Полевые цветы

Девушка поудобнее села на его бедрах и огляделась. — Как здесь все-таки красиво, — будто самой себе сказала она и наклонилась для короткого поцелуя. — И где ты только находишь такие места? — Сам не знаю, — Локи улыбнулся и ответил на жест. Его рубашка, расстёгнутая и помятая, вся пожелтела от цветочной пыльцы, а во всклокоченной рыжей гриве забились выжженные на солнце листики. Он бездумно провел горячей ладонью по женской ноге, а затем лениво вылез из-под очередной пассии. Дело шло к сумеркам. По ту сторону поля, в котором они спрятались от шумного и нагретого города, солнце уже скрылось за длинными колосьями и теперь насыщенно голубое небо скоротечно выцветало и желтело на линии горизонта. Еще немного, и оно потемнеет и заблестит, как черный авантюрин. А пока что здесь было еще достаточно светло, повсюду жужжали мелкие жуки с пчелами, бабочки наперебой хлопали крыльями, и каждый из них старался поскорее подлететь к тычинкам и полакомиться кусочком солнца. В нос забился суховатый запах цветов — простой, без ярких ноток, но тем и привлекательный, ведь его так легко можно упустить из виду. Да, найти такое дикое местечко без посторонних глаз, да еще и недалеко от Магнолии — большая удача, и Локи горделиво похвалил себя за находку уже не первый раз. — Надо бы привести сюда Люси, — вдруг мечтательно сказал он. — Твою хозяйку? Все еще не могу поверить, что ты и правда звездный дух. Я думала, вы все как-нибудь странно выглядите, — из-за высокой травы донесся звонкий голос девушки. Она неспешно прогуливалась по полю, наблюдая за боями насекомых за цветок покрупнее. — Как видишь, мне очень повезло с внешностью, — ухмыльнулся лев. Неподалеку послышался смешок. — Да, Люси — моя хозяйка, но обращается со мной так, что я чувствую себя человеком и очень важным для нее. Она очень добрая и заботливая. Локи снова откинулся на спину, прикрыв глаза. Звериный слух уловил далекие песни сверчков и шум города. Летний зной постепенно остывал в вечере. — Видимо, эта Люси Хартфилия и вправду хорошая девушка, — трава рядом зашуршала и примялась под чужим телом, а носа Локи вдруг коснулось что-то слегка колючее. И запахло свободой и обыденностью. — Может, скажешь ей сегодня об этом? Локи открыл глаза. Его сегодняшняя половинка (которая, конечно же, прекрасно знала, что она только «сегодняшняя») с понимающей улыбкой протягивала ему маленький букетик полевых цветов. Это и букетом назвать было сложно — так, пару веточек душицы и один сиреневатый василек. Но Локи отчего-то растаял. Любвеобильно повис на девушке, поехидничал о женской солидарности, а сам глядел на цветы и не переставал представлять реакцию своей хозяйки. Что будет, если Люси, привыкшей к балам и пышным банкетам, показать чистый бескрайний луг? Что она скажет, если вместо ресторана пригласить ее на пикник в лесу? И как широко она улыбнется, насколько смутится, если не дорогие розы в блестящей обертке ей вручить, а колючий, с жучками и запахом сухой травы букет полевых цветов? Когда они вернулись в город, над его улицами уже висела располневшая голубая луна. Такая же взъерошенная и довольная, как и Локи, девушка мазнула губами по его щеке и пожелала удачи. На ее удаляющийся силуэт он смотрел еще долго. Затем, встрепенувшись, отогнал пространные мысли и без единой идеи о том, как он будет объяснять своевольные похождения в мире людей, направился к дому Люси. В спину поддувал легкий бриз, но теплота июньских ночей никуда не делась. На лестнице Локи остановился. Тонкие щели входной двери пропускали неяркие полосы света. «Не спит» — понял он и по привычке оглядел себя. Всю в складочках, пыли и желтоватых пятнах пыльцы рубашку Локи поспешил заправить в почти такие же брюки. За свой внешний вид ему вдруг стало как-то стыдно — разве такой мужчина должен дарить девушке цветы? С одеждой еще куда ни шло, но прическа… Он бы не удивился, если бы нашел в ней паучка. В который раз проверив, все ли пуговицы застегнуты на рубашке и не торчит ли на макушке веточка или листик, Локи поправил очки и торжественно открыл дверь без стука. За подобный вежливый жест Люси впору было сердечно его благодарить — обычно согильдийцы просто пролазили в ее дом через окно или еще бог знает какие щели. Но никаких благодарностей не последовало (вряд ли Локи на них всерьез рассчитывал), потому что под светом настольной лампы Люси тихонько сопела за столом прямо на собственных рукописях. Половинка исписанного листа выглядывала из-под ее локтя и бросалась в глаза более-менее различимыми словами вроде «убийство», «расследование», «улики». Неподалеку валялся раскрытый блокнот с хаотичными схемами, списками имен и корявыми вопросами очевидно самой себе. — Так ты наконец села за детектив, — шепотом сказал Локи и присел на корточки рядом. — Конечно, ты так давно планировала его написать, но это же не причина доводить себя до того, чтобы отключаться прямо за столом. К кровати всего два шага сделать, Люси. Он заправил прядь волос ей за ухо. Такой серьезный, такой заботливый, сам себе удивлялся. Обычно же все было наоборот и это Люси играла роль заботливой, пусть и не всегда умелой мамочки. А тут Локи вдруг поднял ее на руки — так аккуратно и тихо, как только мог — и положил на кровать, укрыв простыней. Выключил свет. Вспомнил про цветы, вытащил из кармана брюк и специально оставил их на тумбочке, чтобы Люси сразу же заметила их при пробуждении. И остановился. Конечно, Локи уже дарил ей букеты прежде. И хризантемы, и розы, лилии, пионы. В начале марта как-то раз ворвался к ней с охапкой мимоз. Не важно, какие это были цветы, реакция не менялась: Люси немного краснела и, вдыхая аромат, шутливо звала его повесой и закатывала глаза на напыщенные фразы и распростертые руки. Но букет всегда ставила в самую красивую вазу и несколько раз на дню меняла воду. Так легко было влетать в ее квартирку с пучками сирени и восклицать «я люблю тебя, моя принцесса!», оставлять под дверью коробки конфет и украшения, черкать на бумажках ее любимые стихи или признания в любви, из которых так и сочились метафоры и эпитеты. И сейчас что могло быть проще, чем положить рядом с душицей и васильком огрызок бумаги хотя бы с простым «от» и собственным именем? Локи невольно ссутулился — такой простой и дешевый букет. Даже не дешевый, а бесценный, но Люси конечно же растает и позже сделает из него гербарий, вставит в рамочку, повесит на стену. Как глупо. Локи зажмурился, вдохнув запах этих невзрачных полевых цветов. И произошло кое-что странное, всего на секунду. Яркая вспышка, но не ослепительная, как его магия, а теплая и естественная, будто полуденное солнце. Запах зелени, наполняющий легкие, расстегнутая рубашка и улыбка, его улыбка, но не такая, какими Локи обычно улыбался. Не вымученная, не изящная, без хитринок и элегантного прищура. Просто широкая улыбка, как у ребенка. И чувство было такое, словно он впервые никому ничего не должен, что он просто живет, дышит и смеется. И, боже, даже такой мелочи хватило, чтобы сделать кого-то счастливым, потому что всего на секунду, но касание чьих- то пальцев — он его ощутил. Звездные духи никогда не были детьми. Локи отпрянул от букета, от Люси, нервно усмехнувшись. Что за сельские мечты и что они забыли в его лохматой голове? Как будто он мог желать чего-то подобного! Царь зверей, сильнейший звездный дух, а от человека в нем разве что внешний облик и гордыня. Будто он способен был на столь простые человеческие чувства… Июнь близился к концу. В целом теплый и солнечный, но отчего-то больно слепящий, он слишком размаривал. Даже море рядышком больше походило на не успевший остыть чай — тоже с водорослями-чаинками и мутно-крепкого цвета волнами. Но уходить надо красиво. Июнь вот под конец разразился пестрыми закатами и рассветами, такими, что солнце плавило окна, и жители все не могли наглядеться на постоянно сменявшие друг друга оттенки неба. Локи не оставил записки. Он потоптался на месте, еще раз взглянул на лицо Люси и тоже ушел красиво, весь в золотистых искрах и с несвойственной ему серьезностью в глазах. Но едва ли его кто-то заметил.

***

— Ну как я тебе? — Локи, залитый солнечными зайцами и блеском, обворожительно улыбнулся своей хозяйке. У его ног тут и там валялись поверженные Регулусом противники. День стоял теплый-теплый, с палящим солнцем и легким ветром с моря. В такую пору работать хотелось с избытком — настолько приятно припекала голову и изгоняла оттуда леность погода. Один фитиль потух, загорелся другой. Июль вспыхнул, как сухой лист под лучом солнца, нагрел море, налил фрукты и ягоды энергией и светом так, что они даже не успевали быть сорванными, — слишком быстро зрели от переполнявших их сил. Начало месяца выдалось таким сочным и свежим, что Люси нагрузила чемоданы, взяла охапку листов с крупно напечатанными числами и, схватив Нацу за шершавую руку, вихрем унеслась на задания. Такая активная, пышущая жизнью Люси радовала повидавший многое глаз Локи. Он увлеченно наблюдал, с каким энтузиазмом она связывала поверженных противников звездной рекой, пока Нацу неподалеку все еще метался огнем в тех, что посильнее. На вопрос духа Хартфилия только беззлобно фыркнула и покрепче затянула переливающийся искрами и звездами узел. — Ты сегодня какой-то несобранный, что с тобой? — она слегка потянулась, после чего послышался негромкий хруст, и вытерла ладонью блестящую россыпь капель пота на лбу. — Любовь к тебе ударила в голову, — очаровательная улыбочка растянулась на лице льва, но, конечно же, Люси даже не обратила внимания. — Нет, правда, ты постоянно отвлекался. Что-то случилось? Локи невольно отвел взгляд — еще сегодняшним ранним утром он ловко взбирался по крыше и заглядывал в окно проверить, спит ли она и чист ли путь к ее тумбочке. Еще сегодняшним первым лучом рассвета он бежал по золотистому полю и срывал цветы. Так возбужденно и радостно, будто впервые узнал об их существовании. Лавандой пахли ее постельное белье и одежда, зверобой золотистым цветом своим ничем не отличался от цвета ее волос, а когда она заливалась румянцем… Вылитый мак, только-только распустившийся. И он не мог устоять, чтобы не сорвать весь этот пестрый ворох и заполнить им комнату Люси. У Локи была откуда-то уверенность, что все на свете тогда еще мирно посапывали, только цветы поднимались вместе с солнцем, да разве они могли осуждать? Их удел был осторожно отделяться от своих стеблей, трястись в горячих потных ладонях по пыльным дорогам в сторону дома Люси, мягко опускаться на тумбочку и до самого ее пробуждения дышать с ней в унисон. Вздыматься лепестками, как ее грудная клетка. За последние пару недель в крохотной стеклянной вазе доживал свой век уже третий букет от Локи. Как только тот начинал увядать, Люси аккуратно раскладывала цветы по книгам, как самые драгоценные воспоминания. Комната наполнялась ее мечтательными вздохами, а Локи снова откладывал свое чистосердечное признание на неопределенный срок. Ему так хотелось рассказать ей обо всем! Не только о букетах, он хотел говорить с ней о погоде, слушать изощренные сюжеты ее романов, рассказывать последние новости Мира Духов. Как и со всеми девушками, Локи хотел сводить ее в ресторан, прогуляться в парке, продекламировать стихи — все в точности, как и всегда. Но, помимо этого, он был бы совершенно не против весь день пробыть в ее квартире, пока Люси с запалом читает или строчит, а затем остаться на ночь и даже не надеяться на нечто большее, чем ее спокойное дыхание рядом. Все его глупые мальчишеские мечты, до которых раньше ему не было никакого дела, теперь все стали об одном и том же: как они с Люси бегут по золотистому полю, танцуют и смеются у окна под вечернюю тишину, держатся за руки, ссорятся только чтобы после мириться щекоткой, молчат. И каждый раз, приходя, Локи останавливался у ее кровати, взмыленный и радостный, словно пес, впервые за долгое время вышедший на прогулку, и никак не решался оставить хотя бы намек на то, что цветы срывали его руки. Именно его длинные изящные пальцы с благоговением кололись о шипы и мохнатые листья, путались в стеблях. Эти искренность и глупость, наполнявшие все его действия, раздражали, пугали. — Локи? Бесстрашный дух неловко уселся на камень под ясенем, едва Люси начала приближаться. Яркий топ и мини юбка, детская резинка на хвосте, глаза ребенка… Но смотрит так, будто в любой момент отдаст за тебя душу. Она склонилась над ним взволнованно, и у Локи некстати вспыхнули скулы. Увидь его сейчас любая девушка, за которой он когда-либо ухаживал, — тотчас бы рассмеялась или же вовсе не узнала в нем того Дон Жуана. — Ты весь красный, — Люси нахмурила брови и оглядела его вспотевшее лицо. — Тебя случаем не задело заклинанием? Теплая ладонь накрыла его лоб. Под таким пронзительным взглядом Локи слегка зажмурился — будто солнце забилось в роговицу и никак не хотело вылезать. В легких осела тяжесть, шея взмокла. Раскаленный воздух вокруг, да еще и подогретый сверху пламенем огненного дракона, сдавил грудь, и Локи часто задышал. Ну чем не зверь? — Я… — с придыханием неуверенно начал он. — Давно хотел тебе сказать… — Да-да, что ты любишь меня и хочешь жениться, сто раз слышала, — Люси недовольно отмахнулась. — Лучше бы о своем здоровье побеспокоился. Сейчас не настолько жарко, да и духи вроде более устойчивы к высоким и низким температурам. Наверное, в тебя все же попало одно из заклинаний, а ты и не заметил! Локи открыл было рот, чтобы оправдаться, но рядом некстати раздался громкий голос Нацу. — Йо, Люська, чего тут у вас? — дымясь, он тащил за собой главаря банды. — Я с ним закончил. Хартфилия еще раз оглядела Локи. — Возвращайся в Мир Духов, хорошо? — уже мягче сказала она. — Я за тебя волнуюсь. — Ты волнуешься…за меня? — с глупой улыбкой пробормотал глупый лев на столь очевидную вещь и поднял глаза. Да только Люси уже шла навстречу Нацу. Длинные пальцы сжали переносицу. От соприкосновения прохладного металла кольца с его кожей казалось, будто она вот-вот зашипит и зайдётся паром — так горячо было его лицо. Из тени от ясеня Локи поглядывал в сторону весело болтающих Нацу и Люси. Слышал, как они обсуждали следующие задания и то, как поделят награду, в общем, повседневные глупости. Но ему, конечно же, хотелось быть на месте Драгнила. Со вздохом Локи огладил ладонями прохладный камень, на котором сидел. Нет, цари зверей себя так не ведут. Нужно действовать, ведь что толку молчать? Он говорил ей об каждую встречу — то, как сильно любит ее. И пусть тогда он ощущал лишь глубокую благодарность и привязанность, какая пропасть могла разделять одну и ту же фразу только из-за того, что Локи стал чувствовать больше? Неужели только потому, что «я люблю тебя» обрели искренность, их теперь было так тяжко произнести? Он решительно встал и направился к Люси. Может было и рановато признаваться в чувствах, может они и не созрели еще до конца, чтобы быть сорванными с уст, но нужно сказать про цветы. Показать то удивительное поле, ведь без радостного силуэта Хартфилии оно все равно переливалось золотом недостаточно. Не так грело сердце, как должно. Но через пару шагов дух остановился. Люси, до этого спокойно болтавшая с Нацу, вдруг заправила прядь волос за ухо, брякнув сережкой, и как-то совсем по-девичьи покраснела. — А, Нацу, еще давно хотела спросить… — голос вмиг сделался нежным, хоть и немного дерганным от волнения, и Локи неприятно кольнуло, что таким он его слышал впервые. — Точнее сказать «спасибо» за цветы. Не стоило сразу уходить, он и сам прекрасно знал. Стоило дождаться замешательства Драгнила, удивления Люси, их неловких смешков. В конечном итоге, проблема решилась бы, не успев начаться. Локи как мальчишка поджал губы. Разочарование-стрела прошибла грудь насквозь, и он не решился более что-либо говорить. Смятение ощущалось в подергивании пальцев, поникшей голове. Он никогда не замечал, как Люси из раза в раз хваталась за Нацу — пылко, с радостью в глазах. Будто бы на его месте мог быть кто-то еще… Локи поправил очки и улыбнулся — не впервой. Жар мигом угомонился и спал с его лица, осталось только легкое звездное сияние, которое неярко сквозило изнутри. Так просто: рубашку в брюки, поправить галстук, уложить волосы. Он уже и забыл, как мастерски умел улыбаться даже если совсем не хотелось. Тонкие листья ясеня неподалеку зашумели. Ветер подхватил золотые искры вместе с дорожной пылью и мелкими веточками. Это был совсем не красивый уход. Локи просто сбежал.

***

Августовский дождь нехотя брызгал на город. Едва ли его вообще можно было заметить — настолько крохотными, редкими и теплыми были капли. Никто не спешил забегать под навес или доставать зонты, вечерние улицы цветущей Магнолии все так же наполнялись задорным людом, сегодня даже больше обычного. Окруженный снующей туда-сюда толпой Локи невольно подставил каплям лицо и прикрыл глаза. Это немного согнало жар с его скул, и он наконец посмотрел на свою хозяйку с привычными ему уверенностью и спокойствием. — Так не расскажешь мне, что случилось? — он выжидающе встал посреди тротуара. — А, Люси? Какая-то бесприютная, Хартфилия сидела на одной из ступенек узкой лестницы своего дома, опустив ноги на ступень ниже. Небо над ней побагровело к сумеркам, и еще до того, как Локи подал голос, она частенько с задумчивостью поглядывала ввысь. — Вообще-то я вызывала Плю, — негромко, с нотками недовольства сказала она. — Я в курсе, — беззаботно ответил дух и подошел ближе. — Но не лучше ли поделиться переживаниями с тем, кто сможет тебе ответить? Следуя примеру, Локи тоже плюхнулся на одну из сырых ступеней лестницы, как раз на ту, где были ноги Люси. Про себя Локи высчитал, какое сегодня число. С их последней встречи в Мире Духов для него едва ли прошла и половина дня, но даже за это время он успел соскучиться. Так много раз он порывался снова зарыться по макушку в полевых цветах, а затем оставить Люси хотя бы отголосок тех чувств, что начал испытывать с недавнего времени. Но, конечно, воля и гордость не позволяли сантиментам брать верх. В этом году все лето оказалось престранно наполненным нахлынувшими чувствами. Не то, чтобы это было так неприятно и смущающе, как раньше считал лев, но ежесекундные раздумья о том, чем Люси занимается, не нужна ли ей помощь и нормально ли будет, если он заглянет к ней на чай, раздражающе бурили голову. Так легко раньше было каждый день видеть новые женские лица, быстро охладевать, забывать, с кем и что вчера было, а теперь у него не хватало сил выбросить из головы обычную девчонку. Словно один из тех глупых бульварных романов на ее полке. Люси по-прежнему молчала. Ее прохладное колено почти касалось плеча духа, и он неуклюже ткнулся в него носом, то ли за тем, чтобы разговорить ее, то ли следуя наставлениям бесячего голоса в голове. Вопреки ожиданиям, хозяйка только мягко погладила Локи по волосам, и он готов был поспорить, что ее лицо осветилось улыбкой. — Спасибо, что пришел, Локи. Я рада, что могу на тебя положиться. На это оставалось только улыбнуться в ответ — обаятельно и немного вымученно, как бы принимая благодарность, но особой радости при этом не испытывая. Потому что дурацкие чувства, которым гордый лев решил дать бой, все не хотели отступать. — Так что же случилось у моей прекрасной принцессы? — Локи поднял голову и выжидающе глянул на Люси из-под очков. На стекла тут же упало пару капель, и ее как обычно румяное лицо и сырая от мелкого дождя макушка теперь троились в глазах. — Тебя когда-нибудь отшивали? — выпалила она. Брови Локи невольно поднялись. — Раз сто, — честно вырвалось у него изо рта, и он мысленно упрекнул себя в излишней искренности. Репутация для царя зверей всегда на первом месте, нельзя забывать. — И кому же ты разбила сердце? — Это мне его разбили… — Люси неловко улыбнулась. — Точнее, я не знаю… Мне не настолько больно. Вечерний ветер ласково оставил прикосновение на коже, и сбитый с толку Локи поспешил стянуть с себя пиджак и небрежно накинуть их на ноги Люси, как правило, излишне голые. Со стороны все выглядело так, словно это было в порядке вещей, даже Хартфилия особо не отреагировала, только благодарно кивнула. — Нацу? — негромко спросил лев, не смея поднять на нее взгляд. Будто бы мог быть кто-то другой. — Мы столько пережили. Я всегда была уверена, что мы будем вместе. А недавно задумалась о том, можем ли мы быть вместе, как пара? Все-таки, Люси не выглядела настолько подавленно, как казалось раньше. Изнутри она все еще переливалась звездами и оптимизмом, даже ключи на поясе позвякивали радостно, только глаза теперь смотрели со смирением. Немножко по-взрослому. — Знаешь, я очень люблю Нацу, — у духа немного кольнуло в груди, но про себя тот лишь оскалил на это зубы. — Он привел меня в гильдию и кучу раз спасал мне жизнь. Наверное, если бы не Нацу, я так бы и ходила по свету в одиночестве, не зная, что у меня могла быть настолько чудесная семья… А еще я бы не встретила тебя. Локи наконец осмелился взглянуть на хозяйку. Боже, как она улыбалась, смотря на него… Словно они встретились после столетней разлуки, словно он для нее был самым родным и любимым. Ладонь, обычно точеная и знающая, что делать, вдруг неуверенно дернулась и крепко сжала руку Люси. — Тогда я тоже люблю Нацу, — усмехнулся тронутый лев. — За то, что привел тебя к нам. Люси рассмеялась. — Но все-таки, — сквозь улыбку продолжила она. — Эта не совсем та любовь. Сегодня мы поговорили с Нацу об этом, и он сказал, что мы друзья. И вряд ли когда-нибудь он посмотрит на меня иначе. — Тебе грустно? — Нет. Раньше я и все в гильдии считали, что мы созданы друг для друга, но, наверное, в душе я всегда знала, что это не так. Просто только сейчас поняла. Из-за этого мне немного одиноко. — Одиноко? — Да, как будто пришлось с кем-то расстаться. Может, со своими иллюзиями, — Люси усмехнулась. — Прощаться с принцем из своих сказок непросто, но это часть взросления каждой девочки. — Думаешь? — у Локи машинально выпрямилась спина и смягчился взгляд. — А вдруг Нацу просто не тот принц? Послышался вздох. Люси резко встряхнула головой, отчего в сторону полетели мелкие капли воды. И всего на мгновение, но, скользя по кончикам волос, они казались льву маленькими золотыми осколками. — Я уже ничего не думаю, — свободной ладонью она энергично потерла свое лицо, размазывая остатки дождя, и вмиг стала выглядеть свежее. — Но это к лучшему. В жизни нужно и импровизировать. Локи не сдержал добродушного, будто на облегченном выдохе, тихого смешка. Вновь видеть хозяйку готовой к борьбе и счастью — возможно ли что-то лучше? И падающие с неба едва заметные капли теперь казались теплыми и приятными. Даже сам себя устранивший соперник (ох, как бы Джувия его поняла) не радовал Локи так сильно, как Люси рядышком; только они вдвоем и никого больше. В этот вечер он даже не думал о появившемся шансе на взаимность, об остатках ревности и надеждах, даже его извечно напряженные плечи наконец немного расслабились. — Спасибо, Локи, мне стало гораздо легче. Он закрыл глаза. В связи ли заклинателя с духами была причина тех чувств, что он испытывал? Столько раз Локи задавал себе этот вопрос и никогда не находил ответа. Если попробовать хотя бы представить тоску духа без заклинателя… Нет, Локи мог и не пробовать, он давно уже знал. Это как быть единственной звездой на всем небосводе, которая упала на землю, и ей нигде нет места. И она блуждает в поисках чувства, которого никогда не знала, с желанием быть нужной и преданной кому-то, даже если это не взаимно. Опыт с Карен заставил Локи ненавидеть эту связь. Ведь это всегда не взаимно. Это всегда боль и вечный порыв защитить, закрыть спину ценой себя, и это ежесекундное понимание, что заклинатель не чувствует того же. Для заклинателя духи — меч и щит. Кто сказал, что у духов есть чувства? Локи покосился на хозяйку. Она все еще держала его за руку. Люси сказала. Люси Хартфилия схватила его за ворот куртки и вытянула из вечного забвения. Люси Хартфилия чуть не рассталась с жизнью, потому что подумала, а вдруг Локи живой и вовсе не убийца? Люси Хартфилия просто сунулась не в свое дело, ведь такой у нее характер, а Локи теперь может жить дальше, а не выживать или падать в небытие. Люси Хартфилия… Чертова Люси. Локи поморщился, прикусив щеку изнутри. Он ненавидел связь заклинателя с духом. Но Люси, ее он, конечно же, любил. Сначала из бесконечной благодарности, затем, как подругу, с которой по-человечьи весело и просто, а теперь, внезапно, как женщину. И это, оказывается, так легко: вступать в смертельные схватки, терпеть сильнейшую боль, идти на жертвы только за тем, чтобы видеть ее всерьез обеспокоенное лицо, и то, что она тоже идет на жертвы и терпит боль, и все это ради него!.. — Знаешь, Люси, — неожиданно даже для себя подал голос лев. — Тебя очень легко любить. Он заставил себя повернуться и посмотреть на нее, о чем ни разу потом не пожалел: лицо у Люси было красное, как полевой мак. — Ч-чт… Т-ты чего это вдруг?! Снова твои шуточки? Вид вдребезги смущенной хозяйки развеял всю его серьезность, и Локи хохотнул, с привычной манерностью приобняв ее за плечи. — Ну-ну, не стесняйся так! Ты же симпатяжка и вообще добрая душа, — беззаботно промурлыкал он. — У любого духа спроси — услышишь то же самое. — Спасибо, конечно, — от неловкости Люси вжала голову в плечи. — Только к чему это? И прекрати так похабно меня обнимать, на нас уже пялятся! Лев впервые за долгое время обратил внимание на улицу перед ними. И правда, некоторые прохожие то и дело кидали косые взгляды на парочку, сидящую на лестнице в обнимку, да еще и под дождем. В обычное время Локи это бы лишь больше раззадорило, но тут он отчего-то засмущался и сам, неуклюже отстраняясь. — Хотел, чтобы ты знала. Мы все тебя любим, не нужно чувствовать себя одинокой, — негромко пояснил он. — Особенно в такой день. Я ведь не ошибся в подсчетах? Сегодня же последняя суббота августа, а значит вся Магнолия празднует Ночь Древних Огней, верно? — А ты откуда знаешь? — Люси, я здесь, вообще-то, жил. И уж подольше тебя, — он не без удовольствия наблюдал, как смешно хозяйка надувает щеки. — Лучше скажи, почему ты не с нашими? Разве «Хвост Феи» не устроили очередной парад в честь праздника? Она что-то промычала, опустив глаза. — Устроили. Сначала у меня не было настроения участвовать, а потом я бы уже попросту не успела. Так что я проворонила праздник, — раздался тяжкий вздох. — Знаешь, — начал Локи, и его глаза весело блеснули. — Больше ночной Магнолии я люблю ночную Магнолию в праздники. Ведь только тогда можно увидеть, чем живет простой народ. Мы с милыми дамами часто ходили на праздники вне гильдии, — Люси закатила глаза. — Поверь, это совсем другое, нежели у волшебников. Там вся жизнь города. С этими словами Локи привстал, одевая недоумевающую Люси в свой пиджак, как ребенка. Затем он уверенно взял ее за руку и оглядел многочисленные дома и улицы, простирающиеся в разные стороны. — Все наши из гильдии поди пьянствуют или дрыхнут уже, — Люси молча позволила духу увлеченно тянуть ее за руку вдоль вечернего тротуара. — И никто из них даже не догадывается, что стоит зайти чуть дальше центра города… Они резко свернули с главной улицы — подсвеченной и оживленной, — и стали пробираться мимо дворов и крылец, почти в темноте. — …повернуть, где надо… Глаза словно утонули в тенях, и Люси теперь полагалась на одни ощущения и слух. Горячая ладонь Локи как обычно не внушала ничего, помимо доверия, а в легком звоне дождя, разбивающегося об крыши и трубы, начали различаться и другие звуки, совсем новые и непонятные. Сначала Хартфилия сомневалась, но чем дальше они шли, тем больше становилась увереннее — это была музыка. — …то ты найдешь… — из-за угла показался яркий источник света, и они смело вышли к нему. — …настоящее сокровище. Едва ли она когда-нибудь видела нечто подобное. Очередной двор, окруженный невысокими домами, таил в себе, пожалуй, и вправду настоящее сокровище. Будто гигантская палатка, широкое покрывало из плотной ткани цеплялось краями за балки крылец и защищало всю площадь от дождя. А под ним скопилось множество людей в скромных одеждах, всех форм и возрастов, и все они, кто как умел, танцевали вокруг большой чаши с огнем. У Люси сорвался удивленный вздох. Она прошла под навес, озираясь. С внутренней стороны на покрывале были искусно вышиты многочисленные звезды, искры и языки пламени, а на крыльцах висели старые фонари, горящие не волшебством, а настоящим огнем, живым и зажженным вручную. — Из всех праздников Магнолии этот я люблю больше всего, — сказал Локи, явно прельщённый реакцией хозяйки. — Давным-давно, когда волшебство для простых людей было редкой блажью, много чего делалось вручную. И огонь разжигался чужими трудами, без лакрим и заклинаний. Этот огонь не тот, что у Нацу или Ромео, он — живой, и за миллионы лет успел повидать уйму всего, так сказать, нажить опыта. Ну, а старших, как ты знаешь, надо уважать. Вокруг чаши с огнем люди то и дело складывали пищу и разного рода подарки: талисманы, рисунки и письма, мелкие вещицы. И всего на мгновения Люси казалось, что с каждым подаянием пламя нарастало и игриво трепетало языками. — Могу поспорить, из «Хвоста Феи» никто об этом даже и не слышал. Для них это просто обычный праздник огня. Хартфилия кивнула, все еще восторженно оглядываясь. — А откуда ты столько знаешь о нем? — Пару лет назад гулял по дворам и наткнулся на такой же шатер. Спросил какого-то старичка, а в итоге мне все подряд начали наперебой рассказывать о Ночи Древних Огней, ее легенды и традиции, и насколько этот праздник важен для обычных людей. Народ в Магнолии просто отличный. Довольная услышанным, Люси улыбнулась. Ее взгляд невольно утонул в пламени. Музыка была не из этого времени. Яркие вспышки нот, удары колокольчиков и глухих барабанов возвращали душу Люси на сотни тысяч лет назад, сплавляли ее с огнем-стариком, и ей виделось все, о чем страшно даже вообразить: жестокие войны, чудовища, которых сейчас и не найти, великие королевства и то, как быстро и беспощадно они разрушали друг друга. И люди. Семьи и друзья, собирающиеся у вручную разожженного костра, такого крохотного, едва греющего, но, глядя на него теперь, в позолоченной чаше и с подаяниями вокруг, Люси чувствовала его мощь и опыт. Все плясали, босыми ногами ступая по земле, кружились, хохотали, а кто не танцевал, те обязательно пели, играли на инструментах и хлопали в такт, и каждый человек вторил трепещущим огненным вихрям. Голос Локи мягко, как будто в такт музыке, позвал Люси. Исходящая звездным светом и теплом его рука была протянута к ней: — Можно вас на танец? — Буду рада. Мне всегда нравилось танцевать, — сквозь улыбку сказала Люси и приняла чужую ладонь. Локи подумал, что плошать нельзя. Спина его тут же выпрямилась натянутой струной, плечи напряглись, а руки как можно элегантнее ухватились за ладонь и талию Люси. В такой идеально отточенной изящной стойке Локи уже собирался гордо сделать первый шаг, но его непростительно прервал звонкий смех под ухом. — Что ты делаешь? — ни умения, ни изысканность, которыми сквозил весь его вид, не помешали Люси задорно рассмеяться. — Танцую, — удивленно ответил лев. — Дурачок, оглянись вокруг, здесь не нужно танцевать «по правилам». И музыка подходящая. — Но я только так и умею, — в голосе не скрылось толики недовольства. — Вальсировать. Люси снова издала смешок, размыкая его хватку. — Расслабься, Локи. Хотя бы сегодня не нужно никому ничего доказывать. Будь собой. Ее руки ласково, но смело обхватили его щеки. Не зная, куда глядеть, Локи попросту закрыл глаза, и ее голос теперь отдавался в ушах приятными вибрациями. В грудь кольнуло раскаленной иглой. Затем ладони отстранились, и он еще долго чувствовал их горячие, бодрящие отпечатки. Он открыл глаза. Силуэт Люси со спины освещал разбушевавшийся огонь в чаше, золото ее волос сливалось с искрами, и взгляд у нее был диковатый и детский, будто она задумала монументальную шалость, и не было сомнений, что все вокруг после этого потонет в пламени. С растрепанным хвостом, в повседневной одежке и пиджаке не по размеру Люси вдруг привиделась Локи настолько красивой, что он не сдержал шумного выдоха. Будто подавая пример, Люси на секунду скрылась в толпе, а затем проявилась снова, уже танцуя. Ее мягко покачивало и кружило тонким стеблем на августовском ветру — совсем уже холодеющем и почти осеннем, но жар огня спасал, как небесное светило, и лишь в сегодняшнюю ночь ей было позволено греться и расти. Раздался удар бубна, и народ тут же подхватил его хлопаньем. Люси топнула ножкой и бросила на Локи уверенный взгляд. Не разделяя той же уверенности, он без энтузиазма повел плечами. Ноги сами повели его вглубь, неловко притоптывая. Смятение дошло и до Люси. Она довольно быстро оказалась рядом, беря его за руку. — Я все детство ходила лишь на балы. Так что для меня это тоже в новинку, — успокаивающе сказала она. — Давай учиться вместе. Они одновременно хлопнули. Огни фонарей и тени от их света постоянно кружились, сменяя друг друга, и Люси с Локи вторили их хаотичным и спешным движениям. Неумелый и старательный, каждый взмах их рук открывал в душе новые пути, и лев шагал уже без страха, путался в ногах, не попадал в ритм, но знал, что все здесь, в том числе и Люси этим грешат, поэтому ни на секунду не позволял себе остановиться. Единство эмоций и чувств наполнило шатер, и все собравшиеся здесь люди внезапно стали продолжением огня, его самыми дикими и свободолюбивыми языками, которые всё стремились и стремились к ночному небу. Не разрывая рук, Люси и Локи кружили вокруг друг друга, весело притоптывали и хлопали, звук в звук. И Локи теперь знал точно, что даже если он и есть та упавшая звезда — одинокая и блуждающая, даже если уже завтра все это вмиг потеряет весь смысл; он точно знал, что Люси будет падать и блуждать рядом с ним, а если она под боком или впереди, то ничего и никогда уже не будет бессмысленно. На последнем ярком созвучии голосов и инструментов, дух и заклинатель сцепились взглядами. Столько всего было, что он собирался сказать, но смолчал, только рваные выдохи вылетали изо рта. В глубине души Локи, наверное, ждал, что она всё поймет по его глазам. — До встречи в сентябре, — расслабленно произнес он, когда ноги еле-еле довели их до крыльца Люси. Действительно, и половины недели не должно пройти, как начнется осень. А на душе до сих пор были нагретые поля и вскормленные солнцем цветы. — Видимо, да, — устало, но счастливо ответила она. Столько всего было, что Локи собирался сказать, но смолчал. Все его слова растворились в звездной пыли.

***

Весь рассветный путь от поля до ее дома Локи все никак не мог придумать себе оправдание. Зачем он снова шел по протоптанной дороге, если давно уже ни на что не надеялся? В его ладони был зажат один из самых скромных букетов, который он когда-либо собирал. Не было даже особой уверенности в том, какие в нем были цветы (и цветы ли?). Он сорвал все, что нашел в поле, а нашел совсем немного. Август уже свое отцвел. Видимо, не желая уходить так просто, в самый последний свой день последний месяц лета выдохнул все свое тепло на Магнолию. Из-за приятной духоты Локи даже пришлось оставить свой пиджак где-то среди кустов, и теперь он плелся по пустым спящим улочкам в пыльных брюках и не заправленной мятой рубашке. В волосах, словно у нашкодившего котенка, творился полный беспорядок, впрочем, как и в голове. Осторожно заглядывать в окно и бесшумно спрыгивать на скрипучие половицы еще давно вошло в привычку, но из-за важности сегодняшнего дня Локи ощущал все как в первый раз. Ведь лето уже подходило к концу и больше возможности носить цветы не представится. Он прокрался к тумбочке привычным путем, избегая разбросанные по полу свертки листов и книги. Люси спала на кровати, по самую макушку завернувшись в одеяло. Это вызвало у льва улыбку — вот уж кто точно чувствует приближение осени. Он несмело протянул руку, и все спрашивал себя, стоит ли ее разбудить и во всем признаться или хранить эту великую тайну аж до следующего лета, пока мозг плавится в сельских мечтах? Ладонь почти коснулась комка одеяла, но вдруг со стороны послышался тихий-тихий шорох. Люси вышла из тени угла своей комнаты и встала под рассветный луч. Удивительно, какой незаметной она оказалась. — Прости меня, Локи, — мягко сказала она. — Мне стоило догадаться раньше. Дух с усилием сглотнул, отступая назад. — Ты не злишься? Я ведь вламывался в твою квартиру. И тебе ничего об этом не сказал, — его взгляд нервно забегал по стенам и потолку. — Злюсь, но только на себя, — Люси наоборот уверенно ступала на него, в дурацкой пижаме и с распущенными волосами, голыми стопами касаясь пола. Если бы не вся неловкость ситуации, Локи бы как следует насладился видом. — Я, все-таки, пишу детектив. Мне стыдно, что я не видела очевидных вещей. — Как давно ты догадалась? — спина льва уперлась в оконную раму, так что отступать теперь было некуда. — Еще в Ночь Древних Огней, наверное, когда ты сказал, что меня легко любить. Тогда я впервые допустила возможность, что это мог быть ты. Но нельзя было спрашивать напрямую, ведь ты бы ни за что не признался. Все вы, парни, на словах смельчаки, а чуть что… Поэтому я решила подождать. Чем ближе она подходила, тем больше Локи казались ее круги под глазами. — Неужели ты не спала все это время, ожидая меня? — Да нет, спала, но только днем, — Люси спокойно пожала плечами, будто это было обычным делом. Ее больше заинтересовал зажатый в ладони духа потрепанный букет, нежели отсутствие сна. — Какой красивый, Локи! Это что, окопник? Он когда-то рос у нас рядом с клумбой, хотя садовник постоянно его вырывал, а нам с мамой так нравились эти маленькие бутончики… Она рассмеялась, с благодарностью принимая букет от все еще сбитого с толку Локи, и вдохнула запах цветов: — Ух ты, там еще и мята! Их взгляды встретились. К своему удивлению, Люси некстати покраснела и опустила глаза. Вид ее алеющего лица и смятение, отражающееся в зрачках, неожиданно придали Локи смелости. Он наблюдал ее немые попытки сказать хоть что-нибудь и легкую сонливость в движениях, которая мешала толком соображать, и понимал, что говорить все-таки придется ему самому. Это было и правильно: Люси и так ждала его все эти дни, а еще необычайно ласково встретила и даже ни разу не разозлилась. Единственное, что оставалось делать — это признаться, как подобает. — Я хочу сводить тебя на свидание, — вырвалось у него. Это было совсем не то, что лев так долго и тщательно репетировал у себя в голове! Но поток речи словно лился сам по себе, издеваясь над загордившимся котом. — в ресторан или в парк, как это обычно делают. Хочу подарить тебе духи или украшение, а потом устроить ужин при свечах, открыть шампанское, прочесть твои любимые стихи. Слушая все это, Люси улыбалась и качала головой. Взгляд ее был все еще прикован к тем сорнякам, что руки Локи срывали сегодня все утро. — А еще я хочу отвести тебя на то поле, — продолжил он, и заклинательница наконец заглянула ему в глаза. — Хочу смотреть, как ты собираешь цветы, и спасать тебя от насекомых. Когда станет слишком жарко, хочу сесть с тобой под большое дерево, там, где тенек, и устроить пикник. Если ты захочешь, я все равно прочту твои любимые стихи, а могу и помолчать. Люси невольно провела пальцами по щекам, смахивая слезы. — А если ты будешь писать свой детектив весь день, я могу приносить тебе кофе и проверять ошибки или просто быть рядом. Только если ты захочешь... Нежное касание рук заставило его замолчать. Локи ощутил тепло на лице, а затем на шее и плечах, и поздновато понял, что Люси его обняла. Он знал, что ее объятия бывают разными: отчаянными, когда на волоске висит чья-то жизнь, поддерживающими, когда нужно поднять чей-то дух, и еще многими другими. Но то, как она обнимала его сейчас… Он еще не ощущал такого. И словно самая очевидная на свете, простая мысль пришла в его голову: «Она хочет». Они осторожно поцеловались, будто в любой момент могли проснуться от чудесного сна. Не размыкая объятий, обменивались теплом, хоть его сегодня и было предостаточно. Люси смеялась про себя, взглядом находя у льва в гриве крохотные листья и пылинки. — Отведешь меня на то поле? — тихонько спросила она. — Пока лето не кончилось. Локи спрятал улыбку в ее золотистых волосах. — Да.