Подкроватный монстр

***

Вид Морозова напугал меня до чёртиков. Таким… Прозрачным я не видела его никогда. Седые волосы истончились, наглое лицо приобрело вид трупа не первой свежести. Пётр Морозов не красавец, но всегда обладал некоторым шармом, а сейчас его не было. Огромные синяки под глазами, землисто-серый цвет лица, воспалённые глаза, все это пугало. Ненависть к нему исчезла, как не бывало. Если Морозов — самый защищаемый человек, которого я знаю, в таком состоянии, то что же может быть с обычными людьми? — Петр Алексеевич… — начала я, вспоминая русский язык, нерешительно подошла к постели. Он медленно открыл глаза и слабо улыбнулся. — Мия, — едва слышно выдохнул он, — здравствуй… — Что с вами стало… Почему вы здесь, а не в России? — Мы с Максом, — он закашлялся. — Мы с… С Максом поехали отдыхать. — Максим здесь? — я удивлённо распахнула глаза и отступила от койки. — Мия? — я услышала до боли знакомый голос. Да… Максим здесь. Я закусила губу, повернула голову к выходу. — Всё-таки закончила мед. Тебе идёт… Халатик, — выговаривая каждую букву нарочито тщательно, сказал он. — Мия, — Нил подошёл ко мне, — все процедуры уже сделаны, — заговорил он, наклонившись ко мне и придерживая за руку, — Морозов хотел, чтобы ты прооперировала его. — То есть он здесь давно, — тихо спросила я, посмотрев на Мелендеса. — Я не хотел тебе говорить… — Ладно, — вздохнула я. — Что там у него? — Ууу н-него… — Нил устало потёр переносицу и резко выдохнул. — У него рак желудка.

***

— Скальпель, — медсестра быстро вложила нужный инструмент мне в руку. — Вижу опухоль. — Кровотечение! Давление падает! — приборы завизжали, медсестры забегали, Нил сжал мое плечо. — Все нормально, — шепнул он. — Кровотечение остановлено, все показатели в норме, — облегчённо выдохнул один из медиков. Я рвано вздохнула. — Делаю разрез, — отдышавшись, продолжила я. Несколько минут я рассматривала опухоль. Моя первая операция, и сразу рак… — Как там? Мия, не молчи, — попросил Нил. — Метастаз почти нет. Можно удалить минимум тканей, возможно, он сможет нормально пожить, — проговорила я, аккуратно подрезая мертвые ткани. — Ты как? — с беспокойством спросил хирург. — Норм, — коротко ответила я, не отрываясь от операции. — Молодец. Стой, — неожиданно велел мужчина. — Обрати внимание на двенадцатиперстную кишку. — Вижу, — небольшая деформация указанного органа немного мешала обзору. — Значит, режь, — я осторожно провела скальпелем у уснования двенадцатиперстной кишки и… — Да что ты будешь делать! — кровь хлынула из места разреза. — Мы теряем его! — Приступаем к реанимации! Разряд! — Больше! — Разряд! — Ещё! — велела я. — Мия, — окликнул Нил. — Ещё! — повторила я. — Мия, Мия, Мия, — мужчина потряс меня за плечи. — Сердце остановилось… — Дайте разряд! — кусая губы, приказала я. — Мия, он умер, — громко проговорил Мелендес. — Нет! Дайте ещё разряд, ну же! — тело Морозова выгнулось и расслабилось. Экран по-прежнему показывал нулевой пульс. — Мия, остановись, — Нил развернул меня лицом к себе. — Нет! Он жив! — я не желала верить ему. — Я не убийца! Он жив! — как мантру, повторяла я. — Зашивайте его, — велел Нил, уводя меня из операционной. — НЕТ!!! Я не убийца! — закричала я, пытаясь вырваться из объятий мужчины. — Я не убийца!

***

Вторая операция в моей жизни, и я опять рыдаю. Только теперь гораздо хуже. Мой. Пациент. Умер. А его сын, мой бывший парень, оставшийся хорошим другом, сейчас сидит в приемном покое и ждёт известий о своем отце. Мне плохо. Голова раскалывается. Я кричу, плачу, снова кричу. Нил пытается успокоить, обнимает меня так сильно, что кажется, вот-вот переломает ребра. Я царапаю его спину сквозь ткань рубашки, ощущаю, как он морщится от боли, но не отпускает. — Я не убийца! Я. Не. Убийца, — повторяю я. — Конечно нет. Ты ошиблась, такое бывает, — успокаивает Нил. — Я НЕ УБИЙЦА!!! — вновь кричу, пытаюсь вырваться, кажется, рву его рубашку. Он даже теперь не отпускает… Я резко выдыхаю. — Нил… Надо ведь… Сказать Максиму… — я слабо обхватываю его руками, прячу лицо у него на груди. — Я сам скажу. Все будет хорошо, хорошо… — его голос стихает, я проваливаюсь в небытие.

***

Проснулась я глубокой ночью оттого, что у меня жутко болела шея. Я открыла глаза. — Нил… Ты опять не спишь… — я обнаружила, что моя голова мирно покоится на коленях Мелендеса, который сосредоточенно рассматривает мое лицо. — Ты чего так смотришь? — Чувствуешь что-нибудь? — хмуро спросил Нил. — Я всегда что-то чувствую… — Что-нибудь необычное? — Да… Что-то не так… — прислушавшись к себе, я обнаружила, что кое-что изменилось. Организм будто обновился. — Поздравляю. Тебе снова пятнадцать, — не меняя выражение лица, объявил хирург. — Чего? — А мне тридцать один, — продолжил он. — Что ты несёшь? — я села и стала разглядывать лицо мужчины. И правда, он будто скинул лет десять. Разгладились морщинки на лбу, чуть поднялись уголки губ, но эта серьезная складочка между бровей осталась, к моей неожиданной радости. — Да ты просто зайка, — хихикнула я. — Ахах) И разница у нас заметно сократилась, — явно находясь не здесь, едва слышно сказал… Парень? — Что произошло?.. — откидываясь на спинку диванчика, спросила я. — Похоже, все происходящее приведет к тому сну. Русская школа, там, все такое… — пояснил доктор. — А как это возможно вообще? — Есть существа, которые имеют власть над временем… — Я думаю, мне стоить съездить в ту школу… Поддержать Макса, встретиться с друзьями… — я глубоко вздохнула и провела пальцем по брови. — Ты права… Думаю, мальчику уже сказали про отца, — я рассмеялась. — Мальчику? Хах) Нил, да ты сам теперь не намного старше него, — я повернулась к нему и стала в наглую разглядывать его обновленную моську. — Вообще-то на пятнадцать лет, — мужчина закатил глаза и тоже повернулся ко мне, закинув ногу на диван. — Ты правда хочешь поехать в ту школу? — Ну, а что? Как раз поступлю в один класс с ребятами. Виктор поймет, поможет. Елена Сергеевна тоже норм тётка, поддержит. Нууу если не узнает… — я закрыла лицо руками, покачала головой. — Максим не простит меня. Ни за что в жизни… — Знаешь что. Пойдем домой, а? Час ночи уже. Тебе нужно выспаться, — Нил отвёл мои ладони от лица и немного сжал в руках. — В ординаторской офигенные диваны, там и посплю, — отказалась я. — Заговорила ты, как настоящий подросток, — хирург рассмеялся, запрокинув голову. — Хм… Не знаю, как я, но ты заметно изменился внешне… Что ты скажешь сотрудникам больницы? — поинтересовалась я, возвращаясь к разглядыванию лица сидящего напротив мужчины. — Ничего. Должность позволяет, — пожал плечами собеседник. — А ты не особо изменилась, — грустно улыбнулся Нил, — только глаза засияли ярче. Всё-таки это чересчур быстрое обучение повлияло на тебя. Возможно, данная ситуация — это шанс вновь прожить школьные годы, полностью ощутить все радости обучения, — Мелендес подмигнул мне и хмыкнул. — В общем, я могу поговорить с директором о твоём зачислении… — Нил. Ты же сейчас шутишь? — он непонимающе поднял брови. — Директор этой «элитной» школы в жопе мира — мой дядя, и ты вправду думаешь, что сможешь договориться с ним лучше меня? Удивляюсь вашей самоуверенности, молодой человек, — наигранно изумлённый тоном произнесла я. — Прошу прощения, юная леди. Я не хотел вас обидеть, — он согнулся в шутливом поклоне, что было весьма проблематично, ведь Нил по-прежнему сидел напротив меня. — Что вы, милорд, я вовсе не обижаюсь, — надула губки в ответ, скрестила руки на груди. — Дааа? А мне кажется, обижаетесь! — мужчина встал и, подхватив меня на руки, закружил по кабинету. — Сударь! Извольте поставить меня на землю! И когда кажется, крестятся! — Нил легонько подбросил меня, я взвизгнула и рассмеялась. — Сударь! Сударь! — Хорошо, миледи, — он бережно отпустил меня и поклонился. — Когда изволите звонить дядюшке? — стоя вплотную, хрипло спросил хирург. — Сейчас у них середина дня примерно… — шепнула я, утопая в его глазах. — Можно звонить…