Не последнее воспоминание

      Мы были друзьями детства. Ходили в одну театральную студию. Помню, я была новенькой там, и он первый подошёл ко мне познакомиться. Первое, на что я обратила внимание, так это его невероятно красивые фиалковые глаза. Улыбка у этого паренька была очаровательной, никто не мог устоять перед ней. Кокичи всегда занимал ведущие роли в спектаклях. Зрители были без ума от его актёрской игры и невероятно притягательной внешности. Его торчащие во все стороны фиолетовые волосы и белоснежная улыбка не могли оставить никого равнодушным. Девочки так и крутились вокруг него, пытаясь завоевать его внимание. Но почему-то он был только со мной.       Годы шли, а мы не переставали близко общаться. Да, мы выросли как внешне, так и морально, но привычки и любовь к театру оставались теми же. В старшей школе наша студия была на грани закрытия из-за нехватки денег на содержание. Многие перестали туда ходить, а я с Кокичи приложила все усилия, чтобы сохранить это место, наполненное множествами воспоминаний. Мы устроили благотворительный спектакль для сбора средств. Ромео и Джульетта… как банально… Мы рискнули интерпретировать историю под современные реалии. Я и Кокичи сыграли главные роли.       Всё прошло великолепно. Благодаря этому спектаклю денег хватило не только на содержание, но и на улучшение студии. Тот день был очень особенным. Не только из-за того, что мы смогли спасти это место и сохранить воспоминания… Но ещё потому, что Ома мне признался… Признался… Мне…       Даже сложно представить, насколько я была счастлива. Этот паренёк мне всегда нравился и заставлял меня трепыхаться от каждого его взгляда и прикосновения, но мне не хватало смелости сделать первый шаг… Зато хватило ему.       Мы начали встречаться… тайно… Это как-то само так получилось. Мы не афишировали наши отношения, а все окружающие думали, что у нас просто очень крепкая дружба…       Настолько крепкая, что мы могли часами зажиматься в театральной гримёрке и оставлять на коже друг друга красные отметины.       Мы вместе поступили в университет. Помню, в один из студенческих дней, в студии нас попросили помочь с постановкой спектакля с маленькими актёрами. На генеральной репетиции я посмотрела на мальчика и девочку, которые стояли на сцене взявшись за руку. Почему-то они напомнили меня с Кокичи… Я положила голову ему на плечо и, крепко прижавшись, наблюдала за стараниями детишек.       В тот день, прямо перед началом спектакля, когда ширмы уже были опущены и дети находились на своих позициях, преподаватели и постановщики строго наказали им не бегать по сцене, так как выступление было с использованием теневых элементов, и малейшее движение было видно зрителям.       Кокичи всегда был непослушным мальчиком, даже в детстве он любил устраивать всякого рода розыгрыши. И даже спустя столько лет эта чертовщинка в нём не изменилась. Совершенно неожиданно Ома взял меня за руку и пробежал через всю сцену в сторону гримёрок. Надо было слышать злобные вздохи и ворчания преподавателей, которые они говорили нам вслед. Такая маленькая шалость заставила меня искренне посмеяться, а увидев невероятно красивую и белоснежную улыбку Кокичи… просто потерять отчёт собственным действиям.       Оказавшись со мной в гримёрке, Ома запер дверь, чтобы никто не смог до нас добраться и наругать, как это было раньше, когда я ввязывалась в его аферы и розыгрыши. Хотя вскоре я поняла, что запер он дверь не для этого… Его хитрое и такое ехидно-сексуальное выражение лица не сулило ничего невинного. Я могла убежать в любой момент, могла убрать руку, могла сказать «нет» на его задумку. Но я не стала, мне самой этого хотелось.       Кокичи припал к моим губам в страстном поцелуе. Мы сразу же сплели наши языки в головокружительном танце, и никто не хотел уступать место лидера. Его дыхание опаляло, руки, блуждающие по моему телу, вызывали тысячи мурашек. Чёрт. Я проиграла этому дьяволу. Он искусил меня, он поглотил меня… А я была только рада этому.       Кокичи резко и как-то по-собственнически прижал меня к стене и стал выцеловывать мою шею, оставляя несчётное количество засосов. Я наслаждалась этим, вдыхала его невероятно сладкий аромат, зарывалась руками в его волосы и глухо стонала.       Ома внезапно поднял меня на руки и усадил на стол у зеркала. Он не переставал ласкать моё тело, раздевать своим взглядом и не только. Пуговичка за пуговичкой меня избавляли от ненужной ткани, а я тоже не отставала и обнажала молочную кожу Кокичи. Вскоре руки парня забрались мне под юбку, а его язык не прекращал ласкать мои соски. Парень то покусывал их, то втягивал в свой рот, смакуя, словно это какая-то сладкая виноградинка. Сладкая… Он часто говорил мне это, когда мы занимались непристойностями.       Когда я была полностью готова, дрожа от его малейших прикосновений, когда я была уже полностью мокрой от его невероятно приятных ласк, он молча посмотрел мне в лицо. Наши взгляды пересеклись, и я вновь увидела эти невероятно красивые глаза… Словно распустившийся цветок…       Он отстранился всего ненадолго, и лишь для того, чтобы надеть презерватив и войти на всю длину. Первое проникновение было ярким, перед глазами были искры, а ощущение наполненности окутало меня с головой. Было жарко, было горячо, было великолепно. Каждый толчок чувствовался сильнее, каждый поцелуй вызывал свору мурашек, каждый шёпот или вздох увеличивал возбуждение. У Кокичи был необычный смех и звонкий голос, но в интимные моменты его было не узнать. Его голос становился глубже и старше, а когда он говорил что-то шёпотом на ушко, моё сердце каждый раз пропускало новый удар.       Когда я уже была практически на пределе, Ома остановился и снял меня со стола на пол. Я знала, что он не оставит меня в таком состоянии. Знала, но всё равно велась на его уловки. Я всё равно выпрашивала его о большем, а ему это нравилось. Ему нравилось видеть мои затуманенные глаза, нравилось слышать мой умоляющий голос, нравилось, когда я сама тянулась к его ласкам.       Кокичи повернул меня спиной к себе и провёл своей ладонью мне по пояснице. Я послушно нагнулась и опёрлась о стол руками. Подняв голову, я увидела наше отражение в зеркале. Это безумно смущало, поэтому я отвернулась. Но мне стоило ожидать, что Ома возьмёт моё лицо и направит к зеркалу, что скажет мне не отворачиваться и наблюдать за тем, как я расплываюсь в экстазе и получаю удовольствие от его движений. Он стал вновь вдалбливаться в меня. Одной ладонью он проводил по моим складочкам, пальцами массируя комок нервов и размазывая естественную влагу. Второй Кокичи накрыл мой рот, чтобы я не застонала в голос, ведь никто не хотел, чтобы нас услышали.       Там, на сцене, дети вовсю исполняли свои роли, родители наблюдали за их игрой. Моментами звучала музыка, которая была слышна и в нашей гримёрке. Но эту музыку заглушали звуки сливавшихся воедино тел. Мелкие хлюпанья, шлепки, скрипы покачивающегося стола и наши собственные приглушённые голоса и вздохи.       Мы кончили одновременно. Я выгнулась в спине так, что многие гимнастки могли позавидовать моей гибкости. Ноги совсем не держали, и я практически осела на пол, когда Кокичи подхватил меня под руки и одарил нежным поцелуем в лобик. Его искренняя улыбка зажигала огонь в груди, и на душе становилось тепло и спокойно. Ома поднял наши разбросанные вещи и помог мне одеться.       Я привела свои волосы в порядок, подправила немного размазавшийся макияж и отряхнула пылинки с одежды. Когда я хотела повернуться, Ома как-то внезапно обнял меня со спины и шёпотом сказал мне на ушко, что… мне надо похудеть. Моему удивлению не было предела, а Кокичи лишь залился своим фирменным смехом и сказал, что соврал. Он лишь хотел вновь увидеть моё шокированное лицо, что у него и вышло. Ома мягко поцеловал меня и, перед тем, как отстраниться, легонько провёл языком по моим губам.       Выйдя из гримёрки, мы сразу же столкнулись с нашими старыми преподавателями. Они спросили, что мы там делали. Кокичи улыбнулся и, вынув из кармана своих джинс клетчатый шарфик, сказал, что потерял его во времена старшей школы и нашёл его в гримёрке. Снова соврал, красавец. Но ему поверили.       В тот день мы создали новое воспоминание об этом месте, которое не забудем. Идя в зрительный зал, Ома притянул меня за талию и предупредил, что это воспоминание будет не последним.

И это правда.