вирус

— Итак, — проговорил Сичэнь и улыбнулся. — Я благодарю вас всех за оперативность. — Глава клана, — Сычжуй поднял руку и поднялся со своего места. — А чему посвящен сегодняшний сбор? — Ну, — мужчина приподнимает руку к губам, слегка в неё кашлянув. — В общем, Вэй Усянь заболел. — А он умрет? — доносится откуда то с конца библиотеки. — Он не умрет, — строго произносит Ванцзи. — А мы умрем? — Нет, мы тоже не умрем, — с улыбкой произносит Сичэнь. — А кто-нибудь вообще умрет? Пока толпа гудит и обсуждает то, что произошло, Сычжуй присаживается обратно и тяжело вздыхает, чувствуя руку друга на плече. — Старейшина Илин и здесь отличился, — шепчет тому на ухо Цзинъи. — Первым стал использовать темный путь, первым создал живого мертвеца, первым переродился и заболел тоже первым. Почему кому-то Боги даровали все, а кому-то ничего? — Прекрати, — Сычжуй отстраняется и недовольно морщится. — Зависть — это плохо. — В общем, — продолжает Сичэнь, совершенно не обращая внимания на оживленный шёпот всех собравшихся. — Нам нужен доброволец, который сможет о нем позаботиться. — Глава клана, — выкрикивает кто-то из толпы. — У господина Вэя же есть муж! Вот пусть Ханьгуан-цзюнь о нем и заботится! — Я протестую! — Лань Цижэнь недовольно смотрит на сидящего рядом с Сичэнем Лань Чжаня и, будто бы сам для себя, отрицательно мотает головой. — Если я не сохранил его ориентацию и проморгал момент, когда он стал обрезанным рукавом, то хотя бы здоровье его я должен сберечь. Поэтому предлагаю отправить к нему того, кого не жалко. Есть добровольцы? — мужчина жестом приказывает мелькнувшей сбоку от него, и, между прочим, единственной во всем помещении руки опуститься. — Адепта по имени «Лань Ванцзи», — говорит он строго. — Прошу не поднимать ни руку, ни гуцинь, ни бичэнь, ни жопу со своего места. — Уговорили, — Цзинъи высоко вскинул руки, хлопнул себя по коленям и поднялся с места. — Пойду напишу Цзинь Лину. Сычжуй схватил его за рукав ханьфу и усадил обратно, зло прошептав одними губами «прекрати». Они оба замолкают, внимательно слушая все новые и новые предложения, что сыпятся на бедного главу клана. — Тогда, может, отправить его нашим врагам? — Но у нас нет врагов. — Тогда друзьям. В Юнмэнь или Цинхе Не? — Зачем? — Так говорят же, что друг познаётся в беде. — Они друзья — у нас беда. Логично. Сычжуй видит как закипает Ханьгуан-цзюнь. Он дышит неровно и брови его сведены к переносице, отчего даже кажется, что ещё немного и все здесь покроется льдом на веки вечные. — Да как вы можете так поступать? — он поднимается со своего места и подходит к Сичэню, ударяя бичэнем по столику, отчего пиалы с ароматным чаем опасно вздрагивают. — А если бы вы оказались на его месте? Что, вам было бы приятно, если бы вас вот так вот бросили одного? Вэй Усянь ведь столькому вас научил! — Нарушать правила? — спрашивает его в ответ на пламенную речь Цижень. — Или проносить вино в покои и не попадаться никому на глаза? — Делать комплименты дамам и получать от них локву бесплатно? — выкрикивает кто-то из толпы. — Маскировать порнографическую книгу под обыкновенный учебник? — смеётся Цзинъи. — А ещё использовать меч не только для сражений, — он морщится, когда получает удар от Сычжуя в плечо. — По крайней мере, — шепотом проговаривает Сичэнь и улыбается, укладывая свою руку на плечо брата. — Ты пытался. — Спасибо. Когда толпа продолжает гудеть и не замолкает ни на секунду, Сычжуй закусывает губу и, рвано выдыхая, вскакивает со своего места. — Простите, конечно, — говорит он и сжимает руки в кулаки. — Но вы меня все достали! Я сам пойду к нему! — Молодец! — с гордостью произносит Сичэнь и улыбается. — И я тоже пойду, — спокойно проговаривает Ванцзи и делает шаг вперед. — А ты не молодец, — ругается Лань Цижэнь и указывает рукой на подушку. — Сядь обратно! *** Когда проходит целый час, Цзинъи морщится, слыша как кто-то осуждает поступок Сычжуя, кто-то восхищается им, а кто-то и вовсе уже поминает. Он хмурится и оборачивается, хотя уже высказать глупым болтливым людям все, что у него на языке вертится, как дверь распахивается и в помещение входит его друг. — Сычжуй, — с улыбкой проговаривает Сичэнь. — Мы рады, что ты вернулся. — Спасибо, глава клана, — он кланяется. — Хочу сообщить, что с господином Вэем все хорошо, это просто легкая простуда, а не смертельная болезнь. И, вот, — он достаёт из рукава мешок цянькунь и, подойдя к Лань Цижэню, вручает его тому в руки. — Это он вам передал. — Что там? — мужчина берет протянутый ему предмет и, повертев тот немного в руках, раскрывает. — Там, — переминается с ноги на ногу Сычжуй и краснеет. — Его чихи. Потому что, цитирую, чихать он на вас хотел. Когда все начинают расходиться, радуясь тому, что карантин им не объявили, а взбешённого Цижэня пытаются успокоить совет старейшин клана, Сичэнь подходит к Лань Чжаню и, подхватив того под руку, тоже выводит его из помещения. — Видишь, если дядя в гневе, значит с господином Вэем все хорошо. — Можно я его навещу? — Ванцзи, — строго говорит брат. — Ты ждал его тринадцать лет, значит, и две недели подождёшь. Тяжело вздохнув, Лань Чжань лишь медленно кивает, но, мысленно решает, что если не он, то хотя бы бичэнь сможет скрасить время Вэй Ина, пока тот сидит на карантине.