Рассекая волны

- Ты любишь жену? - Вопрос выскочил из Артёма прежде, чем он успел удержать его. - Сложно ответить однозначно. - Пашка слегка сжал Тёмкину ладонь, едва почувствовал, как тот начал отодвигаться от него. - Раньше мы были хорошими друзьями. Она с самого начала знала, что я предпочитаю парней, и вроде как даже не была против этого, ибо сама крутила с девчонками. Мы и трахались-то друг с другом всего несколько раз, да и то больше по пьяни и по глупости. Только вот результатом этой глупости стал ребёнок. - Значит, ты несчастлив в браке? - Артём ласково перебирал пальцы любовника. - Тём, я люблю Полину, а она самая важная часть этого брака, - искренне признался Павел, широко и тепло улыбаясь. - Она похожа на тебя. - Характером она точно в меня, - с лёгкой насмешкой сказал Паша. - Спокойная, ласковая, добрая, общительная. Надеюсь, что и будучи подростком она не станет упрямой истеричкой. Соколов рассмеялся: - Вот так я и узнал о положительных чертах твоего характера. - Это было нескромно, да? - снова усмехнулся Елагин, и проскользил ладонями по обнаженному телу Артёма. Тот чмокнул его в губы. Было уже около четырёх часов утра, когда парни довольные, полностью насытившиеся друг другом и слегка уставшие, выбрались из постели. Артём открыл окно, впуская в комнату свежий воздух. - Чертовски не хочется от тебя уходить, но, наверное, мне пора, - сказал Пашка, кося глазом на часы. - Я отвезу тебя. - Артём схватил со стула брюки. - Не нужно, - ласково остановил его Паша. - Я вызову такси, а ты ложись спать. Соколов нехотя, но согласился. Павел не спеша оделся. - Я отлично провел время, - он подошёл к Артёму и с трудом подавил желание впиться в его припухшие от поцелуев губы. - Я тоже, - откликнулся Соколов, делая глубокий вдох. Он хотел спросить увидятся ли они завтра, но не стал этого делать. Елагин вызвал такси, обул кроссовки и, бросив напоследок: «До встречи», вышел из квартиры. Артем вернулся в спальню и лёг в постель, пропитанную Пашкиным запахом. *** В отель Паша пришёл уже в половине пятого. - Натрахался? - хмуро поинтересовалась Марина, когда муж, приняв душ, лёг рядом с ней в постель. - Ну, если ты не хочешь заниматься со мной сексом, то я всегда найду того, кто захочет, - холодно, со спокойствием горного ледника отозвался он, закрывая глаза. Сил на выяснение отношений не было, жутко хотелось спать. Павлу показалось, что прошло не более трёх минут, как он сомкнул веки, а маленькие пальчики дочери уже елозили по его лицу. - Папа, вставай, пора идти кушать, - прощебетала Полинка и принялась прыгать на кровати. - Папа хочет не кушать, а спать, - вполголоса пробурчал Елагин. - А Полина хочет омлет! - девочка оседлала бедро отца и, наклонившись к его лицу, попыталась открыть ему глаза. - Ах ты дьяволёнок! - Пашка ловко перевернул ребенка на спину и принялся щекотать. Полинка, заходясь заливистым смехом, задрыгала ногами. - Папа не пойдёт на завтрак, потому что папа съест Чиполинку. - Паша приоткрыл рот, сделав вид, будто собирается укусить девочку. - Нееееет. - Смех Полины стал громче. - И долго эта возня будет продолжаться? - Марина, одетая в белые бриджи и лёгкую розовую блузку, бросила на мужа и дочь короткий взгляд. - Папа хочет меня съесть, - сквозь хохот выпалила девочка. Девушка хмыкнула: - Ну, твой папа всегда получает то, чего хочет. Елагин вздохнул и отпустил ребенка. - Всё, малыш, игры закончились. Беги с мамой в столовую, а я к вам через десять минут подойду. Марина воздела глаза к потолку, но от комментария воздержалась. Полинка спрыгнула с кровати. - Боже, на кого ты похожа, - пробормотала Марина, глядя на разлохмаченные волосы дочери. - На дьяволёнка, - протянула довольная Полина. - Вот именно. - Марина вздохнув принялась расчесывать спутанные волосы ребёнка. - А должна быть похожа на девочку. *** До отъезда Елагиных оставалось всего несколько дней, и теперь Паша с Артёмом встречались каждую ночь. Если Соколов был на сутках, то Пашка приходил к нему на пляж, в иные же ночи, они ехали к Артёму домой, где и предавались страстному и безудержному сексу. Серьёзные темы в разговорах они больше не затрагивали. Павел не задавал вопросов про брата-близнеца, Соколов не спрашивал больше про его жену. Были только они двое и больше никого. Их секс с каждым разом становился всё более и более потрясающим, всё более головокружительным. Они оба были настроены на одну волну. Без слов чувствовали друг друга. Понимали, когда добавить в касания нежности, а когда и дерзкие, диковатые движения на самой грани грубости были вполне себе уместны. Оба заводились от той цепной реакции, которая происходила, когда один ласкал другого. И обоим периодически казалось, будто знакомы они уже лет сто, ибо слишком хорошо им было вместе. Но Артём всё равно не позволял себе влюбляться. Он видел какой у Пашки горячий темперамент в постели, и понимал, что находясь в небольшом городке с женой и ребёнком, он просто не может позволить себе развлекаться так же, как в Москве. А поэтому Артём очень удачно подвернулся ему, чтобы на время разнообразить интимную жизнь. Он был уверен, что ничего серьёзного Елагин к нему не испытывает. Артём был достаточно взрослым мальчиком, и уже давно не верил в сказки. Но и отказываться от восхитительного секса по причине того, что у их отношений нет будущего он не стал. Такие любовники, как Павел на дороге не валяются, и если уж ему повезло встретить такого, то надо пользоваться ситуацией от и до и получать максимум удовольствия, а все душевные терзания оставить на потом. Для них ещё будет время. Много времени. *** В последнюю ночь они занимались сексом медленно и как-то даже задумчиво. Хотелось растянуть непередаваемое наслаждение, ничем не прикрытое сладострастие. Хотелось запомнить друг друга до мельчайших подробностей. Ни один из них не признался другому в любви. Паша не обещал вернуться, Артем не обещал ждать. Летнее приключение подходило к своему логическому завершению. У курортных романов не бывает продолжения. И всё же в их прощании было что-то горьковато-сладкое. Соколов был подавлен, хотя старался и не показывать этого. - Всё хорошо? - спросил Павел, глядя в непривычно затуманенные глаза партнёра. - Да, - отозвался Артём и перевернулся, вставая на колени и опираясь на локти. Свет в его глазах угасал, но он не хотел, чтобы это видел Елагин, и тем более задавал вопросы, на которые он, Артём, не мог бы ответить честно. Пашка несколько минут ласково поглаживал тело любовника, запоминая все его изгибы, стараясь удержать тепло парня в кончиках своих пальцев. Нет, он не собирался привязываться к нему, не собирался поддерживать отношения на расстоянии. Уже завтра он вернётся к своей обычной жизни - к работе, клубам и лёгким ни к чему не обязывающим связям. А Артём - мальчишка с мелированными волосами, подстриженными в стиле «гранж», и печальными голубыми глазами останется лишь тёплым и волнующим воспоминанием. Натянув презерватив, Паша прижался головкой члена ко входу Соколова и одним уверенным движением вошёл в него. С губ Артёма сорвался приглушённый мелодичный звук. Тёплые Пашкины пальцы мягко пробежались по его спине, а мгновение спустя жаркое дыхание Елагина опалило шею Артёма. - Ты прекрасен. Соколов подался бёдрами назад, насаживаясь на твердую плоть, но Павел, удержав его ладонями за поясницу, сменил угол проникновения так, что комнату тот час наполнил сладострастный Тёмкин стон: - Дааа… Паша обхватил член Артёма и, не переставая ритмично двигаться внутри него, принялся накачивать плоть. Артём выгнул спину, сжал мышцами Пашкин член, чувствуя его пульсацию, удерживая партнера на самой грани. Павел замер, и простонал так громко и так пошло, что Соколов едва не кончил от этого эмоционального всплеска. - Тёма… - прошептал Елагин, начиная вновь совершать возвратно-поступательные движения, с каждой секундой набирая темп. «Если я сейчас умру, то это будет самая лучшая на свете смерть», - успел подумать Соколов, прежде чем последние мысли выветрились из его головы, прежде чем Пашкин член выбил их оттуда, с каждым толчком задевая простату, прежде чем его нутро стало сокращаться, а из члена хлынули брызги спермы. Паша кончил следом и, отдышавшись, вышел из Артёма, снял гандон и перевернул парня на спину. - Это были прекрасные две недели, - шепнул он куда-то в шею Соколова. Артём чуть отстранился и, приподняв голову Павла, посмотрел в тёмно-голубые бездонные глаза. - Волшебные. Лучшие две недели в моей жизни. И именно в этот момент Елагин внезапно понял, что в Москве ему будет недоставать такого любовника, как Артём. Он гладил его голову, ласково перебирал волосы на затылке. - Надеюсь, что ты в скором времени познакомишься с кем-нибудь стоящим. - Я никогда не забуду тебя, - искренне сказал Соколов. Паша не ответил. Какое-то время они молча лежали, слегка соприкасаясь телами. А потом пришла пора Павлу собираться. - Береги себя, - сказал он, целуя Артёма напоследок. «Позвони мне… когда-нибудь», - хотел попросил его Соколов, но не смог. Пашка не давал ему повода рассчитывать на что-то большее в будущем. За Елагиным захлопнулась дверь. В квартире стало тихо. Так тихо, что Артём неожиданно ощутил себя на краю бездны, и ухватиться было не за что. Паша на короткое время ворвался в его жизнь, вихрем пронесся по ней и исчез, оставив после себя лишь особый след на сердце. Но Артёму не хотелось, чтобы всё закончилось вот так. Впрочем, несмотря на его желание всё всё равно закончилось. Пашка уехал. И они никогда больше не увидятся. Никогда. И от осознания этого Соколову было больно. - Антон, - позвал он брата, закрывая глаза. - Антох, забери меня с собой. Я больше не могу так… - Артём потянулся к близнецу, желая совпасть с его очертаниями, с изгибами его тела, но образ брата стал таять, пока не исчез вовсе. - Нет! Нет… - взвыл Артём. По его телу пошли волны неконтролируемой дрожи. Соколову потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы вернуться обратно в реальный и пугающий мир, чтобы справиться с натиском боли, справиться с приступом отчаяния, после которого осталась лишь молчаливая тупая тоска. Он упорно не хотел прибегать к помощи медикаментов, раз за разом преодолевая подобные вспышки собственными силами, пережидая их. Но следовавшие за ними головные боли начинали всё больше напрягать его. Артём достал с полки альбом с фотографиями. Года три он не брал его в руки, а сейчас испытал непреодолимое желание вспомнить ту жизнь, которая была у него до трагедии. Их с Антоном младенческие снимки Артём пролистал не особо задерживаясь, а вот фотки с различных соревнований, когда они с братом завоёвывали всяческие награды и медали он рассматривал долго и подробно. То как они, обнявшись, оба улыбались в камеру, пели гимн, растягивали над головами триколор, пожимали руки соперникам, благодарили зрителей. На одной из фотографий его взгляд задержался особенно долго. Артём буквально ощутил живое тепло руки брата на своем плече. Фото было сделано в Казани кем-то из фанатов, на следующий день после того, как они завоевали серебро чемпионата мира. До соревнований в кулуарах ходили разговоры, что если близнецам удастся зацепиться за бронзу, то это будет грандиозный успех. Соколовы превзошли ожидания, пропустив вперед лишь китайский тандем. Парни были одеты в простые футболки: в темно-серую Антон и в чёрную Артём, и обычные светло-синие джинсы. Артём смотрел в камеру, а Антон - на него, и улыбался такой светлой и радостной улыбкой, что у Артёма и про прошествии лет теплело на душе при одном лишь взгляде на это фото. Они с братом были монозиготными однояйцевыми близнецами, родившимися с разницей в четыре минуты, и все вокруг их постоянно путали друг с другом, исключения составляли лишь собственные родители, дед и, как это ни странно, девушка Антона. Она не могла объяснить, как отличает одного брата от другого, видимо, это происходило на уровне интуиции. Погружение в воспоминания прервал звонок мобильника. - Алло, Тёмыч, это Марк. - Голос коллеги по работе звучал необычайно возбужденно. - Можешь меня подменить? Лизка моя рожает, только что её матушка позвонила, сказала, что в роддом батя повёз. - На одном дыхании выпалил будущий отец. - Конечно, - согласился Артём. - Можешь на меня рассчитывать, через десять минут буду. Соколов даже обрадовался звонку Марка. Оставаться один на один со своими мыслями ему сейчас совершенно не хотелось.