варежки

Инженер никогда по-настоящему не ненавидел кого-либо. Максимум крайне недолюбливал. Он считал, что в любом человеке, даже самом плохом, таится частичка чего-то доброго, а потому ненависть была вещью беспочвенной. Это на своем примере ему доказал Лидер «Железных рукавов». После того малоприятного случая, закончившегося дракой, в котором была виновата импульсивность Журналиста и немногословность банды, он лично подошел и извинился. Сказал, что обознался своим вечно сухим безразличным голосом, но Инженер чувствовал, что он искренне сожалел. Ну не мог совсем плохой человек подойти извиняться, так ведь? Инженер тогда очень смутился и удивленно хлопал карими глазами, смотря то на одного члена банды, то на другого. Он не то чтобы особо злился, так что начал в привычной для себя манере бормотать, что ничего страшного и не случилось. А потом Лидер банды его обнял. Вот просто подошел и обнял. Сказал какую-то крылатую фразу американцев и ушел в сопровождении свиты, махнув рукой напоследок. А у Инженера сердце защемило. В основном от нежности. И от того, насколько красными от холода были руки Лидера. Сколько Инженер себя помнил, Лидер никогда не носил перчаток или варежек. Зимой он держал руки в карманах не самого теплого серого пальто и мерз. Всегда мерз. Инженер, укутанный в несколько слоёв шарфов и больше похожий на репчатый лук, чем на человека, мог только посочувствовать. Все же лучше двигаться как неуклюжая трехлетка, чем стоять и трястись, постоянно шмыгая носом. Даже отличный иммунитет Лидера, выработанный за долгие годы стояния на морозе, не мог в полной мере компенсировать болезненные уколы ветра. Каждую зиму одно и то же: Лидер приходит в школу в осенней одежде, весь промокший из-за быстро растаявшего в помещении снега, растирает красные от мороза щеки и руки, покрытые цыпками. Он снимает шапку, шарф и пальто, продолжая ходить в одних и тех же промокших ботинках — сменной обуви у него никогда не было, не по карману. Инженеру на продрогшего и промокшего главаря смотреть больно, хочется переодеть его в сухое, закутать в теплый плед и напоить горячим чаем из термоса. Но сделать этого в школе нельзя, да и Лидер вряд ли оценит такое проявление заботы. Вот и остается смотреть на него грустно и вздыхать тошно, как мать непутевого ребенка, которая разочарована, но чадо любит больше жизни. После кратких, но искренних извинений, Инженер решает во что бы то ни стало сделать Лидеру приятное. К тому же Новый Год на носу, самое время для небольших подарков. Он часто видел, что в канун Нового года многие друзья дарили друг другу подарки, а после новогодних каникул обсуждали, что нашли под ёлкой. Но Лидер никогда в обсуждениях не участвовал, хмуро поглядывая на всех из-под линз украденных когда-то у Сапогова черных очков. Инженер был почти на сто процентов уверен, что дело не только в недружелюбности главаря, но и в том, что говорить было не о чем. От этого он начинал жалеть Лидера еще сильнее. Перед Инженером встал закономерный вопрос: а что собственно подарить хмурому нарушителю общественного порядка? Варианты он перебирал долго. Некоторые отбрасывал сразу, некоторые мысленно выписывал в графу «на рассмотрении», но в итоге всё казалось слишком неуместным, мудреным или дорогим. А потом его осенило: варежки Обычные черные варежки, без рисунка или орнамента, теплые и мягкие. То что нужно вечно холодным рукам человека с вечно холодным сердцем. Инженер решил варежки не покупать, а связать самостоятельно. Вязать дело нехитрое, просто очень кропотливое, но он готов был потратить на это хоть несколько недель, главное, чтобы Лидер остался доволен подарком. Кто знает, может, тепло самодельных варежек дойдет до его сердца и оно тоже немного погреется. И Инженер приступил к работе. Он подобрал самую пушистую и теплую шерстяную пряжу, которую только мог найти. Пряжа эта была качественная и моток обошелся ему в целых три рубля, но оно того стоило, так что Инженер был не против экономить на завтраках некоторое время. Вязал он не слишком умело, но старался, вкладывал в нехитрый подарок душу. По началу дело шло весьма неплохо: резинка далась ему легко, однако с оставшейся частью варежки, а в особенности с пальцем возникли проблемы. Пришлось обращаться к всезнающей Алисе, которая дотошно объяснила ему, что делать дальше. Инженер тогда на радостях расцеловал её в обе щеки, тем самым заслужив злобное пыхтение со стороны Журналиста. Вторая варежка далась ему достаточно легко и вот у него был готов идеальный подарок. Ладно, не совсем идеальный: варежки получились немного корявые, а плотность петель разнилась от одного ряда к другому, особенно на левой, но перевязывать времени уже не оставалось.

***

Это был последний школьный день перед новогодними каникулами. Снег звучно хрустел под ногами, а солнце на небо светило ярко, но как назло не согревало в аномально холодный день. Лидер торопливым шагом шел до дома, поглубже засунув руки в глубокие карманы пальто. У него покраснело лицо, а пальцы немели, постепенно теряя чувствительность. Он без конца шмыгал носом, который неприятно покалывал ветер и постепенно ускорялся, желая добраться домой не заработав обморожение. — П-постой! Перед ним, тяжело дыша от бега по сугробам, возник Инженер с заведенными за спину руками. Изо рта у него валил пар, от которого слегка запотели очки. Он отдышался немного, собираясь с мыслями. — Это т-тебе — он вытащил руки из-за спины и протянул ему пару черных варежек — Ты вечно ходишь раздетый, на тебя см-смотреть холодно… Лидер с непроницаемым выражением лица посмотрел на подарок, а затем на Инженера. — Зачем? — Ась? — Зачем ты отдаешь мне эти варежки? — Ну… Это подарок… — озадаченно пролепетал Инженер. Он ожидал какой угодно реакции, но не этого. — Тебе нет смысла дарить мне подарок. — Почему это? — Я достаю тебя не первый год, списываю без твоего разрешения, часто задираю твоего дружка Журналюгу. А еще ты недавно получил от меня по носу. Ты должен меня ненавидеть. Инженер хотел было хихикнуть, настолько несуразными были эти аргументы, но Лидер был как никогда серьезен. Он посмотрел в его глаза, скрытые стеклами очков и недовольно цокнул языком. — Не знаю, что ты там себе еще напридумывал… Но нет. Я тебя не ненавижу, — он впихнул варежки ему в руки и отошел на полшага назад. — Мне так-то всегда казалось, что ты неплохой малый. Только зачем-то делаешь вид, что плохой. Но знаешь… Новый год — время меняться. Инженер тепло улыбнулся и направился в сторону своего дома. — Всего доброго! — крикнул он напоследок и скрылся за забором. Лидер удивленно смотрел ему в след, крепко сжав в руках самодельные варежки. Щеки теперь краснели не только из-за холодного ветра. Он в принципе теперь не ощущал холод, ошарашенный выходкой Инженера. Какое-то время он простоял на том же месте, отрешенно глядя на забор, за который зашел одноклассник, будто ожидая, что он как ни в чем не бывало вернется и скажет, что это шутка, после чего Лидер со спокойной совестью сможет его ударить. Но нет. Горизонт был чист и никакие Инженеры из-за заборов выходить не собирались. Он в бессилии сжимал и разжимал пальцы, которые покалывало черной шерстью. Выдохнув, он таки надел варежки на руки.

***

Сколько Инженер себя помнил, Лидер никогда не снимал его самодельные варежки зимой. Они не говорили об этом, но оба понимали, что главарь очень благодарен за подарок. Когда начинало холодать, он надевал их, не давая никому притронуться к ним и пальцем, даже членам собственной банды. Он берег незамысловатый подарок как дракон золото, злобно извергая огонь на каждого, кто к ним притронется. Кроме Инженера. Инженер мог брать их когда угодно и зачем угодно. Лидер просто поставил его перед фактом. Инженер сначала был без понятия, что делать с этой информацией, но однажды ответ пришел сам собой. В один декабрьский день он нагнал Лидера по пути из школы и взял за руку. Тот посмотрел на их сцепленные вместе руки, обрамленные варежками и молча пошел дальше, сжав его руку в ответ. Вот так просто, без разговоров и возмущений. Так они теперь делали каждый день на протяжении трех зимних месяцев: молча шли, обдуваемые холодным завывающим ветром и держась за руки. Инженер был доволен, ведь руки Лидера наконец-то были в тепле. Лидер был доволен, ведь теперь в тепле было его сердце.