Танец огня

Из светящегося кристалла на подставке лилась музыка: четкий ритм барабанов и мелодичные ноты цитры, протяжные звуки эрхи и звон цимбалов. Храм в честь Его Высочества был озарен десятками свечей, освещая открытое место возле алтаря; сбоку от него располагалась кушетка, на которой восседал Се Лянь, а над творившимся действом за жертвенником наблюдала, теряясь в тени, статуя самого принца. Хуа Чэн собирался танцевать для своего Бога. Се Лянь, так и не привыкший к развратному и экзотическому образу любимого, все время пытался опустить взгляд, но все время натыкался на оголенные части тела, будь то стройные длинные ноги или обнаженные сильные руки. Серебряные подвески и браслеты сверкали в теплом свете, блики огня танцевали на фарфоровой гладкой коже призрака. Бубенчики на цепочках обвивали голени, а ягодицы и пах прикрывала длинная красная полупрозрачная набедренная повязка и широкий наборный пояс с витиеватой массивной застежкой спереди. Распущенные черные волосы волной ниспадали на гибкую спину. Грудь оставалась обнаженной, прикрытой лишь ожерельем, и два соска, отмеченные намедни интенсивной любовной лаской, алели, будто семена граната. Сначала медленно и плавно Хуа Чэн двигался, покачиваясь в такт музыке, потом убыстряясь, перешел к грациозным вращениям бедрами, по очереди отрывая ноги от земли, вытягивая мысок и вскидывая вверх руки. Гибкий живот искусно втягивался внутрь и наружу. Несмотря на то, что имелся хоть и не бросающийся в глаза пресс, талия склонялась то в одну сторону, то в другую, позвоночник легко изгибался в мостик, после чего волосы взметались вверх, скрывали лицо, когда тело наклонялось, и отбрасывались изящным жестом. Принц завороженно смотрел на танец, изумляясь талантам своего возлюбленного. И вся эта красота, все искусство для него, лишь для его взора. Эту страсть, эту самоотдачу, эту жертвенность не должен видеть никто кроме Се Ляня. До появления в его жизни Хуа Чэна, принц не умел ревновать. Но Сань Лан - его личный Непревзойденный демон. Такой выбор сделал сам Хуа Чэн, и подтвердил Се Лянь - его Бог. Его Высочество начал возбуждаться от чувственных движений танцора, вида упругих бедер, от гипнотических змеиных извивов и мягких шагов. Танец призрака, как порочный дар, возложенный на алтарь добродетели. Этот танец волновал душу и заманивал в мир сладкой иллюзии. Темный агатовый глаз не закрытый повязкой последний раз пристально посмотрел на зрителя из-под изгиба бровей. Хуа Чэн отдался последним ритмам танца, чтобы завершить очередной круг и упасть спиной на алтарь среди благовоний и цветов, словно подставляя незащищенную грудь для удара ритуальным кинжалом. Он выгнулся дугой навстречу Небу и взгляду каменного изваяния, предлагая себя в жертву. Он знал, Бог с радостью примет ее.