Мини-истории с бродячими псами

      Фёдор Достоевский - властный и грозный глава русской мафии "Крысы Мёртвого Дома", основанной ещё его дедом, - стоял в роскошной элегантной гостиной своего дома, расположенного в Санкт-Петербурге. В руке он держал фотографию и пристально разглядывал мальчиков-близнецов, изображённых на ней.       Тёмно-фиолетовоглазые, тёмноволосые, с бледной кожей, они смотрели прямо на него, а рядом, обняв мальчиков за плечи, стояла их мать. Все трое были одеты в викторианскую одежду.       Высокий, темноволосый, с резкими и мужественными чертами лица, обладающий решительным характером, Фёдор не шевелился.       - Вы поедите за супругой и детьми, Фёдор Михайлович? - спросил Пушкин.       Фёдор - Федя для своих близких - мог не смотреть на снимок, который привёз Толстой. Он сделал его в аэропорту Лондона, погостив в семье подруги.       - Поеду, - сказал он.       Фёдор пережил шок, когда взглянул на фото и увидел подросших детей, потрясающе похожих на своего отца, то есть на него. Ты выглядела даже моложе, чем в ту встречу, когда вы встретились в парке возле Летнего дворца. Фёдора привёл туда Лермонтов, который вскоре оставил его, решив подцепить какую-нибудь девчонку. Он и Фёдору посоветовал сделать то же самое.       Губы Фёдора сжались. Он напрягал воспоминания о том времени так глубоко, как только смог. В какой-то момент ты просто схватила Фёдора за руку, явно собираясь встать за его спину, чтобы защититься от преследователя. Таким поступком может гордиться мужчина, уважающий себя, - невзирая на обстоятельства того дня. Она не принадлежала к тем девушкам, которые крутились возле Фёдора. Те были жадные, безнравственные особы, у которых имелось только одно желание: найти богатого любовника, а ещё лучше - богатого мужа, когда ты хотела прожить жизнь без мужчин, не имея их ни в каком плане, разве что только в качестве сына - сироты, взятого из приюта.       Он решил сначала познакомиться с тобой поближе совсем не потому, что ты ему понравилась. Гнев, возмущение, негодование, пробудили его к этому. Он злился на деда за то, что тот пытался контролировать его жизнь. Дед не допускал Фёдора к управлению чего-либо. Фёдор злился на своих родителей. Отец умер больше десяти лет назад, оставив его без всякой поддержки. Мать вышла за него по расчёту, а сама продолжала крутить роман с другим мужчиной. В тот день гнев настолько овладел, что совершенно затмил разум, и теперь все повернулось так, что этого даже не следовало ждать от Фёдора.       Его жена и сыновья.       Его!       Ни с чем не сравнимое ощущение охватило Фёдора. Он испытывал подобные чувства очень редко - и уже решил, что не испытает. Он был современным человеком - логичным, сдержанным, чуждым эмоций. И вот теперь опять где-то глубоко внутри, под самым сердцем, росло мучительное осознание того, что жена и дети должны находится под его крышей. То был древний инстинкт мужчины.       Ты женщина - его жена, эти мальчики - его сыновья. И место их здесь, рядом с ним, а не в Англии. Именно здесь они научатся тому, что такое быть сыновьями Фёдора Достоевского и его наследниками. Он внушит им чувство ответственности. Интересно, сколько пакостей они успели сделать в Лондоне.

      Раздался звонок в дверь, и ты тихо выругалась. Ты занималась уборкой и в данный момент мыла пол, стоя на четвереньках. Кем бы ни был незваный гость, он подождёт немного и уйдёт. Однако звонок раздался вновь, и на этот раз - более длительный. Кто-то настойчиво нажимал на кнопку.       Снова выругавшись про себя, ты задом выползла из туалетной комнаты, расположенной под лестницей, разгоряченная и взмокшая от пота. Тебе совсем не хотелось продолжать уборку, когда сыновья придут из дошкольной языковой школы. Поднявшись и откинув с лица пряди, ты направилась к входной двери дома, в котором жила вместе со старшим братом и своими близнецами. Ты рывком распахнула дверь.       -Послушайте, я... - ты замолкла на полу слове. Голос твой сорвался, когда ты узнала мужчину, стоявшего перед тобой.       Шок, паника... и ещё какое-то острое чувство, которое ты не смогла распознать, вихрем взбурлили и взорвались, словно петарда. Твои колени подогнулись - и ты чуть не упала в обморок от стремительного наплыва эмоций.       Конечно, он был одет безупречно: темно-синий деловой костюм и хрустящая голубая рубашка. На тебе же были красные шорты и мешковатая футболка. Но разве это имеет значение?       Тебе пришлось подавить дрожь, грозившую выдать тебя. Это лицо, являвшееся тебе в дневных грехах и во сне, совсем не изменилось с годами. Он выглядел даже более красивым и мужественным. Тёмно-фиолетовые глаза смотрели так же пристально и завораживающе, как тогда. Может, это оттого, что бесшабашная девчонка давно превратилась в женщину, а потому мгновенно поняла, какой потрясающе сексуальный мужчина стоит перед ней?       Ты не могла поверить своим глазам - и застыла в молчании. Его влияние на твоё сердце было слишком сильным. И ты как в первый раз влюблялась в Фёдора Достоевского.       Но все же короткое предательское слово "Ты..." соскользнуло с твоих губ, полных и ярко-красных от природы. Фиолетовые глаза Фёдора любовно и смиренно блеснули. Эти глаза невероятно подходили правителю Мёртвого Дома, который им и являлся.       Ты инстинктивно отступила, попытавшись отойти от двери. Однако он опередил тебя. Придержав дверь, Фёдор решительно распахнул её, заставив тебя попятиться дальше в холл, а затем захлопнул, заключив вас обоих в маленьком пространстве, пропахшем моющим средством. Запах был сильный, но он не мог защитить тебя от запаха мужчины. Мурашки пробежали по твоей коже. Это смешно! Фёдор много для тебя значит - точно так же, как и в ту ночь, в которую вы сбежали... Не надо думать об этом. Ты должна сконцентрироваться на том, что происходит сейчас, отбросить воспоминания и выполнить обещание, которое дала близнецам, когда они только что родились, - оставить прошлое позади.       Но ты и представить себе не могла, что Фёдор сам к тебе прилетит...       -Что ты здесь делаешь? - требовательно спросила ты, решив перехватить у него инициативу. - Что тебе надо, что ты решил прилететь сам?       Его губы, возможно, и были совершенными, сулившими чувственное блаженство, но во взгляде после твоих фраз не было ничего чувственного: Фёдор стал смотреть на тебя пристально и жёстко. Слова его были такими же резкими и холодными, как зимнее сибирское утро.       -Я думаю, ты знаешь ответ, - сказал он, и английский язык его был таким же безупречным, как и раньше. - Я приехал за своей женой и своими сыновьями.       -А моё мнение ты услышать не хочешь? - ты гордилась своими близнецами, заботливо опекала их, и эти слова разъярили тебя. По твоему лицу, обычно спокойном, пошли красные пятна, а в глазах вспыхнул яростный огонь.       Прошло шесть лет с тех пор, как этот мужчина снизил ваше общение к минимуму. О, конечно, ты понимала, что за свои действия следует винить только себя. Ведь именно ты согласилась с Фёдором сбежать. Несмотря на оправдания, которые ты находила для себя, тебе до сих пор было стыдно за свое поведение, если не перед матерью, то перед дедушками и бабушками точно. Но не за своих прекрасных, обожаемых, любимых сыновей. За них тебе никогда не будет стыдно. В тот момент, когда они появились на свет, ты твёрдо решила стать матерью, которой они будут гордиться, с которой будут чувствовать себя защищенными.       -Мои сыновья... - начала ты, но Фёдор тут же прервал тебя:       -Ты хочешь сказать - наши сыновья, поскольку я помню, что у нас симбиоз.       -Да, наши сыновья, - твёрдо произнесла ты.       -(Твоё имя), - бросил Фёдор, достав из кармана фотографию и протянув тебе.       Кровь отхлынула от твоего лица. Ты очень часто замечала, что близнецы совершенно непроизвольно, даже держали себя так, как он - надменно и мужественно, - будто на генетическом уровне понимали, кто их отец.       Наблюдая за тем, как ты то краснеешь, то бледнеешь, Фёдор почувствовал, что одержал очередную моральную победу над твоим характером.       Ты была хорошей матерью, и поэтому Фёдор понимал, что добровольно мальчиков без себя ты не отпустишь с ним. Но потом Фёдор принял решение, что твоя любовь и преданность сыновьям и ему помогут ему достичь цели.       - Вы должны жить вместе со мной.       - А что если я отказываюсь?       - Я знаю, какими методами тебя заставить быть рядом со мной. Почему ты такая враждебная?       - А ты не догадываешься?       - Если тебе так охота, чтобы я был постоянно рядом, собирай свои вещи и вещи наших мальчиков.       -…       - Не молчи, душа моя.       - Ты говоришь, что мальчики должны жить с тобой?       - И ты, радость моя.       Знакомый звук автомобиля, подъезжавшего к дому, и хлопнувшая дверца заставили тебя проигнорировать слова Фёдора. Внезапно ты осознала, который сейчас час. Близнецы вернулись с подготовительных курсов. Ты поспешила к выходу. Открыв дверь, ты вышла, помогла близнецам забрать портфели и контейнеры для завтрака, сетуя на то, что ни один из мальчиков не застегнул как следует пальто, ведь в марте ещё холодно.       Совершенно одинаковые, за исключением крошечной родинки за ухом у Васи, близнецы уставились на дорогой автомобиль, припаркованный возле их дома, а затем взглянули на мать.       - Чья это машина? - спросил Вася, округлив глаза.       - Пойдемте в дом, иначе вы простудитесь! Почему ни один из вас не застегнул пальто?       - Я хочу есть. Можно мне съесть тост с арахисовым маслом? - с надеждой поинтересовался Вася.       - Посмотрим, - уклончиво ответила ты, мягко подталкивая близнецов к лестнице. - Поднимайтесь наверх, мальчики, - распорядилась ты, стараясь держаться как можно спокойнее.       Но дети не двигались и молча смотрели на Фёдора, который заполнил собой все пространство холла.       Он был высоким, около шести футов, и в других обстоятельствах ты улыбнулась бы, увидев, как Алёша запрокинул голову, чтобы взглянуть на него. Вася неожиданно повёл себя как взрослый. Он придвинулся к матери, инстинктивно желая защитить ее. Алёша, заметив это, тоже прижался к тебе.       Невольные слезы выступили на твоих глазах. Ты расчувствовалась. Твои дорогие мальчики! Они не заслужили того, что сейчас происходит, и виновата в этом только она. Не в силах сдержать себя, ты опустилась на колени и обняла близнецов. Вася был более чувствительным. Мгновенно повернувшись к тебе, он обнял тебя, уткнувшись лицом тебе в шею, а Алёша быстро взглянул на Фёдора, а затем сделал то же самое, что и брат.       Фёдор не шевелился. Увидев близнецов, он немедленно почувствовал, что готов сделать для них все, даже невозможное - в том числе разорвать свое сердце пополам и преподнести им его на блюдечке. Мгновенно вспыхнувшая любовь к детям была подобна цунами, сметающему все на своем пути. Они - его плоть, его кровь. Судя по их позам, они пытались защитить тебя. Сердце его наполнилось гордостью за проявленное ими мужество.       Фёдор взглянул на близнецов и на тебя. И вновь почувствовал, что готов все отдать ради тебя и своих сыновей.       - Хорошо, собирайся. Но предупреждаю, что не стоит делать резкие действия, - сказал Фёдор.       Если бы ты не обнимала близнецов, то, наверное, упала бы в обморок от шока и смятения. Ты взглянула Фёдору в лицо, надеясь увидеть признаки того, что он совсем не это имеет в виду, но мужчина был спокоен и непреклонен.       - Поднимайтесь наверх, оба, - повторила ты, забирая пальтишки. - Снимайте школьную форму, а потом мойте руки.       Близнецы бросились мимо Фёдора, намеренно не глядя на него, и стали подниматься по лестнице - парочка крепких здоровых детишек со стройными телами и отцовскими чертами лица под копной черных волос.       - Ты будешь принимать противозачаточные таблетки. У меня нет желания зачать ещё одного ребенка.       На этот раз тебе не удалось скрыть свои чувства:       - Этого не случится. Меньше всего на свете я хочу лечь с тобой в постель.       Твои слова чрезвычайно задели гордость Фёдора, и ему захотелось наказать тебя.       - Но ты ляжешь в нее - и будешь умолять меня удовлетворить твой сексуальный голод, который для меня очевиден. Не беспокойся, я тоже соскучился по нашему времяпровождению только вдвоём.       Ты почувствовала, что твоё лицо стало красным, и сказала:       - Я не хочу.       Получив такой отпор, Фёдор взорвался. Фёдор не был самовлюбленным человеком, но знал, что ты находишь его привлекательным, ночами недвусмысленно давала понимать, что хочешь его. Он предпочитал охотиться на тебя, но твои отказы окончательно вывели его из себя. Именно поэтому Фёдор утратил над собой контроль.       Ярость охватила его. И прежде чем он смог остановить себя, Фёдор схватил тебя в охапку и впился в твой рот обжигающим, властным и гневным поцелуем.       Ты была потрясена, что не смогла сопротивляться. Когда ты поняла, что происходит, было уже слишком поздно. Страшно возмутившись, ты почувствовала, что теряешь контроль над собой и готова дать волю гневу. Однако ты осознала, что властное прикосновение его губ словно повернуло ключ в замке и отворило дверь.       Паника боролась с желанием, которое вспыхнуло и охватило тебя. Твои губы приоткрылись, пропуская настойчивый язык Фёдора, и мучительный стон вырвался из груди. Тело мужчины напряглось. Это было предупреждением об опасности, но ты лишь еще больше возбудилась, почувствовав, как сладко заныло в низу живота.       Ты содрогнулась от наслаждения, когда язык Фёдора стал ритмично и властно играть с твоим языком. Соски напряглись и затвердели, и ты ощутила сладкую боль, пронзившую все тело. Рука Фёдора обхватила твою грудь, заставив тебя глухо застонать.       Фёдор быстро стянул с тебя футболку. Ощутив его руки на своей груди, ты будто вернулась в прошлое. Тогда он раздел тебя умело и быстро, покрывая поцелуями, которые отняли у тебя способность мыслить разумно и заставили желать продолжения. То же самое Фёдор делал и теперь. Приподняв твои волосы, он прильнул губами к твоей шее.       Ты чувствовала его теплое дыхание на своей обнаженной коже. Языки пламени зажглись внутри. Жаркая дрожь охватила тебя, дрожь наслаждения. Твои груди открыты взору Фёдора.       Он не должен делать этого. Он не должен идти на поводу у своей гордости. Но ведь это единственное чувство, которое им руководит сейчас. Огонь, вспыхнувший в крови, порожден злобной гордостью, только и всего.       Твои груди были такими же совершенными, какими Фёдор их запомнил. Темно-розовые соски красиво выделялись на бледной нежной коже. Фёдор любовался, как они опускались и поднимались вместе с твоим учащенным дыханием. Он обхватил одну грудь. Она идеально уместилась в его руке, как и тогда, будто была создана специально для него. Фёдор погладил большим пальцем сосок, и тот еще больше затвердел. Закрыв глаза, он вспомнил ваши ночи. Твой отклик был мгновенным и неистовым, возбудившим до боли его собственную плоть.       Его гордость требовала наказать тебя и опровергнуть заявление о том, что ты не хочешь его.       Фёдор резко оттолкнул тебя.       Вы стояли и смотрели друг на друга, пытаясь справиться с прерывистым дыханием и неутихающей страстью.       Тебе было жутко стыдно.       Фёдор был шокирован силой желания, возникшего неизвестно откуда и грозившего лишить его самообладания. Но он лучше скрывал его.       - Ты будешь принимать противозачаточные таблетки, - холодно повторил он.       Шум, донесшийся с верхнего этажа заставил вас повернуться к лестнице.