How to Train Your Dragon

      Ёсан сидит на том же столе, на котором сидел и вчера. Он полусонно смотрит на кофе в руках и зевает. Кана напрягает, что начинает появляться бессонница и периодическая слабость. До одури раздражает. Течка не должна начинаться на два месяца раньше просто из-за того что рядом появился альфа. Ёсан чувствует, что Сонхва сейчас относится к нему как минимум лояльно и перестает возводить ту стену, что была вначале, и это хорошо. Но Пак не имеет к нему никаких чувств, и не хочется просто поддаваться инстинктам без обоюдного интереса.       А так хочется взаимности от альфы. Кан унывает еще сильнее, когда думает о том, что на самом деле не может надеяться на взаимные чувства. Может же быть такое, что Пак его никогда не полюбит? Может. Просто Сонхва почти смирился со своим положением и необходимостью жизни с омегой. Потому что так надо. Но любить Ёсана он не обязан. И от осознания этого Кану становится больно. В горле встает нервный ком, а к глазам подступают слёзы, которые он сдерживает. И эта повышенная чувствительность тоже один из симптомов. Просто прекрасно.       — Семь утра, ты почему не спишь? — мимо проходит Сонхва, что уже поднялся и по привычному расписанию направляется варить себе кофе.       — Кошке имя придумывал, — Ёсан отвечает не сразу, но его голос слишком дрожит, и он судорожно вдыхает.       — Что случилось? — Пак сразу снимает свой кофе и подходит к Кану, что наклоняет голову и прячет глаза. — Ёсан? — Сонхва осторожно берет его лицо за подбородок и приподнимает. Второй рукой также медленно и аккуратно убирает чёлку с глаз Кана и впервые замечает его родимое пятно на скуле.       — Ничего, всё в порядке, — тот старается говорить как можно убедительнее, но голос продолжает предательски дрожать. Глядя на обеспокоенного Сонхва, Кан чувствует подступающие к горлу слёзы, так что убирает чужую руку и спускается со стола. Он не привык делиться проблемами и переживаниями, так что собирается уйти, но альфа не позволяет. — Не обращай внимания, занимайся своими делами.       — Что тебя беспокоит? — почти шепотом повторяет Пак и внимательно смотрит на Ёсана. И сердце Сонхва разрывается, когда он видит, как омега закрывает лицо руками, а его плечи содрогаются от тихих рыданий. Пак никогда не мог смотреть на чужие слёзы, и сейчас он не знает, что с этим делать, так что просто заключает Кана в крепкие объятия и зарывается носом в его волосы. — Я могу что-то сделать?       Ёсан отрицательно машет головой и его нервы сдают, когда он чувствует, как объятия Сонхва становятся ещё крепче. Он плачет навзрыд и не может остановиться. Наверное, сейчас вырывается все то, с чем он сражался в последнее время и что сдерживал: переживания из-за переезда и перемен в жизни, первоначальный холод и раздражение Пака, тоска и одиночество последних двух недель, ну и самое страшное, осознание возможной невзаимности альфы.       Сонхва действительно жаль, что он не может помочь и даже узнать причину слез Кана, но ему впервые в жизни настолько тревожно и горько. Слышать всхлипы и чувствовать, как содрогается от рыданий Ёсан, кажется невыносимым.       — Почему ты не хочешь поделиться переживаниями?       — Всё в норме, правда, просто, — сквозь слёзы отвечает Кан и снова всхлипывает. — Я устал морально и плохо спал. Прости, что отвлекаю тебя.       — Не говори глупостей, не отвлекаешь, — Сонхва медленно и ласково начинает гладить Ёсана по волосам. — Ты очень стойкий, сильный и смелый. Если это действительно просто усталость, то пожалуйста, отдохни и не держи в себе то, что тебя беспокоит.       — Разве оно тебе надо? Не думаю, что тебе это интересно. К тому же я не хотел. Я абсолютно не хотел показывать слабость, это всё, — Кан судорожно выдыхает и крупно вздрагивает. — Это всё дурной организм.       — Дурной тут только ты. Если я прошу тебя делиться проблемами, значит, мне это важно, нужно и интересно.       — Я просто хочу, — Ёсан тяжело выдыхает и не осмеливается сказать, что хочет от Сонхва чувств к себе. — Спать хочу, — он наконец убирает руки от лица и длинными рукавами стирает слезы.       — Тебя проводить?       — Нет, сам дойду. Прости ещё раз и спасибо, — Кан отстраняется, пряча заплаканное лицо в длинной челке и рукавах, и спешно уходит.       — Кошку-то как назвал? — почти кричит в след Сонхва.       — Мун.

♥♥♥

      Когда Ёсан просыпается в районе двух часов, то с удивлением обнаруживает с десяток сообщений от Сонхва. Интересно, неужели тот и правда беспокоится? Альфа впервые ему пишет, и это пока единственные сообщения в их чистом диалоге. И с одной стороны Кану приятно, а с другой стороны он понимает, что это всё метка и скорее всего Пак просто чувствует тревогу из-за неё.       Seong Hwa; 8.12       — Ты в порядке?       9.05       — Надеюсь, тебе лучше.       10.31       — Может, ты чего-нибудь хочешь?       10.50       — Но если не хочешь, то тоже скажи.       11.03       — Напиши, пожалуйста, как проснёшься.       12.26       — Я могу приехать раньше сегодня.       12.27       — И вообще во сколько потребуется.       13.45       — Надеюсь, ты просто спишь?       14.12       — Мне звонил твой отец и сказал, что не дозвонился до тебя. Перезвони потом ему.       14.15       — Еще он сказал, что завтра состоится приём по поводу открытия одного из ваших филиалов. Он ждёт нас обоих. Ты бы хоть держал в курсе. В любом случае, нас ждут к 5.             Последнее сообщение получено несколько минут назад. Ёсан огорченно вздыхает и смотрит в потолок. Он так не хочет на этот прием. Омега снова берет телефон и открывает диалог.       Yeo Sang; 14.21       — Спасибо за беспокойство, я в порядке. Прости, что не сказал, я надеялся не идти. Не люблю все это, но раз уж отец и тебе звонил, то придется.       Seong Hwa; 14.22       — Вот поэтому и надо было сказать, теперь придется ехать.       Ёсан хмыкает и вскидывает бровь. Сонхва отвечает ему сразу же, хотя других может игнорировать долгое время. Кан лениво поднимается с кровати и идет к шкафу. Какие-то плюсы в этом всё-таки есть. Кан еще ни разу не показывался альфе во всей своей красе, так что это отличный повод. Ёсан избирательно двигает вешалки и хмурится, после чего снова берет телефон в руки.       Yeo Sang; 14.34       — Что ты наденешь?       Seong Hwa; 14.35       — Скажи, что хочешь надеть ты, и я оденусь в соответствии с тобой.             Кан широко улыбается, потому что ответа лучше просто не существует. Вот и хорошо, тогда сегодня он ещё успеет купить что-нибудь новое.       Yeo Sang; 14.37       — Правильный ответ: >       Seong Hwa; 14.37       -…       Yeo Sang; 14.40       — Ну ладно тебе, не ругайся. Вечером скажу в чём буду, а пока поеду куплю это.       Seong Hwa; 14.41       — Я разве ругался?       Yeo Sang; 14.41       — Эти точки довольно агрессивны. Уверен, что ты недовольно посмотрел на экран и поднял бровь. Правую. Я угадал?       Seong Hwa; 14.42       — Какого чёрта?       Ёсан смеется, потому что скорее всего угадал. Он заметил, что Пак всегда поднимает одну бровь в любой непонятной ситуации, а обе - в понятной. Это у него от Джебома. Он делает также.       Yeo Sang; 14.50       — Можешь не торопиться с работы, я буду вечером после 9.

♥♥♥

      Для Ёсана это отличная возможность отвлечься от неприятных и беспокойных мыслей. Он любит себя, любит красивые вещи, и, конечно, любит спускать на них неприлично большие суммы. Как и сегодня, пока обходит все свои любимые места. В процессе он задумывается о том, что грех жаловаться на жизнь, в которой он может ни в чём себе не отказывать. И в то же время ценой того является возможная жизнь с нелюбимым человеком. Сколько таких браков в состоятельных семьях, где нет любви? А вдруг обычным смертным живётся куда лучше? Которые, возможно, живут с небольшими зарплатами в маленьких домах, но вместе с любимыми или истинными? Нет, глупости. Откуда время на отношения, когда всё время приходится работать и думать, где взять денег? Сонхва, конечно, тоже пока что большую часть своей жизни посвящает работе. Впрочем, подобный вектор развития — это совсем другое.       В полную норму Ёсан возвращается, когда доезжает до своего стилиста Хёнвона, чтобы обновить цвет у корней и подрезать длину. Этот альфа, пожалуй, единственный, с кем он спокойно делится всей историей и переживаниями. Никто больше не способен сказать настолько точные и нужные слова, как он.       — Мальчик мой, если альфа тебя обижает, то он и ноготочка твоего не стоит, — манерно произносит Че, пока занимается осветлением.       — Не обижает же. Просто не чувствует ко мне ничего. Я ведь и не могу этого…       — Что значит ты не можешь? Ты себя недооцениваешь. Всё ты можешь. Сейчас я сделаю из тебя самого красивого принца, ты наденешь завтра свои лучшие тряпки, нарисуешь орлиные брови и будешь сиять так ярко, что солнце с позором скроется и больше не покажется. Ясно тебе?! — с важным видом заканчивает свой монолог Хёнвон и смеется. — И глазки подведи, как ты умеешь.       — Точно, как я сам не додумался, — закатывает глаза Ёсан и улыбается.       — Вот именно, все тебе объясняй, — шикает Че и продолжает. — Но вообще, если он с утра тебе так написывал и действительно за тебя беспокоится, то это о чем-то да говорит.       — Я думаю, что он может беспокоиться из-за метки.       — Хочешь сказать, это не искренние переживания, а вынужденные?       — Возможно. Я понятия не имею, как у альф это ощущается.       — Ну-у-у, — задумчиво тянет Хенвон. — Отчасти да, но если я правильно понял основные черты его характера из твоего описания, а я, конечно, правильно понял, то он не из тех, кто будет беспокоиться об омеге просто потому что вроде как должен. Не говоря уже о том, чтобы показывать это. А он показывает. И беспокоится. Обычно такие красавчики даже не запоминают имён омег, которых трахают. А ты о переживаниях говоришь.       — Я тоже не помню имен некоторых альф, которые меня трахали, — смотрит в потолок Ёсан.       — Вот и встретились две проститутки, что может быть лучше, — снова заливается смехом Че. — Всё будет хорошо, звёздочка, вы подходите друг другу. Просто не форсируй события, вы знакомы всего три недели. Он всё ещё в шоке, что не только альфы могут относиться к другим как к собственности.       — Ты как всегда прав, — выдыхает Ёсан и рассматривает мягкий розовый цвет волос альфы. — Тоже хочу такой розовый.

♥♥♥

      Ни вечером того же дня, ни утром следующего Кан не застает Сонхва дома. И ладно. Всё равно тот обещает заехать за ним в четыре, так что примерно до трёх омега занимается приятным бездельем, общением с Мун и прочими сомнительной необходимости вещами. А потом смотрит на часы и судорожно бежит собираться, потому что опаздывает.       — Ты готов? — громко произносит альфа по приезде домой ровно в четыре.       — Нет, подожди немного, — отвечает из своей комнаты Ёсан и смотрит на часы, а после только на один подведённый глаз.       — Чем ты занимался весь день?       — Важными делами. Не отвлекай меня.       Больше альфа его действительно не трогает. Паку нетрудно подождать, к тому же, он не чувствует, будто имеет какое-то право торопить Кана.       Когда Ёсан через полчаса спускается вниз, то находит Сонхва на диване, кажется, задремавшим сидя. Он хищно усмехается и неторопливо, словно они не опаздывают, опускается на колени Пака. Кан кладет руки на чужие плечи и мягко их сжимает. Наглость — второе счастье и прекрасный способ привлечь к себе внимание.       Альфа шумно выдыхает и также медленно открывает глаза. Сонхва просто смотрит на Ёсана и почти не дышит, потому что его сердце пропускает удар. Невероятная сияющая, но дерзкая и шикарная красота. Слишком прекрасен. Кан вообще реален? Он и без макияжа красивый, но с серыми линзами и тёмными тенями взгляд омеги становится слишком холодным и пронзительным. И Сонхва кажется, что он пойман.       — Что такое? Ты увидел самого красивого омегу в своей жизни? — лукаво улыбается Ёсан, когда понимает, что Паку нравится.       — Да, — так просто отвечает альфа и кладёт руки на бедра Кана.       — Я ожидал услышать что угодно, кроме этого. Ты врешь, — омега довольно щурится, чувствуя на себе чужие руки. Так приятно ощущать прикосновения и близость Сонхва.       — Не видел никого красивее, — также завороженно продолжает смотреть альфа. И теперь Ёсан не знает что ответить, потому что прямолинейный взгляд Пака говорит об его честности.       — Может мы всё-таки останемся дома? — Кан доволен произведенным эффектом и больше ему, на самом деле, ничего не нужно. Особенно, когда руки альфы так приятно сжимают бедра.       — Не может.       — Пожалуйста, — Ёсан медленно обвивает шею руками и приближается к чужим губам, пока не накрывает их своими. Он плавно подается бёдрами вперёд, покачиваясь, и сразу садится обратно.       — К сожалению, я уже пообещал твоему отцу, что приедем, — Сонхва первым отстраняется от медленного и ленивого поцелуя и облизывается. — Поднимайся.       — Жаль, дома тоже можно отлично провести время, — Кан внимательно следит за языком Пака и ещё раз коротко целует его губы. Ёсан выглядит спокойным, но на деле у него едва ли сердце не выскакивает из груди, когда Сонхва отвечает на каждый его поцелуй. Он до дрожи рад этому и целует альфу ещё и ещё. — Уверен, что нам надо куда-то ехать? — тихо шепчет Кан и ухмыляется. Он и сам не знает, почему сейчас так дразнится. Наверное, потому, что уверен в том, что Сонхва слишком упёрт и не изменит своего решения. До тех пор, пока одним движением тот не валит его на диван и не нависает сверху.       — И чем же ты хочешь заняться дома? — Пак широко улыбается и проводит языком по кромке зубов, чем привлекает внимание Ёсана к собственным клыкам. Теперь дразнится он.       — Так стоп, — омега упирается руками в плечи и уже не так уверенно продолжает. — Ты чего это? И не облизывайся так, это слишком горячо. Нам пора, мы, кажется, опаздываем.       — О чём ты? — Сонхва разводит колени Кана и вжимается в него бёдрами. Он закусывает губу и слабо улыбается, глядя с прищуром. — Ты же сам только что говорил, что не хочешь ехать.       — Перестань, — поведение альфы вызывает небольшую панику, потому что это никак не входит в планы.       — Точно перестать?       — Нет, продолжай. Вернее, не продолжай. Боже, я же просил не приближаться ко мне просто так, — Ёсан откидывает волосы с лица назад и сразу возвращает руку на плечо Сонхва, что чуть приподнимается и с интересом его слушает. — Вообще-то я сам залез к тебе на колени, а ещё много целовал твои губы, но это не значит, что ты… Господи, я не хочу тебя сейчас, — Кан паникует еще сильнее на ровном месте и начинает говорить быстрее. — Нет, послушай, я хочу тебя. Даже сейчас. Особенно сейчас, — он нервно смеётся и смотрит куда угодно, но не в глаза Пака. — Но я абсолютно не хочу с тобой секс ради секса. Только не с тобой, — Ёсан густо краснеет, закрывает лицо руками и смотрит на Сонхва одним глазом через пальцы. — Я хочу залезть тебе в душу раньше, чем в штаны. Но, вообще-то, можно и в штаны, кого я обманываю. Если что, я пью противозачаточные, так что можешь брать меня без резинки. Вот.       Сонхва дослушивает его до конца и со всех сил старается не засмеяться. Это просто нечто. Действительно удивительный омега.       — Ёсан, я уже пообещал твоему отцу и мы поедем туда в любом случае, — Пак поднимается и протягивает руку омеге. — Нам пора.        — Ну и пожалуйста, — Кан совсем закрывает лицо пальцами, понимая, каких глупостей сейчас наговорил. А ещё сильнее он хочет провалиться сквозь землю от осознания того, что Сонхва и правда не изменит решения. Ёсан шумно выдыхает, собирается с силами, убирает руки и всё-таки поднимается. — Только давай уедем раньше.       — Как пожелаешь, — Пак окидывает взглядом Ёсана и задерживается на его ногах. — А еще более обтягивающих брюк не было?       — Были, — ухмыляется Кан с вернувшейся наглостью. — Надеть?       — Нет.

♥♥♥

      Ёсан впервые появляется в свете в обществе альфы. Это волнует. С одной стороны больше никакой свободы и мужчин, а с другой стороны зачем они, если рядом есть свой? И тем не менее Кан чувствует что-то неприятное, похоже на неуверенность. Он знает, что на него все смотрят и обсуждают. Он знает, что от этого не спрятаться, потому лишь сильнее вскидывает подбородок.       — Никогда такого не было и вот опять, — Минхо здоровается с Сонхва и щипает сына за бок. — Ты опоздал.       — Почему я, если мы вместе опоздали? — Возмущается Ёсан и смотрит на папу, немного обиженно надув губы.       — Потому что наверняка Сонхва был готов вовремя, а ты снова весь день ничего не делал и пошёл собираться в последние пять минут.       — Так вот в кого ты такой проницательный, — мягко улыбается Пак, вспоминая, как вчера Ёсан угадал его недовольный взгляд и вскинутую бровь через телефон. — Извините, покину вас ненадолго, — Пак отходит от них и сразу теряется среди гостей.       — Он умеет улыбаться, ничего себе, — Минхо берет с подноса проходящего мимо официанта два бокала с шампанским и один отдает Ёсану. — У вас всё нормально?       — Не поверишь, умеет даже смеяться и беспокоиться. Всё нормально, спасибо, — Ёсан делает несколько глотков из бокала и чуть не давится, когда переводит взгляд на папу.       — И где твои манеры? Кто так пьёт?! — шипит старший Кан.       — Я так пью, всё равно не за рулём.       — Элегантнее будь.       — Ты сам сейчас выглядишь так, словно что-то отожмёшь у меня, — смеётся Ёсан и делает ещё глоток.       — Кошмар, что за слова? Кого я воспитал? — старший Кан театрально прикрывает глаза и прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу.       — А где отец?       — А вот не знаю где. Опаздывает. Что вы за люди? Почему я должен приезжать первым на ваше же мероприятие?       — Всё, понял, пап, ещё увидимся, — Ёсан уходит, ведь в очередной раз слушать то, какие они с отцом невоспитанные, абсолютно не хочется. Кан медленно идет по залу, мимоходом встречая знакомые лица и здороваясь с ними. Он замечает, как Сонхва улыбчиво и приветливо говорит с парой спонсоров их компании.       Ёсану это абсолютно не интересно, и он идет дальше. Хотя усмехается и думает о том, что Пак та еще акула, которой только протяни палец, и откусит по локоть. Уже успевает заводить новые полезные знакомства, будучи тут только несколько минут.       Он доходит до пирамиды с бокалами и расстроенно на неё смотрит. Эти адские безвкусные сооружения есть почти на каждом приеме. И Ёсану всегда страшно рядом с ними дышать, не то что брать бокал. А сейчас бокалы, которые можно взять, только наверху. Кан раздраженно смотрит на верхний ряд, пока альфа с знакомым запахом выше него не снимает ему один. Ёсан берет из его рук бокал и поднимает глаза. Молодой человек ему относительно хорошо знаком. Один из тех, с кем когда-то была короткая интрижка.       — Давно не виделись, — альфа приветливо улыбается.       — Да, привет, — без интереса отвечает Кан.       — Как дела? Какие планы на вечер?       — Отправлюсь домой, как поздороваюсь с отцом, — Ёсан скользит взглядом по людям и не знает, чего хочет больше, чтобы Сонхва подошел, или чтобы не подходил.       — Неплохо, конечно, но сегодня вечер пятницы. Не хочешь провести его чуть интереснее? — без особого напора, но с явным интересом продолжает альфа с запахом грейпфрута и сандала.       — Прости, но не получится, — вежливо улыбается Ёсан.       — Почему же? В прошлый раз ты не был так холоден, — шире улыбается парень и, возможно, из-за роста, смотрит на Кана немного свысока, чуть приподняв подбородок.       — Юно, дорогой, не ожидал тебя тут увидеть, — Сонхва приобнимает Ёсана за талию и становится немного позади него, внимательно глядя на альфу напротив. — Какое слово из «не получится» тебе не ясно?       Кан вздрагивает от неожиданности, но свободной рукой накрывает руку Пака и чуть льнёт к нему спиной, почувствовав защиту.       — Я тебя здесь никак не ждал, — Джехён внимательно наблюдает за их взаимодействием, и шире улыбается. — Ты как всегда слишком груб.       — Переживёшь.       Ёсан слабо усмехается. Слишком забавно наблюдать за ними со стороны. Особенно за Сонхва. Он держит лицо на публике и улыбается, но по его раздражённому тону слышно, как он не рад видеть другого альфу рядом с Каном.       — Не знал, что вы оба теперь в отношениях. Да ещё и друг с другом. Кто бы мог подумать, — Юно также прямо смотрит в глаза Пака, как и он в его.       — Мы ещё не... — Ёсан только хочет сказать, что происходящее между ними пока что сложно назвать отношениями, как его перебивает Сонхва, крепче прижимая к себе.       — Вот теперь знаешь. Так что будь добр больше не беседовать с моим омегой на любые темы, кроме рабочих. Хорошего вечера, — Сонхва отворачивается в сторону Ёсана и неосознанно глубоко вдыхает. Он хмурится, потому что запах Ёсана будто стал слаще и гуще, а пудра и бузина словно осели в легких на вдохе. Может, просто кажется? Но этот запах хочется вдыхать ещё и ещё.       — И вам, — безрадостно отвечает Джехен и уходит. Спорить с упёртым и вспыльчивым Паком без жизненно важной необходимости он не собирается. Себе дороже.       — Что значит «с моим омегой»? — Ёсан только сейчас отстраняется от Сонхва и поднимает на него взгляд, делая глоток из бокала. — Так его Юно зовут? Я думал он Джехён.       — Ты даже не знал, как зовут того, с кем спал? Юно его настоящее имя, но представляется он Джехёном.       — Что сразу спал-то? С чего ты вообще это взял? Ну было один раз, так и что теперь? — Кан смотрит куда-то в толпу и берет Сонхва под руку. — Пойдём, я поздороваюсь с отцом и поедем домой. Ужасно себя чувствую.       — Что такое? — Пак окидывает взглядом омегу и идет вперед вместе с ним.       — Не знаю. Слабость и голова немного кружится. Может от выпитого, может от такого большого количества запахов в одном месте. Всё в порядке, просто хочу домой.