Ты смог!

— Дима, давай, еще немного! — Сергей придерживает мужа за руку, помогая тому ступить ещё один шаг на дорожке. — Я больше не могу, — мужчина с силой ударяет по кнопке отключения, всеми силами опираясь на поручни. — Я устал, у меня всё болит. Завершай всё это! — Ни кричи. Не веди себя как маленький ребенок, это всё для твоего же блага. Ты хочешь снова ходить? Или кресло тебя устраивает? — Лазарев всё-таки берёт своего мужа на руки и пересаживает в кресло. От его взгляда не скрываются подрагивающие от физических нагрузок мышцы Диминых ног. «Дай Бог, чтобы они помогли ему!» — Отвези меня в палату, — совершенно сухо и без эмоций командует Кузнецов, рассматривая свои руки. Сергей, махнув головой врачу, начинает медленно катить инвалидное кресло, рассматривая тёмную макушку своего мужа. «Раз шрам, два шрам. И ещё несколько по всей голове. И все от разбившегося вдребезги стекла…». Это было преддверие дня рождения Сергея. Дмитрий мотался по Москве, чтобы выбрать своему любимому достойный подарок, который действительно сможет его порадовать. Правда, за 5 лет все подарки были вручены, сюрпризы сделаны, отношения переступили порог «конфетно-букетного периода». Раньше можно было порадовать своего мужчину простым букетиком полевых цветов и вкуснейшим завтраком, но сейчас оба выросли и подарки должны быть серьёзнее. Сейчас самым лучшим подарком для Сергея является здоровый, спокойный сон. На все праздники, будь то День Победы или День народного единства. Дмитрий всегда давал ему эту возможность: забирал сына куда-то погулять, брал с собой собак, чтобы мужа ничего не могло потревожить. Сейчас же хотелось дать Лазареву праздник ведь он впервые за несколько лет справит день рождения дома. Когда все детали для будущего дня были приобретены, Кузнецов направился домой. Не к себе, а в Павлово. Он давно считал это место своим домом. Там живёт его семья, его душа осела в стенах каждой комнаты. В машине тихо играл новый альбом Сергея, которому Дима тихонько подпевал. Он услышал его одним из первых. Уже как года три он всё слушает первым и его критика важнее всей остальной. Сказать, что это льстило Диме — ничего не сказать. Перед глазами показался поворот на нужное шоссе, которое приведёт его в нужный пункт. Свет резко бьет по глазам. Скрежет тормозов. Удар. Темнота. В тот день Сергей улетел первым же рейсом, бросив Мишу и свою команду. Ему было не до них абсолютно. Страх брал всю власть в свои руки, по телу раз за разом пробегал непонятный холод, губы тряслись, а в голове циклично крутилась одна лишь мысль: «Только бы выжил!». В тот момент для Сергея минуты шли слишком медленно, самолет летел недостаточно быстро, всё вокруг было слишком шумным. А после приземления — туман. Такси, больница, едкий запах спирта и бинтов. — Серёж, вот зачем ты со мной возишься? Молодой мужчина, успешный артист, вся жизнь ещё впереди, а ты возишься с инвалидом каким-то. — Что ты такое говоришь, Дим? Я твой муж, обещал три года назад быть вместе и в горе, и во здравии. Почему я должен тебя бросать? — Сергей пересаживает Дмитрия на кровать, помогая удобнее устроиться — Как минимум потому, что я для тебя обуза. — Кузнецов отворачивается в сторону окна, рассматривая капли дождя, стекающие по стеклу. — Кто тебе такое сказал? — Я сам понимаю, говорить не нужно, — Дмитрий вздыхает, смотря в глаза Сергею. — Я бы бросил себя, будь бы я на твоём месте. Занялся бы Ником и карьерой. — Мама сегодня хотела заехать вместе с ним. — Я не хочу, чтобы он снова видел меня таким. Никита хочет, чтобы с ним играл прежний Дима, а я даже ногой не могу пошевелить без помощи! — Не истери! Будь сильнее, Дим, хотя бы ради себя, если другие для тебя уже не важны! Подумай о своей матери, она больше всех переживает за тебя. Молится за твоё здоровье, а ты хочешь все бросить! — Лучше бы я умер, правда. Меньше бы проблем было, — мужчина отворачивается к окну, пытаясь скрыть влажные глаза. — Замолчи! — Сергей поворачивает лицо мужа к себе и даёт пощёчину. «Может хотя бы она тебя отрезвит». Дмитрий опускает глаза на плед, ощущая жжение на щеке. Не первая пощёчина, которую он получал, чтобы прийти в чувство. Сергей встаёт с кровати мужа, отходя в другой конец палаты. Его терпение иссякало, но любовь к этому человеку заставляла находить новые силы, веру в улучшения. Правда, нервы уже сдавали позиции, о чём организм решает оповестить Сергея. Перед глазами темнее, в комнате становится все душнее и душнее, ноги подкашиваются и…тело Сергея падает на пол. — Серёжа! Что с тобой? — Дмитрия окатывает страхом, как холодной водой, но он понимает, что ничего не может сделать. В ответ лишь тишина. «Неужели опять? Как в Петербурге?» Дмитрий пытается слезть с кровати, но ноги очень тяжёлые и спустить их самому кажется нереальным. «Пусть ползком, но я должен ему помочь!» Он смотрит в поисках коляски, но она оказывается у другого края постели. «Черт!» «Ты сам его довёл, молодец!» Мужчина ставит ноги на пол, но опоры в них не чувствует. С пола доноситься стон, корпус Сергея приподнимается, но вновь падает, в опасной близости от батареи. — Серёжа! — Дмитрий резко вскакивает и, не думая, подбегает к мужу, присаживаясь на колени. — Серёженька, очнись! — Ммм… Дима? Ты как это сделал? Ты пошёл?! — Сергей быстро приходит в себя, улыбаясь во все тридцать два. — Я сам пока не понял, — Кузнецов молча хлопает глазами, пытаясь понять всю ситуацию. — Дима, мой хороший, ты такой молодец! — Лазарев обнимает мужа за шею, пуская скупую слезу от радости. «Всё было не зря! Не зря!» — Дима, ты понимаешь, ты смог! Я тобой горжусь! Давай ещё разок? — Сергей помогает Дмитрию подняться с пола. Держась за руку Лазарева, Дмитрий ступает неуверенный шаг, затем ещё один и ещё. «Неужели это не сон?» — Молодец, продолжай! — Сергей не перестает улыбаться. — Серёж, я точно не сплю? — Дмитрий ступает шаг за шагом, не обращая никакого внимания на легкий дискомфорт в спине. — У меня тот же вопрос! Давай у врача спросим? — Лазарев нажимает на кнопку вызова санитара, целуя своего мужа в щеку. — Посиди пока, а потом удивим нашего доктора. — Серёж, прости меня за мои слова, — мужчина виновато склоняет голову. — Это всё так не важно! Главное, что ты смог!