remissione

Коноха раздраженно захлопывает за собой дверцу машины и пару раз бьет рукой по рулю, заставляя машину сигналить, а проходящих мимо людей подпрыгнуть. Он иногда хочет вернуться на семь лет назад, когда был двадцатидвухлетним парнем, и настучать себе по голове. Чтобы никогда не сталкиваться с Дайшо Сугуру. И чтобы из-за этого же Дайшо Сугуру не влезать в криминальные круги. А может, просто всадить Дайшо пулю в голову, и проблем бы не было. Коноха трет виски, вытаскивая из кармана сверток, кидая его в бардачок. Ему нужно будет передать деньги боссу. Коноха откидывается на сиденье, прикрывая глаза и постукивая пальцами по рулю, а затем открывая окно, чтобы в салон проник свежий воздух. Он достаточно поднялся, чтобы не толкать наркоту самому, а только забирать деньги от нескольких людей, да отвозить все боссу. Иногда хотелось бы все бросить, но кто ему позволит? Коноха криво улыбается: спасибо Дайшо. Терушима скорее всадит Конохе пулю в голову, чем вот так просто его отпустит. На его парнях держится весь север Токио, и терять такого человека Терушиме будет не особо выгодно. Коноха скрипит зубами. Он не видел Дайшо Сугуру уже два года и не видел бы еще больше, но тот все равно мелькает где-то рядом. Он постоянно слышит о нем из разговоров. Коноху постоянно спрашивают: какой он, Сугуру Дайшо? Коноха криво улыбается и всегда отвечает: мудак. Потому что это то, что все хотят услышать. Конечно, как еще можно назвать человека, который переметнулся к другому поставщику. Коноха удивлен, что Дайшо вообще все еще жив, с тем учетом, что он был чуть ли не правой рукой Терушимы. Но, тем не менее, змея все еще была жива, и Коноха слишком часто о нем слышал. А хотелось бы просто забыть о Дайшо и жить спокойной жизнью. Без наркотиков, перестрелок и постоянной беготни от ментов. Коноха слышит вдали вой сирен полиции и думает: помянешь чертей, они тут как тут. Он только тянется к ключу зажигания, как чувствует упирающееся в висок дуло пистолета. — Разблокируй задние двери, — голос над его ухом шипит так знакомо, что Коноха даже вздрагивает, скашивая взгляд. Пушку к его виску прижимает никто иной как Сугуру Дайшо собственной персоной. Он смотрит куда-то назад, паля из пистолета по полицейской машине. Даже не смотрит, кому подставил пушку к виску. — Ты, блять, оглох? Коноха нажимает на кнопку, тяжело сглатывая, не отрывая взгляда от чужого профиля. Дайшо так и держит его на прицеле, открывая заднюю дверь, отстреливаясь. А потом Коноха слышит как тот чертыхается и шипит, быстро заваливаясь назад. — Гони, блять, гони, — Дайшо высовывается из окна и продолжает палить. Конохе не нужно повторять дважды: он вжимает газ в пол и выруливает, одной рукой медленно заползая во внутренний карман куртки, чтобы взять свой пистолет. Он знает этот район как свои пять пальцев, поэтому оторваться от копов не составляет большого труда. Коноха все еще чувствует упирающийся в затылок ствол, не смотря на то, что Дайшо тяжело дышит и кряхтит. Коноха усмехается и поднимает взгляд в зеркало заднего вида. Дайшо сосредоточенно рассматривает свое плечо, шипя от боли. Подстрелили. Коноха знает, что тому не в первой, поэтому усмехается еще шире, а потом прочищает горло. — Дайшо, я, конечно, понимаю, что мы расстались, но не обязательно было приставлять пушку к моей голове. И ляпать своей кровью мой салон, — Коноха скидывает капюшон с головы и смотрит ровно в глаза ошалевшему Дайшо через зеркало заднего вида. — Что, не ожидал меня увидеть? — Коноха… — Дайшо говорит на выдохе, убирая пушку от его головы, роняя ее на сиденье рядом, прижимая ладонь к простреленному плечу. — Я чертовски рад тебя видеть. — Зато я вот не очень, — Коноха продолжает улыбаться, резко останавливая машину где-то в закоулках, быстро разворачиваясь и направляя пушку змеенышу прямо промеж глаз. — Мне тебя к Терушиме отвезти или лучше сразу пулю в лоб пустить? — Ты в меня не выстрелишь, — Дайшо фыркает, моментально проделывая те же действия со своей пушкой. Почти десяток лет в криминальных кругах научил его быстро реагировать на такие выпады. Даже слишком быстро, Коноха даже не успел заметить, когда неизменный 17 Глок опять оказался у Дайшо в руке. — А промеж глаз друг другу мы можем хоть весь день целиться. Коноха прищуривается. Он знает, что у Дайшо и реакция быстрее, и пистолет без предохранителя. Как только Коноха попытается спустить свою Беретту с предохранителя, пуля Дайшо уже окажется у него в голове. Коноха вздыхает, прикрывая глаза. Ситуация не из лучших. Он даже не может придумать нормального выхода. Можно попробовать выбить у змееныша пушку из рук, но тот и в рукопашном всегда был на высоте, и простреленное плечо ему не помешает. Пока Коноха думает, что ему дальше делать, Дайшо продолжает заливать ему кровью задние сидения, поэтому так продолжаться просто не может. Акинори вздыхает, медленно убирая пушку от лица Сугуру и засовывая ее обратно во внутренний карман куртки. Он смотрит, как Дайшо кладет пистолет рядом со своей ногой — если понадобится, то выхватит моментально. Он прижимает руку к плечу и шипит, совсем по-змеиному, после поджимая тонкие губы. — Ну и что мне с тобой делать? — Коноха ловит взгляд Дайшо в зеркале заднего вида. Тот щурится, облизывая губы и пожимает здоровым плечом. — Не могу же я тебя на улицу выкинуть. Ты как минимум должен мне за помывку машины. Дайшо сипло смеется, и сердце Конохи пропускает удар. — Годы идут, а ты все не меняешься, — Сугуру откидывается на спину. — Если бы ты хотел, чтобы меня тут не было, то давно бы уже выкинул из машины. — Змея подколодная, — Коноха улыбается одним уголком губ, заводя машину, выруливая и мерно постукивая пальцами по рулю. Дайшо не отвечает, вздрагивая при каждой неровности дороги. Он смотрит себе в колени, периодически поглядывая то на Коноху, то в окно. В какой-то момент он начинает всматриваться в окружающие дома. Раньше он почти что жил тут, грех было не узнать местность. — Ты, что, домой едешь? — Дайшо говорит тихо, устало, простреленное плечо отнимает у него много сил. Еще больше сил уходит на то, чтобы не шипеть на каждой яме. — Не буду же я бросать тебя с простреленным плечом посреди улицы, — Акинори снова с прищуром смотрит на него через зеркало, а потом паркуется у нужной многоэтажки. На лице Дайшо на секунду мелькает удивление, а потом, к удивлению уже Конохи, что-то отдаленно похожее на стыд. Коноха усмехается, видно, совесть все же мучает. — Ты не обязан мне помогать, — Сугуру говорит тихо, пряча глаза. — Я вообще не понимаю, почему ты еще не вызвонил Терушиму. — Заткнись и вылезай из машины, — Коноха вылезает, а потом придерживает Дайшо за локоть, ведя ко входу. — Если бы я хотел сдать тебя Терушиме, я бы уже давно это сделал. Дайшо щурится на него, хочет что-то сказать, но не делает этого, идя заученным маршрутом до квартиры. Они поднимаются по лестнице до пятого этажа, потом выходят в длинный коридор, и Дайшо как на автомате подходит к черной двери с номером 42. Коноха пропускает Дайшо в квартиру вперед себя, и тот оглядывает помещение. Быстро стаскивает кроссовки и ногой пихает их в угол, чтобы не мешались на проходе. Конохе остается только поражаться, что Дайшо вообще снял обувь, казалось, будто плечо вообще его не беспокоит, хотя, пока они поднимались, тот накапал целый кровавый след. И сейчас кровь продолжает капать на пол. Коноха морщится. — Иди в ванну, не капай мне тут, — он кивает в сторону ванной, будто Дайшо и сам не знает, где она находится, а сам идет на кухню за аптечкой. Ему не в первый раз вытаскивать пулю у Дайшо из плеча. Сугуру медленно плетется, оглядывая по пути чужую квартиру. Со времен, когда он тут бывал, почти ничего не поменялось. Коноха все так же живет в небольшом беспорядке, да заставляет подоконники растениями. Дайшо локтем включает свет в ванной и присаживается на бортик, тяжело вздыхая. Он кое-как стягивает через голову толстовку, стараясь как можно аккуратнее снять рукав простреленной руки. Он чертыхается и пыхтит. Толстовку жалко, белая была, а теперь почти весь левый рукав и бок залиты его же кровью. Отвратительно. Придется ее выкинуть. Дайшо чертыхается и достает из кармана сигареты, ловко прикуривая. Он глубоко затягивается, закрывая глаза, а потом медленно выпускает дым. На секунду даже кажется, что тупая боль в плече уже не такая сильная, как раньше. Он еще раз затягивается, откидывая голову назад, закрывая глаза и выпуская пару колечек. Дайшо скуривает сигарету примерно на четверть, когда Коноха заходит в ванну и брезгливо морщится. — Все еще куришь ментоловые сиги, боже, Дайшо, ты вообще не изменился, — Коноха ставит аптечку в раковину, смотря на жмурящегося Сугуру. — Отвратительно. Дайшо по-змеиному лыбится, а потом выпускает дым в его сторону. — Готов поспорить, что ты сам до сих пор куришь классические красные мальборо. — Может, я бросил? Дайшо выразительно косится на пепельницу на стиральной машинке, и Коноха пинает его по ноге, но не сильно, заставляя того сипло рассмеяться. Дайшо докуривает и тушит бычок, проходясь языком по сухим губам, что не уходит от взгляда Конохи, но тот делает вид, будто не смотрел. — Обезбол есть или я могу не надеяться? — Дайшо косится на аптечку, и Коноха фыркает, мол, за кого ты меня принимаешь, конечно есть. — Только понежнее, а то знаю тебя, расковыряешь мне все плечо. — Я думал ты любишь, когда жестко, — Коноха улыбается. Козел. И получает ответный пинок от Дайшо по ноге. — Заткнись. — Надо снять твою футболку, — Коноха кивает на его плечо. Дайшо косится на футболку, которая прилипла к его плечу из-за засохшей крови и брезгливо морщит нос. — Давай ножницы, будешь резать, она все равно уже испорчена, — Дайшо удобнее устраивается на бортике. Он думает: какой раз Коноха вот так вытаскивает из него пулю? Второй? Третий? Он точно не уверен, но пулю в плечо лет пять и в бедро года три назад помнит точно. Коноха проделывает нужные махинации с его футболкой и смотрит на пулевое ранение. И даже почти не вздрагивает. Дайте ему за это медаль. Он натягивает одноразовые перчатки и хрустит пальцами. — Тебе дать что-нибудь закусить, или так, сам справишься? Тебе повезло, она застряла в ключице, как я могу видеть. И может быть даже не раздробила тебе кость, но я не медик, — Коноха подсвечивает себе маленьким фонариком. — Но в больницу ты хер сунешься, тебя тут же сдадут, так что у тебя нет выбора. — Иногда я правда тебя ненавижу, — Дайшо закусывает капюшон своей толстовки, и закрывает глаза, чтобы не смотреть самому и не отвлекать Коноху. Коноха так аккуратно, как только может, вытирает плечо от лишней крови, чтобы видеть рану, и чуть отклоняет плечо, заставив Дайшо зашипеть, но зато открыв себе лучший обзор. Он просит Сугуру держать руку в таком положении, а сам быстро достает нужные приборы. Дайшо все сидит с закрытыми глазами, а потом резко открывает их, когда чувствует, что его кожу протыкает игла, и вопросительно косится на Коноху. — Местная анестезия, если я тебе на живую буду пулю вытаскивать, ты сдохнешь от болевого шока, — поясняет тот, мерно обкалывая место вокруг пулевого. — Скажи спасибо, что я закончил медицинский. Дайшо что-то неразборчиво бурчит, а спустя пару минут его лицо уже не такое напряженное, и он вопросительно косится на свое плечо, а потом на Коноху. — А точно, ты же никогда в сознании не был, когда я из тебя пули вытаскивал. Ты можешь не чувствовать эту часть своей руки, но это нормально. Все равно когда начну вытаскивать, ты охуеешь. Дайшо обреченно кивает и снова зажмуривается. А через какое-то время, он начинает орать.

***

Коноха заканчивает с бинтом, фиксируя руку Сугуру в одном положении. Дайшо смотрит на свое плечо, глаза у него красные, дыхание учащенное, а на лбу испарина. Чтоб он еще раз словил себе пулю куда-либо. Нет, спасибо. Он трясущейся рукой тянется в карман, а потом еле прикуривает. — Надеюсь, твои соседи не вызвали полицию из-за моих криков, — Дайшо смотрит, как Коноха собирает все окровавленное в один мешок. — Спасибо. И прости, что наставил на тебя пушку. — Думаю, им все равно, — Коноха стягивает перчатки и сам закуривает, садясь на бортик рядом с Дайшо. — Я тоже наставил на тебя пушку, так что мы квиты. Дайшо криво усмехается. Они дымят в тишине, только слышно мерное тиканье часов с кухни. Дайшо прикрывает глаза, не веря, что он вообще пережил копание в своем плече. Он аккуратно трогает рукой бинты, смотря на зафиксированную руку. — Зря ты ее зафиксировал, я же не буду тут по пояс голый расхаживать, — Дайшо выпускает дым и смотрит на Коноху. — Дайшо, чего я там не видел? — Коноха фыркает и поднимается, туша сигарету. — Пойдем, выдам тебе футболку с толстовкой. Дайшо медленно встает и идет за ним, на ходу пихая полупустую пачку в карман. Комната Конохи ни разу не изменилась. Словно Дайшо был в последний раз тут не два года, а два часа назад. Незаправленная постель, куча книг на всех поверхностях: от медицинской литературы, оставшейся с универа, до манги. Только заметно выросшие и прибавившие в количестве растения напоминают, что прошло уже много времени. Дайшо замирает в дверном проеме. Коноха проходит к шкафу, недолго роется там, а потом кидает Дайшо обещанную одежду, смотря ровно в глаза. Тот неловко ловит ее одной рукой, его тонкие брови немного приподнимаются, а губы растягиваются в чем-то похожем на улыбку. Коноха назвал бы это оскалом. — Ты что, до сих пор хранишь мою одежду? — он поднимает глаза на второго парня. — Закрой рот и одевайся, — Коноха фыркает и выходит из комнаты, еле удержавшись, чтобы не толкнуть Дайшо плечом. Очень хотелось, но тот и так сегодня настрадался. Коноха оставляет Дайшо в комнате, а сам уходит на кухню. Он несколько раз давит на глаза и спрашивает сам себя: и что ты блять делаешь? Разве он того стоит? Как бы Акинори не пытался ненавидеть Дайшо, у него не получалось. В конце концов, они были вместе почти пять лет. Трудно ненавидеть человека, которого любишь, даже если он просто молча ушел. Коноха не знает, какие мысли находились в дурной голове этого придурка. — И что ты будешь дальше делать, а, Коноха? — он шепотом задает этот вопрос самому себе. В его квартире Сугуру Дайшо. В его комнате Сугуру Дайшо. Он полчаса назад вытащил пулю из плеча гребаного Сугуру Дайшо. Терушима бы его прибил, если бы узнал. Коноха думает: нужно выпроводить его из квартиры и попросить никогда больше не возвращаться. Так правильно. Но ему трудно. Дайшо всегда был его слабым местом. Он на автомате набирает и включает электрический чайник. Как будто, блять, они будут пить чай. Коноха не знает, смеяться ему или плакать. — Фотография, — голос звучит у него почти за самой спиной, и Коноха даже подпрыгивает. Дайшо всегда передвигался максимально бесшумно, будто он и в самом деле змея. — Наша фотография все еще стоит рядом с твоей кроватью. Коноха вздыхает, плечи у него непроизвольно опускаются. Он оборачивается и опирается руками о стол. — Мне было трудно. Мне до сих пор трудно, Дайшо. Не нужно только надо мной из-за этого издеваться, — Коноха выглядит таким чертовски уставшим. Дайшо внимательно его рассматривает: сгорбленные плечи, потухший взгляд, и он явно схуднул за эти два года. Дайшо чувствует вину. — Я не пытаюсь над тобой издеваться, — он говорит медленно, тихо, даже в какой-то степени осторожно. — Я бы хотел извиниться. И за то, что сделал тогда, два года назад. И за то, что сейчас свалился тебе как снег на голову. Коноха открывает рот, чтобы прервать его, но Дайшо приподнимает руку, прося его подождать. — Я знаю, что тебе было трудно. Я видел. Следил за тобой эти два года. Потому что мне тоже было тяжело. И я боялся, что Терушима попробует надавить на тебя, чтобы найти меня. — Тогда какого хера ты оставил меня одного? — Коноха давится собственным возмущением. — Почему оставил, если гипотетически предполагал, что Терушима может на меня надавить? — Потому что не оставь я тебя, он бы точно это сделал, — Дайшо трет переносицу, тяжело вздыхая. — Я узнал то, чего знать не следовало, и мог бы знатно поднасрать ему в жизнь. Я и ушел потому, что он меня чуть не грохнул. Конечно, я ушел, ничего не сказав: чтобы ты даже не знал, где меня черти носят. Потому что если бы ты, Коноха, знал, где я, Терушима это так просто бы не оставил. — И ты переметнулся к Куроо, — Коноха слышит, как щелкает чайник за спиной, но не оборачивается. — И я узнал об этом только через ебаный год. Год, Дайшо. Я уже подумал, что ты сдох. Ты хоть представляешь, каково мне было жить весь этот год, не зная, жив ли ты вообще? — Коноха впивается в него глазами, и у Дайшо появляется чувство, будто его пригвоздили взглядом к полу. — Да когда я узнал, что ты жив, да еще и вовсю пихаешь героин у Куроо, моим первым желанием было самостоятельно тебя придушить. — Да, я поступил как мудак, но я сделал это, чтобы тебя, дебил, защитить! — Дайшо шипит на него, зарываясь рукой в свои волосы. — Мне не нужно было, чтобы Терушима меня пристрелил, а потом еще и тебя, зная, что ты мой парень и можешь что-то знать. — Да при чем тут, блять, Терушима! — Коноха взрывается, всплескивая руками. — Хватит искать виноватых помимо себя, Дайшо, это мерзко! Дайшо открывает рот, чтобы видимо выплеснуть ему пару ласковых, но его прерывает звонок в дверь. Они почти синхронно оборачиваются на входную дверь. — Ты ждешь кого-то? — спрашивает Дайшо вполголоса, снова кидая взгляд на Коноху. Тот отрицательно мотает головой и хмурится. — Коноха-кун, я знаю, что ты дома, открой дверку, солнышко, — слышится из-за двери, и глаза Конохи лезут на лоб, а Дайшо моментально становится еще бледнее. — Помяни черта, он и объявится, — Дайшо шипит и бегает глазами по квартире. Коноха быстро пихает его в спину, чтобы шел в комнату и закидывает туда же его испорченную одежду. — Сиди тихо и не высовывайся, я не хочу, чтобы тебя правда убили, — Коноха закрывает дверь в спальню и создает на своей голове хаос одной рукой, быстро топая к двери, будто было похоже, что он только встал с кровати. Коноха глубоко вздыхает и с максимально расслабленным лицом открывает дверь. — Я не ждал тебя сегодня, — Коноха опирается плечом о дверной косяк, смотря на Терушиму и двух парней за его спиной, а у самого предательски начинают ползти мурашки. — Фу, как грубо, Коноха, мы же друзья, — Терушима сам впускает себя в квартиру, будто не замечая, что Коноха специально встал в проходе. — Может, я зашел чисто по-дружески поболтать, — Терушима скидывает ботинки, проходя на кухню. Двое его парней остаются в коридоре. Коноха сглатывает, закрывая дверь, и быстро идет за ним, стараясь не нервничать. — Когда ты вообще заходил ко мне «поболтать по-дружески», — он скрещивает руки на груди, впиваясь взглядом в Терушиму, который по-хозяйски развалился за его столом. — У тебя кровь на футболке, — Терушима полностью его игнорирует и прищуривается. — Кровь носом шла, — Коноха со скучающим лицом проводит пальцами по пятнам крови. Пятнам крови Дайшо, прошу заметить. — Не заметил, наверное. Терушима хмыкает и складывает рук в замок, опираясь на них подбородком, смотря прямо на Коноху. И тот прикладывает все усилия, чтобы не дернуться. — Кровь носом, значит… Хорошо, — Терушима еще раз оглядывает его, облизывая губы, сверкая проколотым языком. У Конохи создается впечатление, что Терушима все знает. — Ты не довез мне что должен был, поэтому я решил заглянуть. Обычно ты сразу прибываешь. — Говорю же: кровь носом пошла, я же не стал бы заваливаться к тебе с кровью на всем лицо, верно? — Коноха изгибает бровь. — И с каких пор ты лично наведываешься в дома к своим подчиненным, чтобы забрать деньги? Воздух в кухне чуть ли не трещит от напряжения. Конохе это решительно не нравится. Еще больше ему не нравится, как Терушима растекается по стулу, закидывая ногу на ногу, смотря в упор на него. — Да, ты прав, обычно я так не делаю, но, — он выдерживает паузу, обводя взглядом всю квартиру, будто ища, за что можно зацепиться. — Сугуру Дайшо. У Конохи холод поднимается по позвоночнику, и ему приходится приложить титанические усилия, чтобы его голос не дрожал. — Что Сугуру Дайшо? — Сегодня устроил стрельбу в том районе, где ты был. Примерно в то же время, когда там был ты, а потом испарился как по щелчку пальцев. Ничего такого не видел? — Терушима смотрит ему прямо в глаза, и Коноха чувствует, как у него по задней части шеи стекает пот. — Слышал перестрелку, но самого Дайшо не видел. Смылся быстрее от греха подальше. К чему вопрос? Терушима постукивает пальцами по столу, а потом поднимается. — Мои люди донесли, что скрылся Дайшо в черной Тойоте РАВ4, — Юджи откидывает осветленные волосы с глаз. — Помнится мне, у тебя именно такая машина, Коноха-кун. Пока он это говорит, Коноха думает: как бы он отреагировал, если бы на самом деле не забрал Дайшо на этой машине? Поэтому Коноха начинает злиться. — Я, что, похож на человека, который стал бы помогать Сугуру Дайшо? — Коноха почти рычит, расправляя плечи и впиваясь взглядом в Терушиму. — Если бы Дайшо каким-то образом оказался в моей машине, то я пустил бы ему пулю промеж глаз. И не побоялся бы запачкать салон. Терушима удовлетворенно хмыкает, и Коноха еле сдерживается, чтобы не выдохнуть. Пронесло. — Такого ответа и я ждал, Коноха-кун, — Терушима улыбается, что вызывает чувство тревоги где-то в груди. — Ты же не станешь мне врать, верно? — Я выгляжу как самоубийца? — Коноха напрягает челюсть, вся эта ситуация начинает его немного раздражать. — Может, Сугуру Дайшо и мой бывший парень, но выгораживать его зад я не собираюсь, — к концу предложения Коноха переход почти на крик. — Тише, Коноха-кун, не надо так кричать, я не глухой, — Терушима примирительно поднимает ладони. — Я вижу, что ты злишься. Просто уточнил, не стоит ли мне беспокоиться. Если еще и ты слиняешь, как это в свое время сделал Дайшо, — Терушима смотрит ему в глаза, и Коноху все же прошибает дрожь. — То я убью вас обоих. Ты меня понял? Коноха злобно передергивает плечами, потом достает из куртки в коридоре сверток с деньгами и кидает его на стол Терушиме. — Забирай и уходи. Хватит провоцировать меня моим же бывшим, пока я сам тебя не пристрелил, Терушима. Терушима удовлетворенно хмыкает, пересчитывая деньги. Он поднимает взгляд и открывает рот, когда в комнате что-то падает. — Ты не один? — Терушима хмурится и встает. Коноха перегораживает комнатную дверь скрещивает руки на груди. — Нет. Брат зашел, вон его кроссовки, — Коноха кивает на кроссовки ебаного Дайшо. — Не нужно его беспокоить, его бросила девушка, он не в настроении. Терушима опасно щурится. Будто знает, что за дверью вовсе не брат Конохи, а Дайшо Сугуру собственной персоной. Он передергивает плечами, хмыкает и идет к выходу из квартиры вместе с Конохой, следующим за ним по пятам. Терушима оборачивается на него уже в подъезде, когда ожидающие его парни подошли поближе. — Не знаю, кто там у тебя дома, Коноха-кун, но что-то мне не верится, что у твоего младшего брата такая большая лапища. Дело твое, но если это кто-то, кого мы оба не хотели бы видеть, — Терушима смотрит ему в глаза. — То тебе пиздец, — а потом уходит, махнув своим парням. Коноха закрывает за ним дверь, а потом защелкивает оба замка, прислоняясь лбом к поверхности и шумно выдыхая. Еще одна секунда общества Терушимы Юджи, и у него остановилось бы сердце, как пить дать. — Ты в порядке? — Коноха чувствует прикосновение к плечу и подпрыгивает, едва не вмазав Дайшо по лицу, но тот успевает увернуться. — Твою мать, Дайшо, не подкрадывайся так! Я чуть не поседел! — Коноха хватается за сердце, глядя на виноватого Сугуру. Стоп, виноватого? — Дайшо, что с лицом? — Он знает, что я тут, — Дайшо трет лицо. — И ты знаешь, что он это знает. А не пристрелил он нас обоих только потому, что тебе доверяет. Может, он думает, что ты сам со мной разберешься. Но в любом случае, если он еще раз заподозрит, что ты пытаешься меня прикрыть, то он реально тебя убьет. А потом найдет меня и тоже убьет, потому что уже не будет Конохи Акинори, которому все еще дорог его бывший парень. — Вот последнее было подло, Дайшо, — Коноха обходит его и быстро делает две кружки чая. Потому что если он сейчас не выпьет что-нибудь горячее, то свихнется. И должны же быть правила хорошего тона, верно? Поэтому вторую кружку от отдает Дайшо. — Я чуть в штаны не наложил, пока с ним разговаривал. — Извини, — Дайшо видит, что Коноха пропускает эти его слова мимо ушей, и закатывает глаза. — Я тоже чуть не обосрался, уже думал лезть в окно и надеяться на чудо. — Ну да, всего-то пять этажей, — Коноха фыркает. — Глядишь не черепушку об землю разобьешь, а только конечности переломаешь. — Заткнись, — Дайшо говорит это почти нежно, и Коноха отводит взгляд, делая глоток чая. — О, это же раньше была моя кружка. — Господи, Дайшо, ты настоящий засранец, — Коноха стонет, потирая глаза. — Прекрати подмечать детали, которые я и так знаю. Ты бесишь. — Почему? — Дайшо отпивает из своей кружки. Коноха вопросительно изгибает бровь. — Почему ты продолжаешь меня защищать? — А есть причина не желать смерти человеку? — Коноха смотрит в свою кружку с чаем так, будто пытается найти там ответы на самые важные жизненные вопросы. — Какой толк будет, если тебя убьют, да еще и меня бонусом? Лучше уж живи и дальше отравляй другим людям жизнь, змея ты несчастная, Дайшо. Дайшо смеется, а потом ойкает, хватаясь за плечо. И тогда смеется Коноха. — Только поэтому? — Дайшо изгибает тонкие брови, смотря Конохе прямо в глаза. И видит, как тот закатывает свои, а потом невероятно очаровательно фыркает. На ежа похож. — А еще потому, что мне все еще дорог мой бывший парень, — Коноха подпирает голову рукой, смотря на него. — Ты просто хотел от меня услышать это, не так ли, Дайшо? — Раньше ты называл меня Сугуру, — Дайшо вертит в пальцах зажигалку, прикуривая сигарету. А потом тянется через весь стол и заставляет дымиться сигарету Конохи. — Заткнись, — Коноха выпускает дым ему в лицо. И улыбается. Дайшо улыбается в ответ.

***

Дайшо выпускает дым в небо, задрав голову, стоя на балконе Конохи. Ветер треплет волосы, создавая еще больший бардак на голове, но прямо сейчас Дайшо уже все равно. С того дня, когда он влетел на заднее сиденье Конохи с простреленным плечом прошло около десяти месяцев. И сейчас об этом напоминает только шрам на плече, который Сугуру закрыл татуировкой змеи не так давно. Около восьми месяцев прошло с тех пор, как они с Конохой снова вместе. И, наконец-то, спустя столько времени, у них все хорошо и спокойно. Им не приходится беспокоиться, что кого-то могут пристрелить во время стычки, или повязать менты во время продажи. Потому что около полугода назад получилось так, что Терушиму Юджи посадили на приличный срок. Дайшо бы соврал, если бы сказал, что не прикладывал к этому руку. Одно дело торговать героином — другое дело органами. Их же нужно откуда-то брать, верно? Вот и сами подумайте, почему в последнее время так активно пропадали подростки. Да, Дайшо мог продавать этим же подросткам наркоту, но тут они сами на это согласны. А это другое. Собственно, поэтому Терушима и хотел его грохнуть уже почти три года назад. Коноха был в ужасе. Полгода Терушима мотает срок, и полгода Коноха больше не связан с наркотиками. И слава Богу. И уже около четырех месяцев Дайшо тоже не связан с ними. Ну, может быть только косвенно. Благодаря Куроо теперь он держит сеть баров. А что и кто там толкает уже забота других людей, для Дайшо главное чтобы бары не разнесли, а Куроо остался доволен. Дайшо тушит бычок и кидает его в пепельницу, потягиваясь. Позвоночник приятно хрустит. Он закрывает за собой балконную дверь, смотря на спящего Коноху. Дайшо улыбается и залезает к нему, на что Коноха тут же прижимается к нему, устраивая голову у того на плече. — Сугуру, ты достал дымить, — он сонно бурчит, приоткрывая один глаз и морща при этом нос. — Спи, — Дайшо клюет его в щеку и устраивается поудобнее, гладя рукой по голой спине. — А ты? — Коноха щурится, все еще держа голову над плечом своего (уже не бывшего) парня. — И я буду, — Дайшо улыбается. Коноха целует его в щеку, а потом переходит на губы, кладя горячую ладонь на чужое прохладное лицо. Дайшо хищно приподнимает губу, показывая Конохе клыки, а потом целует в ответ, посильнее прижимая к себе. И все хорошо.