Два горе-автора и Дрю

      Очередной круг, который ничем не отличался от предыдущих четыресто четырнадцати. Генри уже начал считать их просто чтобы хоть как-то отвлечься от скуки к происходящему. Видимо, Джоуи тоже в какой-то степени надоело это однообразие, поэтому он ввёл в свою игру новых персонажей.       Первым происшествием, указывающим на изменение петли, было нахождение странных надписей в комнате с пьедесталами — сделаны они были чернилами, но почерк при этом был не таким размашистым, как у многих чернильных существ. Подойдя ближе к стене, Генри присел на корточки, вчитываясь в незнакомый почерк: «— Я мыл пол, — начал он в полголоса, однако слышали все. — И тут мне вдруг стало интересно… — он прервался. Сэмми, чуть ли не трясущийся от негодования, ждал продолжения. — Мне стало интересно… — повторил он и с отчаянием посмотрел назад, на собравшихся сзади. — Чего?       Уолли нагнулся, поднял швабру и показал её композитору. — Видишь, палка широкая, — пояснил он со слезами в голосе. — Вот, и я решил посмотреть, сколько секунд на ней ведро с водой простоит. Ну я швабру установил ровно, ногой придержал и взял ведро, — кто-то, явно с именем Норман, уже рассмеялся во весь голос. Уолли, осознающий весь бред, который он несёт, покраснел и, запинаясь, продолжил. — И... ну, поставил. А оно, ну, тяжёлое, железное, ещё и с водой... Вот. Я пытался его удержать, но они со шваброй были сильнее меня. — А сколько простояло-то? — пискнул киномеханик, согнувшись от смеха. Его это интересовало больше всего. — Почти три секунды, — обречённо отозвался Уолли, понимающий, что за подобное его по голове не погладят. — Редкий случай идиотизма, — процедил Сэмми. — Тебе это ведро может на голову надеть? Постучать как следует, может мозг пробудится.»       Недоумению Генри не было предела. Он не помнил подобных случаев (хотя это могло произойти и после его ухода), да и само наличие этого текста вводило в заблуждение. Раньше он не встречал таких долгих надписей на стенах, словно кто-то тут решил написать свой рассказ. Аниматор честно проломал голову над этой загадкой, попутно сдерживая смешки — стоило признать, что ситуация в целом вышла комичная. И даже ему хотелось узнать продолжение этой истории — пробудил ли Сэмми мозг у Уолли с помощью ведра? Пожалуй, следует это узнать у Пророка, когда он встретится с ним.       Вторую отсылку к тому, что что-то изменилось, Генри нашёл на своём старом рабочем месте — там появился новый, недавно сделанный карандашом скетч. И это точно не мог быть рисунок его или Джоуи, хотя бы потому что он никогда не рисовал в подобном стиле, он был в этом более чем уверен. Пожав плечами, Генри подобрал рисунок и сунул в карман брюк — мало ли, вдруг пригодится. Хотя, зачем ему чужой свежий рисунок? Неясно и непонятно, но искра интереса мелькнула в его глазах. Да, Джоуи, молодец — тебе удалось пробудь в старом аниматоре интерес к происходящему. Главное только, чтобы только этими двумя случаями всё не ограничилось.       Достав из кармана рисунок, Генри ещё раз на него взглянул. С бумаги на него смотрела Эллисон Ангел, нарисованная по плечи. Её он узнал по характерным чертам — чёрные волосы, взятые в конский хвост, пара рожек, один из которых сломан, нимб-ободок... Весь её вид чуть ли не кричал о том, что это именно она. Интересно кто и зачем её нарисовал и оставил здесь? Вновь долго ломать голову над новой загадкой Генри не решился, вместо этого решив посмотреть по дальнейшему сюжету этой петли.       Вот только дальше его ждало разочарование — всё повторялось точь-в-точь, как в предыдущие разы. Аниматору уже хотелось просто поднять взгляд наверх и прокричать Джоуи один вопрос — где дальнейшие изменения? Почему только две тайны для затравки и больше ничего?! Но он шёл дальше — вновь падал на рисунке, схожим с пентаграммой, в окружении гробов, вновь подбирал после этого топор и шёл дальше.       И вновь он нашёл два признака, что кто-то новый успел пройтись по музыкальному департаменту и прибавить деталей. Во-первых, кто-то успел до него вскрыть убежище Сэмми Лоуренса, так ещё успел написать на стене «Сэмми, скажи «контр-р-рабас», а то на скрипке топором сыграю» и украсить это озорной рожицей. Судя по зарубкам на скрипке, Сэмми так и не сказал преусловутое «контр-р-рабас», зато на полу появилась обширная новая чернильная лужица... Помянём неудачливого шутника.       Ну, и во-вторых, когда Генри спустился в канализацию, вместо мрачной и изрядно уже надоевшей надписи «Овечка пойдёт на убой» на стене было написано «Ну зачем же сразу кочергой?» и уже несчастная моська. А ещё ему не пришлось отбирать никакие вентили у всяких клептоманов — тот уже был кем-то заботливо отобран, а сам Массивный Джек уныло завывал, явно на пару с Джонни. Решив не беспокоить этих двоих и не прерывать их дискуссию (или это был песенный поединок?), Штейн побыстрому сделал ноги.       И вновь ничего нового вплоть до момента, когда Генри вышел в комнату «Небесных игрушек». Там он опять наткнулся на полотно мелкого текста, только почерк уже отличался от предыдущего. Да и содержимое текста тоже отличалось: «— Знаешь что, если кто-то будет тебя обижать, то скажи мне! И я ему устрою мыльную оперу на рабочем месте! — внезапно заявил Уолли. При этом он так активно взмахнул рукой, что даже уронил оставшийся кусок печенья на пол. Ойкнув, он быстро подобрал его со словами: «Правило пяти секунд!». Норман с задумчивым выражением лица проследил за его действиями, шурша пакетом с печеньем. — А я всегда пользовался правилом трёх секунд... — выдал киномеханик, покачав головой. Судя по его лицу, у него только что произошёл разрыв шаблона.       Эллисон негромко рассмеялась, смотря на этих двоих. — Не ешь это. Ты сам знаешь, когда в последний раз убирался здесь. Держи моё печенье, голодный студент, — с этими словами Норман достал из своего пакета одно печенье и протянул его Уолли. — Спасибо, Норман, — с искренней счастливой улыбкой на лице поблагодарил его Френкс и захрустел печеньем. Паренёк выглядел более чем счастливым.»       И вновь те же персонажи, разве что Эллисон сменила Сэмми. И вновь Уолли из текста вызвал у Генри улыбку своим поведением. Но кто и зачем это пишет? Нужно точно найти этого таинственного писателя. Или писателей? Нет, почерк слишком уж у них разный, зато вот этот почерк как две капли воды похож на почерк шутника из музыкального департамента. Значит, тут где-то двое-трое новых героя в истории? Хотя, кто мешает одновременно и писать, и рисовать, и проказничать? Как сложно-то всё...       Двинувшись дальше по сюжету, Генри запоздало вспомнил про то, что у него вообще-то есть Магическое Зеркало. Слабо ударив себя по лбу, аниматор начал чуть ли не каждые пять минут исследовать комнаты на наличие новых секретных посланий, но, увы и ах, их всё не было вплоть до самой пыточкой «Алисы». А там... Было весьма интересное послание.       Уже отчаявшийся аниматор сам себе пообещал, что это будет последняя комната, которую он проверит на наличие секретных посланий. На фоне что-то вещал Падший Ангел, да и чёрт кослявый с ней. Ничего нового не найдя, Штейн взглянул на всякий случай на старую надпись, и тут его лицо удивлённо вытянулось. «Алиса», заметив его реакцию, даже запнулась на секунду, но затем продолжила следовать сюжету и объяснять что-то про мысли и рыб. А Генри с удивлением смотрел на надпись. В целом, привычное «Бла-бла-бла» почти и не изменилось... Если не считать того, что все «а» кто-то заменил на «я». Генри не будет удивлён, если это окажется тот же поколоченный кочергой шутник. И, в целом... Да, Штейн был с ним согласен на все сто процентов — сложившаяся ситуация была именно такой. «Бла-бла-бла» с «я», вместо «а».       Возвращаясь от «Алисы» и переходя затопленный морг, Генри неудачно оступился на досках. Магическое Зеркало вылетело из его рук прямо в бассейн чернил, быстро исчезнув под блестящей гладью проклятой жидкости. Едва не взыв волком от досады, аниматор с унылым выражением лица смотрел на место, где чернила поглотили его единственный способ увидеть секретные послания. Пытаться вытащить Магическое Зеркало уже поздно — здесь очень глубоко, не получится. Оставалось только надеяться, что больше не было никаких новых посланий, сделанных золотыми чернилами.       Уже изрядно надоевшие задания «Алисы» Ангела, вновь падение в лифте... Генри уже вновь начал разочаровываться в происходящем — изменения были лишь косметическими, сам сюжет, увы, никак не менялся. Но Генри продолжал упрямо идти вперёд, постоянно выискивая следы неизвестных ему людей, чтобы узнать — а ради чего всё это было задумано?       К рисунку Эллисон Ангел в его кармане прибавился ещё один, найденный в Архиве на столе, рядом с записью Сьюзи Кэмпбелл. На этот раз на рисунке были двое неизвестных ему девушек — мультяшная чертовка (чем-то схожа с Алисой Ангелом, только вот нимба нет, да прядь длинных чёрных волос находилась спереди) и девушка-пианистка с вьющимися волосами по плечи и родинкой над верхней губой. Кто это? Зачем их здесь изобразили? Опять сплошной знак вопроса.       Ну и вишенкой на торте стала находка из «БендиХэла» — гитара, сиротливо лежащая возле входа в «Дом с Приведениями». «Итак, что мы имеем? Двух, а то и трёх-четырёх новеньких, двое из которых точно оставляют надписи на стенах. Ещё кто-то рисует. И последний играет на гитаре. Неплохая такая толпа выходит» — подвёл итоги в голове Штейн, поднимая гитару и осматривая её. Он не являлся большим знатоком в гитарах, так что и сказать не мог, отличается ли этот музыкальный инструмент от прочих. Немного повертев в руках гитару, Генри пожалел о том, что она не помещается в карман, и положил её на место. Мало ли, вдруг хозяин вернётся и не очень сильно обрадуется, обнаружив свою гитару в руках Генри. А у него сейчас и оружия нет...       И вновь ничего нового. Генри уже понял, что его путешествие по не такой уж и заброшенно студии разделено на какие-то определённые отрезки времени, во время которых появляется по два жирных намёка о том, что персонажей сейчас поприбавилось. Но по какому принципу они делятся — непонятно. По крайней мере, он так и не смог понять эту логику. Но ведь какой-нибудь принцип появления точно должен быть! Как же без этого? Ох, Джоуи, что же ты натворить успел в одной петле?       Всё было как обычно. Пока Генри не добрался до Потерянного Прибежища. Помимо Потерянного-рыбака, что никак не отреагировал на его прибытие, там сидело ещё двое Потерянных. — Сань, вот, смотри, я же говорила, что Жое тот ещё гадёныш... — донёсся до ушей Генри голос одного из Потерянных, что сидел по-турецки и что-то рисовал или писал. — Ну, зато мы попали в любимую игру... — ответил второй Потерянный, продолжая выводить на стене буквы.       Судя по голосам, они обе были когда-то девушками. Вот только о чём они говорили, Генри упорно не понимал. Услышав же шум мотора баржи, они синхронно повернули голову к нему. — Да едрён-батон! Почти же успели! — воскликнула первая, поправляя заляпанные чернилами очки. — Как он уже здесь оказался? — громким шёпотом спросила вторая, отрываясь от своей работы. У неё на лице, как оказалось, тоже были очки. Единственное различие между двумя Потерянными — длина чернильных «волос» — у рисующей они длинные и взяты сзади в низкий хвост, а у пишущей они были по плечи. — Рыбки-руки на него нет! — продолжала бушевать «художница», пока Генри сходил на берег. — Соф, спокойней, — попыталась успокоить её «писательница», с неким укором смотря своими горящими жёлтыми глазами. — Да я спокойна, как труп! Хотя, на деле мы ими и являемся... — тут Потерянная словно задумалась, смотря в одну точку, — Сань, как думаешь, можно ли считать нас трупами, если на деле ещё даже моих родителей не запланировали?       Покачав головой, «писательница» лишь вернулась к тому, чтобы дописать свой уже начатый текст.       Генри осторожно подошёл к ним и взглянул на то, чем конкретно эти двое занимались. Да, действительно — пока одна писала на стенах, вторая рисовала. — Кто вы и что вы делаете? — спросил Генри, поняв, что Потерянные сами не начнут этот разговор. Голову к нему повернула только «художница». — Мы? Да два самых обычных автора, которых один старый хрыч запихал в свою чёртову петлю, — со стороны второй послышалось тихое: «Вот за такие слова мы и оказались здесь», но Софа не обратила на это внимание, — Хотим достать Джоуи своими фанфиками и прочим, чтобы он вернул нас домой. У нас ещё дел невпроворот! А у Сани вообще аск! Сань, как думаешь, как там Даша без нас, справляется? — Справляется, если время в нашем мире не замерло, — отозвалась вторая, отходя в сторону и осматривая результат. Генри тоже подошёл и начал вчитываться в то, что она написала на стене. И, если честно, он ничего не понял из разговора этих двоих... Но его мысли уже занял новый кусок текста: «— Извините, молодые люди! — раздался сзади чей-то голос в другом коридоре. — Девушка, молодой человек!       Уолли не понял, кому принадлежит этот голос, но, естественно поворачиваться не стал. Как и Норман. Не их зовут, так что какой смысл останавливаться? Они шли по коридору, собираясь разойтись только у кабинета Гранта, ведь уборщику жутко хотелось узнать подробности разговора Генри и Джоуи. — Подождите! — теперь голос обращался явно к друзьям. Они обернулись и столкнулись взглядом с мужчиной, что пытался их догнать. Уолли понимал причину этого. Норман ходил быстро, так что даже уборщик чуть ли не на бег иногда переходил. Увидев Нормана, мужчина явно оробел и выдавил из себя только «Извините».       Пока Норман осознавал, что только что произошло, Уолли уже построил логическую цепочку произошедшего и веселился вовсю. Норман не только был высоким и худым, но и телосложение было у него довольно интересным. Но насчёт этого никто никогда ничего не говорил, ведь киномеханик был человеком, которого все либо уважали и любили, либо остерегались. — Мне нужен кабинет мистера Джоуи Дрю, — сказал мужчина, повернувшись к Уолли, потому что, кажется, совести говорить что-то Норману у него не хватало. — По этому коридору и направо вторая дверь, — сказал Фрэнкс, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать смеяться уже вслух. Это могло бы быть неприятно Норману. — Благодарю.       Когда мужчина ушёл, Уолли проводил его задумчивым взглядом и перевёл взгляд на киномеханика. Ну нельзя же так! Не вот уж такую ошибку можно допустить. Только если очень фантазию подключить. — Уолли, друг, приятель, объясни мне пожалуйста, — при этих словах Норман понизил голос, чтобы потом громко добавить: — Почему меня принимают то за семидесятилетнего мужчину, то за девушку?»¹       И почему все самые интересные и забавные истории случаются с Норманом и Уолли? Здесь явно есть какая-то закономерность. Но Генри еле смог подавить свои смешки, читая эту надпись. — Закончила? Я тоже, — обратилась некая Саня к «художнице», что вырвала лист из блокнота и положила его на ящик. — Агась. Предлагаю забраться повыше, пока твой подопечный из текстового аска не устроил нам свидание с топором, — усмехнувшись, Софа забралась на ящик и с него залезла на крышу здания, попутно дав руку помощи «писательнице». — Спасибо, амига, — поблагодарила Саня, усаживаясь на крыше поудобней. — Всегда пожалуйста, — отсалютовав, вторая Потерянная села рядом, вновь умудрившись заплести ноги в непонятный узел.       Проследив за ними непонимающим взглядом, Генри подобрал оставшийся после одной из них рисунок (как оказалось, там была девушка с короткими вьющимися чёрными волосами и большими незакрашенными глазами, из которых текли чернильные слёзы) и направился к заколоченной комнате. Сэмми не заставил долго себя упрашивать и тут же с воем выскочил, разрубив доски, преграждавшие ему путь.       Всю битву Генри слышал восклики двух девушек. И, в отличие от аниматора, Сэмми не обращал на них никакого внимания, интересуясь только тушкой несчастного Штейна. «Давай, води хороводы!», «Ишь, что творят», «Что думаешь о пейринге Генри/Топор?», «Канонище!», «Мать моя женщина, а отец мужчина... Так вот как эта дичь со стороны выглядит» и много всего другого немного... Отвлекало Генри от основной битвы. Чуть не померев в итоге, он всё-таки сумел сбить маску с Пророка. А затем всё по старому сюжету — Потерянные на крыше тоже затихли. Пока к Сэмми сзади не начал подходить Том. — О, СоТома кродётся... — негромко усмехнулась одна из девушек.       Генри не спросил, к чему эта фраза, только потому что его перекричал Сэмми, получив смертельную рану топором. — А теперь пределагаю делать ноги, пока нас не покрошила моя подопечная из текстового аска, — послышалось с крыши.       Когда Генри поднялся на ноги и успешно пропускал слова Эллисон Ангел мимо ушей, две Потерянные уже двинулись дальше по крышам, уходя. — Эй, стойте! Вы куда? — окликнул их Штейн, с топором наперевес рванув за ними.       Остановившись, Потерянные взглянули на него словно бы с жалостью в жёлтых глазах. Убрав с глаз прядь волос, когда-то бывшей чёлкой, одна Потерянная заговорила, судя по голосу — «художница», она же Софа: — Извини, чел, но нам надо идти. Найдёшь наши следы в следующих петлях, дальше мы будем быстрее.       Кивнув и что-то шепнув, «писательница» продолжила путь, вторая поспешила за ней. Наблюдая, как две худые чернильные фигуры скрываются в одной из расщелин в скале, Генри обернулся, и как раз вовремя — битва уже началась. Вздохнув, аниматор присоединился к этому массовому геноциду Потерянных и Искателей, думая о том, как Джоуи смог этих двух девушек запихнуть в свою проклятую петлю.       И правду говорили эти две Потерянные — больше следов их пребывания в этой петле Генри не нашёл. Но зато ещё петель десять он находил и новые рассказы, и новые рисунки, с интересом их изучая. А затем они попросту испарились. Похоже, две девушки смогли окончательно достать Джоуи Дрю, и неудивительно — с каждой следующей петлёй они всё сильнее задевали фигуру бывшего директора, начиная от безобидного «Джоуи Дрю дурак» со злой рожицей и заканчивая откровенным стёбом, который пусть и не мог быть на самом деле, но точно очень сильно мог задеть его бывшего друга.       После этого Генри тоже последовал их примеру и начал писать рассказы на стенах и много рисовать. И освободился спустя шесть петель, не забыв передать это великое знание Массивному Джеку и паре Потерянных из «БендиХэла». А те в свою очередь обучили этому остальных, даже тех, кто уже совсем лишился рассудка.       Нервы Джоуи были бессовестно уничтожены, зато все чернильные существа смогли освободиться.