Радуга земного притяжения двух вселенных

Это был обычный вечер пятницы. Ничего не предвещало ничего. Антон Шастун – высокий, худой парень с нежными пшеничными волосами, цвета ржи и яркими, как трава у дома, зелёными глазами зависал в клубе с друзьями. Он сегодня решил одеться не как обычно в школьную форму, а в чёрные узкие облегающие приталенные джинсы и короткую футболку-топик с надписью «Не твоя су4ка». Она оголяла его аккуратненький пупок, и он немного стеснялся того, что была видна блядская дорожка темных волос, но когда он двигал бёдрами, выписывая восьмерки, посреди танцпола, это было очень сексуально, и он уже заметил на себе пожирающие взгляды как минимум семи мужчин. Вообще, пацан не планировал сегодня никуда идти, но у него на душе было так тяжело после разговора с учителем ОБЖ Арсением Сергеевичем, что только алкоголь и танцы могли помочь ему справиться с этой болью. Дело было в том, что они с Сеней поссорились. Всё потому что голубоглазый брюнет отказался поцеловать Антона на прощание в школьном дворе, хотя они сидели у него в чёрном Лексусе на учительской стоянке, и их всё равно никто не видел. А потом ещё этот мерзавец вызвал Шастуна отвечать, что такое пожар, хотя знал абсолютно точно, что светловолосый не готовился, ведь ночью они занимались своими делишками. В этот момент Антон абсолютно точно понимает, что то, что между ними – совершенно неправильно. И пускай высокий, привлекательный, сексуальный брюнет, в голубых глазах которого можно утонуть, как в ледяном океане бескрайней синевы, вызывал у ржеволосого дрожь в коленках, моргать забывать заставлял, от которого у пацана губы его пухлые сохли, а дыхание перехватывало, будто он в пропасть прыгал на острые скалы. Это всё равно было неправильно. Неверно. Абсолютно болезненно. Таким образом, Антон и оказался в этом баре ночью – его друг, армянин Серёжа Матвиенко со смешным хвостиком, у которого всегда всё было заебись, и который единственный знал об их с Арсением Сергеевичем бурном и страстном романе (если не считать Димку Позова – парня Сергея), предложил после школы сходить оттянуться. А у Антона раны на сердце от такого поведения его парня, так что он решает для себя, что единственный выход – напиться. Именно поэтому он, сделав сначала все уроки и покушав, отправился в клуб, где танцует сейчас прямо в середине танцпола, извиваясь сексуально, губы свои пухлые блядски облизывая. Пацан ещё ничего не пил (мама, блин, денег карманных именно сегодня не дала), но он знает, что стоит ему только отпятить свою сексуальную попу и провести рукой по груди, как все окружающие его похотливые мужчины будут готовы угостить его коктейлем, а после затащить в койку и раздвинуть его стройные прекрасные ноги. На самом деле, Антон – очень стеснительный парень, так что для него это впервые – за свои семнадцать лет он никогда не ходил в клуб и тем более не пил алкогольных напитков, ведь это неправильно. Взрослые говорят, что так делать нельзя, это слишком пошло и развратно, от этого люди теряют голову и творят отвратительные вещи, и пухлогубый слушается. Но сегодня он готов потерять голову, ведь сейчас его разодранной любовью груди может помочь только Джек Дэниэлс. Антон призывно двигается под музыку – играет Билли Айлиш, «Bad guy» (прим. автора - «Плохой парень), и пацан знает, что это про него, ведь он плохой мальчик. В этот момент он ощутил на себе обжигающий взгляд. Высокий накачанный шатен с прекрасными карими глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, подошёл к нему. — Что такое прекрасное создание делает одно в этом кишащем извращенцами месте? — Я не создание, я Антон, - пролепетал Антон. — Приятно познакомиться, Антон, я Серёжа, — шатен шепчет ему на ухо, слегка подпрыгивая, чтобы достать, и в шуме клуба его шёпот вызывает у злаковолосого не толпы мурашек даже, а целых мамонтов по коже. Навылет проходит. Но пацана как током осеняет – Сеня! У него есть его любимый парень, он не может разговаривать с чужими мужчинами, даже если от них голову кружит. — У меня есть парень! — твёрдо заявляет он, для подтверждения своих слов топая ножкой и складывая руки на груди. — Я так и думал, что такого красавца уже кто-то забрал, — грустно отвечает Серёжа. Антон подбадривающе улыбается. — Позволь хоть угостить тебя? — просительно просит шатен. — Мне водку с ананасовым соком, — мило улыбается пацан. Он читал в мамином журнале, краснея и бледнея от стыда, что от ананасового сока его собственное семя, которое так любит испивать из него Арсений Сергеевич, становится вкуснее. Шатен пропадает из вида, но вскоре появляется снова с бокалом какой-то светло-желтой жидкости. Антон благодарно проводит ему кончиками пальцев по щеке, берет бокал из рук и залпом выпивает, не чувствуя даже вкуса. Вдруг мир как будто меняется — у Антона кружится голова, всё вокруг движется, пол уходит из-под ног, да и ноги свои он уже не чувствует, как и уши. Сердце бьется быстро-быстро, и хочется плакать — он не понимает, что происходит, поэтому делает то, что делает всегда в таких случаях — набирает своего любимого парня — Арсения Сергеевича. — Алё, Арсений Сергеевич? — Язык заплетается вместе с мыслями, пацан не соображает, что делает, поэтому продолжает извиваться на танцполе. — Антон? Антон! Ты где? — голос брюнета звучит взволнованно. — Я в клубе! Понял!? — Светловолосый хочет показать своему парню-тире-учителю, что ему не больно от его холодного, как качели зимой, поведения. — Танцую и пью сперму! Ой, в смысле ананасовый сок. Антон вообще не контролирует, что происходит, пока внезапно он не чувствует чужие потные похотливые ручки на своей голенькой талии. Он пугается, и ему становится страшно, ведь только Арсений Сергеевич может его там трогать. — Антон! Антон! — брюнет рычит, явно сдерживая себя, Антон знает, какой он ревнивый. — Что происходит? Ты же не такой! — Сеня! — Тоша! — Забери меня, мне не нравится, — хныкает Антон, пока чужая ладошка, кажется, залазит ему под топик. — Я уже еду! — зло выплевывает Арсений Сергеевич и бросает трубку. Антон дрожит от страха и поворачивается, чтобы увидеть, что его лапает какой-то огромный мужик. У него похабное выражение лица и жадный взгляд, у мальчишки подкашиваются ноги от страха — он ведь всего лишь привлекал внимание в шутку, а намерения у этого мужлана явно не шуточные. — Ч-что вы делаете? — пищит Антон. — Хочу тебя, — отвечает мужлан. — Но у меня есть парень! — сказал Антон. — Ну и где он? — спросил мерзкий мужик и пальцем потрогал Антона за сосочек, а вторым сжал его попку. Но тут внезапно знакомые руки отталкивают пшеничноволосого от омерзительной гориллы, и знакомая фигура заслоняет его от всего мира. Арсений Сергеевич! Он наконец-то приехал! Брюнет рычит и замахивается на громилу, одним ударом сокрушая того на пол, а после садится сверху и принимается бить его кулаком, чтобы было неповадно. Тот выкрикивает какие-то непонятные слова, вроде «меня зовут Илья Соболев!», но никто не обращает на это внимания. Антон бросается к любимому и оттаскивает того в объятиях от поверженного врага. — Он только мой! — кричит Арсений Сергеевич, метая молнии моими прекрасными голубыми глазами. — Если кто-то посмеет его тронуть, будет иметь дело со мной! Они выходят на улицу. По лицу Антона катятся непрошеные соленые капельки — он никогда не видел своего парня таким злым, даже когда кто-то измазал доску воском, и они целый урок ничего не могли написать. Арсений Сергеевич запускает свои красивые длинные пальцы в волосы, в его голосе сквозит предательство. — Зачем Антон? Зачем? — он разворачивается и запускает стеклянный стакан в стену. Тот разбивается на миллионы осколков, как и сердце Антона. — Ты меня не любишь, я не мог по-другому! — Антон обхватывает себя руками, ведь слова его любимого проходят навылет, оставляя в его груди рваную рану, ломая рёбра, от чего он не может дышать, поэтому задыхается. — Но я люблю тебя! — кричит брюнет, падая на колени. — Мы просто не можем быть вместе! — Я знаю, — светловолосый парень не может сдержать рыданий. Он просто мечтает, чтобы его не существовало, ведь он не может больше испытывать этой боли. — Но мы можем попробовать! Надежда теплится в его голосе, и Арсений Сергеевич вскидывает голову. В его глазах горит свет звёзд небосвода, они сияют надеждой и любовью, и Антон даже сквозь пьяную дымку ощущает эту волну, накрывающую его с головой. Любовью этой мажет. Невыносимо. Брюнет берет его за руку и нежно отводит прядку за ушко, чтобы поцеловать, но тут вдруг его взгляд меняется, в нем появляется власть и жажда обладания. — Ты что, пил алкоголь? — голос аж звенит от злобы, у пацана ноги подкашиваются от страха и вспыхнувшего желания. — Нет, — пьяно врет он. Он знает, как важно для обжшника сухое правило — он сам раньше пил, ведь в его жизни когда-то случилась страшная трагедия, и только алкоголь мог помочь ему в этом. Но когда он влюбился в Антона, упал в него с головой, светловолосый сказал ему: — Не пей больше. Ради меня. — Не буду, — пообещал голубоглазый. Так что поэтому каждый раз, когда Антон с друзьями выпивали по баночке пива, ему потом попадало от его учителя — он не мог сидеть на попке несколько дней и приходилось искать шарф, чтобы прикрыть засосы и укусы. — Но я же чувствую! — глухо рычит Арсений Сергеевич, больно сжимая Антону руку. — А ну марш в машину! Пацан залазит на переднее сиденье шикарного чёрного лексуса учителя и тут же льнет в ласке к нему. Он до сих пор пьяный, и ему хочется, чтобы Арсений Сергеевич его полоскал, а не воспитывал. Хотя от наказания он тоже не отказался бы. — Арсений Сергеевич, — стонет он ему в ухо, пока они мчатся по ночной Москве. От этого, он видит, как у его учителя вырастает столбик в штанах. — Я хочу вас. Вставьте в меня свою красивую штучку. — Шасту-ун! Ну что же ты со мной творишь, — по-звериному выстанывает брюнет. — Тебя нужно сначала наказать, дрянной мальчишка! — О да! Я был очень плохим мальчиком, — светловолосый предвкушает, что с ним сделает его парень, и в страсти трется о сиденье, водя пальчиками себе под топиком, слегка сдавливая свои горошинки. Из машины они вываливаются бесформенной массой — не понять, где чьи конечности, хочется друг друга до дрожи, что выдают с потрахами ставшие твёрдыми богатыри в штанах. Арсений Сергеевич присасывается светловолосому к шее, оставляя на ней свои метки, вдавливая его в стену подъезда. Антон скулит, ведь это невероятно, ему кажется, что он сейчас упадёт в обморок от возбуждения, а ещё он до сих пор чуточку пьян, но уже меньше. Брюнет вталкивает его в квартиру и прижимает своим крепким, сильным мускулистым телом в прекрасном деловом костюме к стене, раздвигая ноги и кладя ладонь Антону прямо туда, легонько сжимая, вырывая из того стон. — Мы не закончили. Сначала я накажу тебя, а потом оттрахаю так, что ты не сможешь ходить, разве что враскорячку, — бормочет сексуально Арсерий Сергеевич пацану в ухо, языком своим мокрым проходится по шее, посылая вибрацию ему по всему телу. — Перестаньте, Армений Сергеевич, — смущаясь, бормочет Антон — он не может допустить, чтобы учитель знал, как ему нравится — светловолосый ведь не шлюшандра какая-то, чтобы наслаждаться сексом. Брюнет подхватывает пырееволосого под ягодицы, поднимая в воздух и впечатывая в стену, но Антон уже готов кончить от одного только этого действа — у его узких чёрных джинсов есть один недостаток — они передавливают ему прямо там, так что он не может ничего с этим поделать, только извивается под учителем и скулит от похоти. Скорее бы Арсений Сергеевич снял с него эту облегающую ткань и вылизал его полностью. Но лучше пусть сначала исполнит свои угрозы, Антон аж заходится от нехватки воздуха, но голубоглазый делает лучшее дыхание рот в рот — не зря же он обжшник! — Давай же, котёнок, — страстно лепечет он ему в шею. — Скажи это, я знаю, что ты хочешь. Антон чувствует, как двадцати пяти с половиной сантиметровый член учителя между ножек ему упирается, он от возбуждения всхлипывает. Ему так и хочется прогнуться, подставиться под этого сногсшибательного мужчину, пусть он овладеет им, ведь он так великолепен, как можно ему не подчиниться. — Я сгораю от вас, плавлюсь, — выстанывает пацан, пока мужчина щиплет его за такие чувствительные бусинки под топиком. — Глаза свои блядушные не отводи, — хрипит Арсений Сергеевич, впиваясь ногтями своими короткими Антону в бок, от чего у того воздух в легких заканчивается. Опять. — Скажи вслух, что ты хочешь, чтобы я сделал! Учитель приказывает, и ослушаться его — такого невыносимо прекрасного, идеального, страстного, похотливого, сексуального — пацан не может. Он стонет высоко, практически пищит как птенчик: — Хочу! Хочу, чтобы вы облизали мою дырочку, она сжимается только от того, как я это представляю, — Арсений Сергеевич похабно хмыкает, отрывая овесоволосого от стены и неся его на руках в спальню, где, как пушинку, швыряет того на огромный трехспальный траходром. Антон не сдерживается, продолжает. — Хочу, чтобы вы вставили в меня свой поршень и втрахали им в кровать, чтобы я стонал и молил о пощаде, а вы оставляли свои укусы-метки мне по всей шее, как бы говоря, что я ваш, обладая мною, подавляя. Мужчина смотрит на него совсем шальными глазами, излучает мужскую ауру, Антону кажется, что он сейчас растает от одного только взгляда ярко-голубых глаз, пожирающих его заживо, но тут Прсений Сергеевич снимает свой галстук и завязывает своему мальчику руки морским узлом, ведь он обжшник, знает толк в узлах. Антон понимает, что это оно. Немыслимо. Ему не двинуться. Он прикован. Брюнет тем временем начинает напевать лёгкую прекрасную мелодию — наверняка что-то из раннего Моцарта, когда тот был совсем невинным малышом, и под эту ангельскую музыку мужчина делает абсолютно дьявольские вещи. Арсений поёт и раздевается в танце, и прекраснее этого зрелища и звуков Антон Шастун ничего в своей жизни не видел и не слышал. Будто херувим спустился с небес. Но херувим с идеальным телом, достойным зубила скульптора по мрамору. Антон не понимает, чем заслужил такое счастье, ведь Арсений Сергеевич пообещал, что накажет его, а тут вместо этого ему будто бы делают подарок на день рождения, Новый год и Яблочный Спас сразу! Но внезапно он понимает весь хитроумный план своего учителя-парня — пока брюнет поёт и раздевается, дразня Антона, хмельноволосый не может даже пальцем дотронуться до своего бугорка. От осознания этого пацан едва не плачет — скулит возбужденно, ловя хитрый взгляд дьявольских голубцы глаз. Тем временем его мучитель снимает с себя идеальный костюм от Диор, отшвыривая тот в угол, как какую-то бесполезную тряпку. Его прекрасный, твёрдый, величественный вертел страсти стоит с гордо поднятой головой. У зайцехвостниковояйцевидноволосого аж рот слюной наполняется, мешая думать адекватно, ему лишь бы взять в рот эту красоту да пройтись языком по ней, лаская и вырывая стоны страсти. Его уже не заботит собственный жезлик — да, он болит от возбуждения, яички наверняка уже посинели, но он заслужил это наказание, так что сегодня всё для его любимого. Арсений Сергеевич подходит к нему, берет его за подбородок, Антона чувствами мажет, он буквально тесто в руках этого божества. Брюнет подносит розовую головку к губам ковылеволосого, и Антон как послушная собачка вытаскивает язык, облизывая щелочку, катая на языке капельку сока своего возлюбленного. Внезапно мужчина стонет и ударяет Антона своим бутоном прямо по щеке, от резкой боли и унижения пацан чуть не плачет, но он заслужил подобное к себе обращение, так что, пусть и со слезами, но принимает это наказание. Тогда Арсений Сергеевич открывает ему рот пальцами и вставляет себя прямо в Антона, трахает ему горло, постанывая от удовольствия. Антон выписывает узоры, выводит языком «я люблю вас, Арсений Сергеевич» у брюнета по его скрипке, извлекая тем самым самые прекрасные звуки на земле. Учитель понял, что хотел сказать мальчишка, и обессилено ответил: — И я тебя, мой сладкий троечник. На последнем слове он вскидывает свои невыносимо прекрасные бёдра и с тихим всхлипом страсти изливается Антону в рот. Единственное, о чем может думать в этот момент бизоньятрававолосый: «не переставай кончать!». Он понимает, что от такого и сам кончил, ни разу не притронувшись к себе. Но это было лучшее, что случалось с ним в жизни. Арсений Сергеевич притягивает его к себе, брюнета не смущает собственный вкус, он нежно целует своего любимого ученика и говорит: — Я люблю тебя. Больше никогда так не делай. Антон Шастун — самый счастливый человек на планете — сквозь слёзы счастья отвечает: — Я тоже вас люблю, Сеня Сергеевич. Больше никогда не буду. Но он-то знает, что будет. Ведь такое наказание стоило заслужить ещё не раз.