоска черной кожи на шее, эта железная пряжка в виде сердца над острым кадыком — он пялился и пялился на этот возмутительный аксессуар, пока Бет не спросила, все ли с ним хорошо. — Д-да, милая, — смущенно откашлялся он. — Я-я… я просто, эээ, б-беспокоюсь о том, как бы Морти не посадил никто на цепь и не заставил ловить фрисби ртом… И снова его искрометный юмор не вызвал желаемой реакции. Заглотив последний кусок оладьи вместе с половиной вилки, Морти отодвинул пустую тарелку и встал из-за стола. — Пока всем, я в школу! Ой… У пиздюка развязался шнурок, и он не нашел ничего лучше, кроме как, чуть расставив ноги, наклониться к кроссовку, и конечно же, блядь, его маленькая нахальная задница тут же вывалилась из шортиков, и возился он со своим ебаным шнурком так долго, будто у него пальцы отказали… Эти полгода точно были самыми тяжелыми в жизни Рика! Морти сильно изменился с тех пор, как они начали путешествовать вместе. Подрос, осмелел, начал с какого-то перепуга рядиться в бабские шмотки, но пока его мозговые волны защищали деда, тому, в общем-то, было похуй… Как же его бесил этот чокер, просто ужас. Сам не понимая, что с ним происходит, ученый воспользовался привычными методами борьбы со стрессом — выпивка и наука. И так просидел полдня в гараже с бутылкой и очередным недоделанным роботом, пока не вернулся Морти. — М-мам? Пап? — раздался его писклявый голос. — Вы д-дома?.. Он даже не подумал ни позвать деда, ни заглянуть в гараж — поморщившись, Рик снова приложился к бутылке. Вот ведь сучка неблагодарная! Работа шла своим ходом, но довольно скоро ему пришлось прерваться — захотелось посрать. Кряхтя, ученый встал из-за стула и, решив не париться, телепортировался сразу в ванную… и застал там крайне интересную картину. Морти, стоя с телефоном перед зеркалом, позировал, задрав свою майку и расстегнув пуговицу на джинсах, открывая впалый живот, и совсем не рассчитывал на то, что его застанут за этим странным занятием… — Р-рик! Какого хуя?! — То же самое я хочу спросить у тебя, — выдернув у пиздюка телефон, Рик пролистал галерею. — Так-так, что тут у нас?.. Ну и дела — на ранее отснятых фотографиях Морти то демонстрировал соски, то высовывал язык между двумя растопыренными пальцами, то поворачивался спиной, демонстрируя голую поясницу и начало… — О-отдай! — покраснев, разозлившийся мальчик забрал телефон обратно. — Т-тебе какое дело?! Ч-что ты тут вынюхиваешь?! Мне к-кажется, мы уже все решили!.. — Отвечай, — нахмурился Рик. — Отвечай, для кого эти фото? Видать, его убийственный взгляд все-таки подействовал на оборзевшего подростка… Или нет? — Для "Бена-99", — прищурился Морти. — Мы познакомились в интернете, ему тридцать восемь лет, и когда он отвезет свою жену и детей к бабушке на выходные, он обещал свозить меня покататься и угостить конфетами… — Я тебя, блядь, щас пиздюлями угощу! Выкрутив пацану запястье так, что тот запищал от боли, Рик вернул себе мобильник и, подняв его так, что Морти не смог бы дотянуться при всем желании, всмотрелся в экран ненавидящим взглядом. — Приложение "НайтиЛюпоффь"? "Скинь фото члена"? Ты что, совсем охуел?! Приложение тут же улетело в корзину, сам телефон — в раковину, а Рик, злобно зарычав, впечатал этого невыносимого засранца в кафельную стену спиной. — Д-да какая тебе разница?! — обиженно возопил Морти, морщась от удара затылком. — Я б-буду делать все, ч-что захочу, и… — Не смей, — прошипел Рик, дернув его за грудки. — Ты несовершеннолетний, это во-первых!.. — О, — Морти поднял подщипанную пинцетом бровь в насмешке. — А разве тебя это раньше останавливало? Вот блин. — И, кроме того, ты меня уже полгода не трахаешь… Ч-что еще мне остается, кроме как искать себе?.. — Заткнись, — скрипнул зубами ученый, поддевая пальцем этот блядский чокер и заставляя Морти поднять голову. — Просто заткнись! Все полетело по пизде. Вся его психологическая работа над собой за шесть месяцев, все попытки убедить себя в том, что надо поступить правильно хотя бы раз — все рухнуло в тартарары за одно мгновение, и он, как сорвавшийся наркоша, впился в губы Морти своими, опускаясь руками все ниже и ниже, пока под его ладонями не оказалось две упругих половинки… Щеки Морти покраснели, но в глазах его не было никакого смущения, только… торжество. Только радость хищника, наконец-то поймавшего жертву, и Рик с мурашками по коже увидел в этом выражении лица свое собственное — и понял, что угодил в ловушку. Понял, что он, самый умный человек во Вселенной, повелся на уловки и провокации какого-то тупого, путающего право и лево мальчишки, и, что самое ужасное, он почувствовал от этого… облегчение. — Я хочу, чтобы ты м-меня выебал, Рик, или… или пусть это лучше сделает Бен-99?.. Рик сдался. Окончательно и бесповоротно. — Пошли, так уж и быть, — прошипел он, хватая Морти за короткие волосы на макушке. — Имей в виду, ты с-сам напросился, м-маленькая мокренькая блядь… С его стороны вообще было подло и неправильно совращать родного внука, сына своей дочери, но полгода назад Рик наконец-то решил поступить правильно. Он сказал, что отныне не будет использовать Морти ни в чем больше, кроме приключений и подачи отверток, мужественно вынес поток слез и соплей, а теперь, разрывая в клочья розовую маечку, он понял кое-что очень важное… Нахуй правильность, и нахуй норму. Морти стоял перед ним на коленях абсолютно голым — не считая ремешка на шее. Довольно хорошо сосал (дедушкина выучка, еще бы), только слегка морщась, когда член заходил слишком глубоко в горло, и хотя глаза его были опущены, Рик все равно видел пробегающие в них лукавые искры… Вот ведь озабоченный засранец — он никогда еще не испытывал такого наслаждения, спуская. Сперма залила Морти всего, его влажные губы, подбородок, быстро вздымающуюся плоскую грудь, но разве этого было достаточно за целых полгода воздержания? Здесь не было никакой вины Рика — мальчишка сам напросился, чтобы его выебали как следует, и точка! И он с радостью дал Морти желаемое, долбясь своим членом в его узкую, не видевшую хорошего елдака целых полгода задницу. Слушая довольные визги и поскуливания, оставляя следы зубов и ногтей на нежной, почти еще детской коже, он прижал этого поганца к матрасу без шанса вырваться, тянул его за ошейник, рычал и хрипел, сыпля грязной бранью пополам с: — М-моя любимая д-деткааа… И никакая мораль, никакие генетические узы и никакая дочь не смогли остановить Рика Санчеза от того, чтобы кончить снова так, как будто ему до этого не отсасывали, чтобы заполнить Морти изнутри белой жидкостью и рухнуть, придавив пиздюка своим старым телом… Он сбился с пути, но в итоге все пришло с тому, с чего и началось — Рик Санчез всегда делает то, что захочет.