Музыка ветра

Цинсюань сидел в комнате и перекатывал по столу кусочки нефрита. Гладкие округлые камушки легко ложились в пальцы, приятно холодили кожу. Молодой Бог Ветра поднес один из камней к глазам и прищурился, всматриваясь в солнечные блики на его поверхности. Перескакивая то на стены, то на пальцы, отблески танцевали, заполняя собой всё пространство вокруг. Камешки, вырезанные специально по заказу Ши Цинсюаня, изгибались в причудливых формах и переливались, охватывая широкий спектр цветов, от молочно-белого до нежно-зеленого и почти черного. Впрочем, совсем темные обычно откладывались в сторону, как слишком мрачные. Через чуть заметное отверстие, имеющееся в каждом таком камушке, Повелитель Ветров протягивал тонкую прозрачную нить, соединяя осколки нефрита в единую конструкцию. Если поднять такую конструкцию за специально оставленную петельку, камешки, до этого беспорядочно лежащие на столе, сложатся в систему. Каждый окажется на собственной высоте, на предназначенном лично ему месте, в зависимости от формы, размера и цвета. Цинсюань мастерски сочетал их между собой, превращая в произведение искусства. Организованный хаос, очень в его духе. Привязывая ниточку к очередному камушку, Повелитель Ветров почувствовал, что в комнату кто-то вошёл. Он не обернулся, продолжая увлеченно перебирать нефрит, только проронил тихим голосом:  "Брат." И не смог сдержать улыбку. Ши Уду неслышно подошел, встав за его правым плечом. Цинсюань мог видеть, как его тень закрыла собой часть сияющих солнечных бликов. Ласково перебирая в пальцах темные волосы брата, Повелитель Вод молча наблюдал за его работой. Спокойные и уверенные движения рук Ши Уду отвлекали, но были настолько родными, настолько тёплыми, что, вопреки раздражению, порожденному странным поведением брата и нарушенной идиллией своей работы, Цинсюаню хотелось, словно коту, ткнуться головой в изящные ладони, потереться о них, словно вынуждая дать ещё больше ласки, позволяя глубже зарыться руками в длинные шелковистые волосы. Сосредоточившись на человеке за спиной, он сам не заметил, как застыл, затаив дыхание, так и не закрепив камень на нити. Неожиданно движения рук Ши Уду прекратились. Он немного отстранился, шагнул в сторону не больше, чем на два пальца, но этого хватило, чтобы Цинсюань занервничал. Он сам не понял почему, но так и не обернулся, словно не мог преодолеть незримый барьер.  "Брат?" — голос дрогнул от накатившего вдруг неприятного чувства. Нить выскользнула из его пальцев, и незакрепленный камушек сорвался с нее, падая вниз так необъяснимо медленно, стукнувшись о столешницу и отдаваясь в ушах громом, разрывающим мертвую тишину комнаты. Цинсюань проводил его взглядом, даже не пытаясь поймать, и вздрогнул, когда рука Ши Уду, показавшаяся из-за его спины, подняла незавершённую конструкцию в воздух. Нанизанные камушки стукались друг о друга, производя совсем не то приятное беззаботное звучание, какое должны были. Голос Ши Уду позади него произнес: "А эти, — Цинсюань мог бы поклясться, что тот кивнул на отложенные в сторону черные камушки, — ты совсем не используешь?" "О, эти.. Мне кажется, что они слишком мрачные, — Повелитель Ветров наконец вышел из оцепенения, — но я думал сделать из них подарок для Мин-сюна. Наверняка, ему они придутся по душе, хахаха."  Ши Цинсюань всегда так легко поддавался волнению. Вот и сейчас, невесомое, почти незаметное беспокойство овладело им. Он не мог понять, что не так, лишь инстинктивно ощущая тревогу, где-то на грани сознания. Это сводило с ума.  "Брат?" — позвал Цинсюань, но ответа не последовало. Он перевел взгляд на висящую над столом конструкцию и только теперь увидел, что её больше никто не держит. "Брат?.." В комнате как будто стало душно, дыхание Повелителя Ветров участилось, а камушки над столом стали терять очертания. Понимая, что скоро, вероятно, потеряет сознание, Цинсюань резко обернулся, увидев позади лишь пустую комнату. Солнце всё также приветливо гладило лучами белоснежные стены. Пульс участился, так что он, казалось, мог слышать собственное, бешено колотящееся, сердце прямо в голове. Темнота обступала со всех сторон, вынуждая сползти на пол, хватаясь за одежду на груди, в бесполезном порыве успокоить сердцебиение. В нарастающей панике Цинсюань опустился на каменные, но совершенно не источающие целительную прохладу, плиты, обнаруживая перед собой упавший камешек, темный, словно неизведанные морские глубины. Повелитель Ветров хотел спрятать камень, хотя бы закрыть ладонью, но не смог даже поднять руку. Собрав последние силы, почти ничего не различая перед собой, он крикнул: "БРАТ!" Но звука собственного голоса уже не слышал. Вместе с резким вдохом, Ши Цинсюань подскочил на старой изношенной циновке, замечая, как чья-то тень резко отшатнулась от него. Вытерев со лба холодный пот и немного отдышавшись, он постепенно вспомнил, где находится. Покрутив головой, Цинсюань ответил на вопросительный взгляд одного из нищих еле слышным: "Всё хорошо." Тот лишь недоверчиво фыркнул, плотнее заворачиваясь в тряпки, служащие ему подобием одеяла. Цинсюань всё ещё тяжело дышал и не сразу заметил сжатый в руке предмет. Медленно разогнув дрожащие пальцы, он вгляделся в обилие веточек и перепутанных между собой ниточек. Такая жалкая попытка повторить красоту, которую он создавал в той, прошлой, жизни. Цинсюань поднял хрупкую конструкцию, и взгляд бывшего бога, стекленея,  остановился на единственном камушке, черном, как самая непроглядная ночь.